Чтение онлайн

Большой Город проглатывает человека. Люди Большого Города лишены невинности провинции. Пожалуй, только там возможно сохранить девственность мировосприятия. Лишь в невинном состоянии возможно волшебство. Человек – существо общественное. В общении он проявляется как личность. Но то, что происходило, не вписывалось ни в какие рамки. Собеседник настойчиво стирал грань между собой и тобой. Давид в одном из псалмов обращается к Богу: «Не передавай на волю Заветы Души моей, дабы не погнать ее в плен». Странная просьба. Бог – покуситель на потаенные уголки твоей души. И делает он это для того, чтобы погнать ее в плен. Миша тогда мне показался тем покусителем. В лице Миши Большой Город проникал в тайники души своих обитателей. Устами Миши Город постоянно напоминал : Мне известны все твои чаяния и желания, все твои поступки. Миша был тем, кто был послан взломать потайную дверь от заветного нутра человека. Он вводил собеседника в отрицательное биополе, ожидая, когда загнанный в бессознательное, инстинкт откликнется на его призыв проявить себя. Миша был оком Большого Города – Оком Змея.

Пришло время, и мой Миша запел другие песенки. Он все больше говорил о том, что нужные знания невозможно получить без посвящения. А для пущей наглядности приводил пример Маугли, который без человеческого тепла навсегда оставался зверенышем, инфузорией, поскольку у него прекратился духовный рост. Мне не хотелось быть инфузорией, поэтому тогда я решил пореже встречаться с моим визави. Но, откровенно говоря, это плохо получалось.

– Был я в океанариуме и видел: на дне морском лежат две акулы и греют друг друга. Нам тоже с тобой нужно общаться. Несмотря ни на что. Несмотря на усталость или недомогание. Ты нужен мне так же как и я тебе. – уговаривал меня Миша. В другой раз он сказал: – Все под богом ходим. Зря ты так редко вспоминаешь обо мне. Мы живем на одной ветке метро и ничто не мешает нам почаще встречаться. Я не знал, как реагировать на эти откровения. Только что бросал дежурную фразу: – Тебя ожидает большое будущее . Что я буду мешаться у тебя под ногами.

Звезда недолюбливала Мишу. – Ты хуже, чем инфузория. Никак не можешь порвать с этим так называемым «дружком – интеллектуалом», - в сердцах говорила Звезда. Вряд ли речь шла о ревности. Скорее всего, Звезда видела в Мише своего антипода. Несмотря на это, мне подчас казалось, что Звезда и Миша связаны какими-то астральными нитями. Они были как Дева и Змей, которые охраняли волшебное Дерево, ведущее в Небеса.

Михаил жил в большой коммуналке. Обитатели коммуналок составляют особенный социальный пласт общества. Их хлебом не корми, дай пожить вместе. Миша занимал самую большую из комнат, что свидетельствовало о его привилегированном положении среди жильцов. Она имела прямой выход на лестничную площадку, что позволяло использовать ее в конспиративных целях. Сюда можно было приходить в любое время незаметно для остальных обитателей этой коммуны. Комната была почти пустой. Одноместная кровать, прятавшаяся в углу, два, невесть откуда подобранных, стула с порванной обивкой, стол с качающимися ножками и шкаф. Шкаф остался в этой комнате еще с дореволюционных времен. Он был сделан из массива красного дерева и был украшен бронзовыми аксессуарами. Наверное, поэтому, он пережил все политические передряги двадцатого столетия. Его просто лень было выбросить на свалку. Слишком уж был громоздок. Во всю высоту шкаф украшало колдовское мутное зеркало – свидетель былых времен.

В этой комнате и проходили наши задушевные беседы. Это в том случае, когда Михаил не навещал меня. Бичом московских коммуналок являются всевозможные насекомые – тараканы и клопы. Тараканы в этой квартире были особенно наглыми. Они бесцеремонно расхаживали на виду жильцов, не думая от кого-либо прятаться. Один из них обосновался на столе у Миши, время от времени беседуя с ним. – Этот таракан не подозревает о том, что существуют иные миры и ограничил свой быт рамками стола. Так и некоторые люди воображают, что познали мир, его не увидев, – как то сказал Миша. Я спроецировал эти слова на себя, ибо накануне отверг его предложение съездить в монастыри Чанг Майя. Но мысль моего собеседника была куда более глубокой. – Путешествовать нужно для того, чтобы заглянуть в невидимые изгибы своей души. Для этого мусульмане хоть раз в жизни должны совершить хадж – путешествие в Неведомый Град, затерявшийся где то на краю света. Это путешествие является той гранью в духовном развитии человека, когда он от внутреннего мира обращается в мир внешний, – сказал он мне.

Дабы я укрепился в этой мысли, ночью мне был послан сон. В том сне таракан Миши вырос до каких то невероятных размеров. Он посмотрел на меня с ухмылкой и обратился на человечьем наречии. – Что, любите пофилософствовать, дорогуша? Вы бы лучше делом занялись. Подумали о спасении своей души. – Как же мне ее спасти? – спросил я таракана. – Мир посмотри, – перешел на «ты» таракан», – Посети Волшебные Города, о которых тебе говорила Птица Сирин. Познакомься с их стражами. – Как мне найти тех стражей? – спросил я Мишу-Таракана. – Стражи сами найдут тебя, если ты будешь того достоин. Если ты не встретишь стража, значит что– то сделал не так. Значит – не дорос. Каждый из них тебя чему-нибудь да научит. Главное не прозевать встречу с ним. Нужно быть духовно готовым к заветной встрече. Ты должен почувствовать сродство к избранникам, ибо в них как в зеркале увидишь какую-нибудь частичку своей души. На том мой сон прервался.

КОРОЛЬ КОРОЛЕВСТВА КРИВЫХ ЗЕРАЛ

Гадание по китайской Книге Перемен: «Князь выстрелит и попадет в того, кто прячется в пещере. (Гексограмма Сяо-го)».

Мне приснился сон. Я нахожусь в лакшери отеле. – Вот и началось мое путешествие по «Волшебным городам», – думаю Я. Здесь все презентабельно и дорого. Правда, меня несколько смущает вид постояльцев этого отеля. Лица многих напоминают героев картин Иеронима Босха. Их вид граничит с гротеском и абсурдом. Но они пленительны в своем абсурде. До меня постепенно доходит, что постояльцы – душевнобольные, а мой отель есть клиника – желтый дом. Среди обитателей отеля зажигает молодая девица. Это библейская Сусанна, которую соблазнили жрецы. Наблюдая выкидоны Сусанны, Я понимаю, что это не жрецы соблазнили Сусанну, а она была дана им в наказание. Они, наверное, в чем-то провинились. Жрецы непрерывно на четвереньках, словно собачонки, следуют за Сусанной. До меня доходит, что эти старцы являются Хранителями Волшебного Города, в котором располагается этот «лакшери» Отель. – Хорошенькое начало, – думаю я. Здесь прекрасные завтраки. По утрам подают шампанское и дорогие сыры. Поэтому мне не хочется покидать это заведение. Хотя, наверное, было бы правильным, переселиться в какую-нибудь гостиницу поскромнее. Душевнобольные пытаются установить со мной «контакт». Я им не перечу. Постоянно улыбаюсь и киваю. Это необходимо, что бы подстроиться под них. Но я осознаю, что этот «финт» не пройдет, и постояльцы роскошного отеля рано или поздно выставят меня вон. Не исключено, что пинками под зад коленом. Ведь мне так плохо удается роль «дебила». И перед Сусанной на поводке я ползать не смогу.

Издательская деятельность поневоле меня столкнула со многими руководящими членами партии. Новые люди. Новые впечатления. Все они изображали чрезвычайную занятость и деловитость. Все куда-то вечно спешили и бежали. Эйфорию от многочисленных знакомств вскоре незаметно заменило другое чувство. Этих людей объединяло нечто странное – все они усердно культивировали насилие над устоявшимися нормами общественного бытия. Делали они это сознательно и с каким-то неописуемым старанием и рвением. Рукой уверенной творили абсурд. Умело спаривали Закон с Беззаконием. Ответственные работники усердно торговали фальшивыми пропусками в государственные учреждения первостепенной важности. И тут же открывали уголовные дела по соответствующей статье, привлекая незадачливых покупателей этих ничего не стоящих бумажек. Контрразведчики при этом взахлеб отчитывались о разоблаченных агентах иностранных разведок. У бывших руководителей спецслужб развязался язык. Они разом начали тыкать друг в друга пальчиком словно малыши и выливать массу непристойных сплетен друг о друге. Тот всегда, мол, был двойным агентом, а этот – заядлый развратник. У него целый детский сад незаконнорожденных детей. Третий не расстается с бутылкой и ответственные решения принимает только в пьяном угаре. Четвертый охоч до денег. Себе кое-что припрятал в швейцарских банках. Ученые выступали с весьма сомнительными научными гипотезами, от которых открестились бы как от чумы в любое другое время. Политиканы демонстративно нарушали данные ими предвыборные обещания и ратовали за принятие бредовых законов. Мне не раз, словно издевку, заявляли: – вы ведь все хотели по Закону. Вот и расхлебывайте свой Закон чайными ложечками. Казалось, что каждый, с кем я тогда знакомился, старался перещеголять другого в этом театре абсурда. Трудно было понять, в чем состоит секрет подобного поведения этих, несомненно, умных людей. Трудно себе представить, чтобы какой либо мало-мальски трезвомыслящий ученый позволил себе выступить в сети с докладом, который вызовет следующие комментарии:

– Врет, как дышит. – Закрутил, однако. – Опять накурился, Сказочник? – Много говорит. Путает мысли, Зараза. – Вечно хренею, слушая Вас. – Писатель… – Ну голова… Такую околесицу несешь и не стыдно? – Фантазер еще тот. – Ай, Димон, хватит болванить людей. – Ой, пудрит мозги. – Клиническая шизофрения. – Дописался, фантаст. – Все. Отцифровал ты всех нас. – Клиент Кащенко или нас за таковых считает. – Хватит жути нагонять. И так жить тошно. – Засыпаю как ребенок под его бубнеж. На лечение! – Врет, гад, умело, захватывающе. – ЕПТ. Да ведь это шиза. – Трепло несусветное. – Низкий вам поклон за бредятину. – Ох, сказитель. Зафантазировался. – Сколько же долбоебов в и- нете. – А на вид приличный человек, академик кислых щей. – Ясен хер, биоробот. – Вы ебанутый? – А вы, голубчик, шутник. – Яркий пример биткоина. И т.д.

Абсурд усиливался тем, что подобные лекции устраивались в различных серьезных научных учреждениях. Эти лекции были словно издевательствами, и особого рода экзекуцией, которой подвергалась научная элита недавно погибшей сверхдержавы. В аудиториях некогда засекреченных наукоградов ученые насильно сгонялись на эти «коллективные процедуры промывки мозгов». Отыскать смысл в бессмыслице этих сумасбродных поступков было трудно. Ученых, словно, призывали отказаться от всякого рода «умствования» и начать «беспечно гулять по жизни». В «чаше бессмыслия собирать чистый ветер».

Справедливости ради надо сказать, что предпосылки абсурда проявлялись еще при коммунизме. Глубокие исследования по вопросам религии издавались «Организацией Воинствующих безбожников»; книги по колдовству сибирских шаманов издавало издательство Политиздат, призванное укреплять коммунистическую идеологию; откровенно гомосексуальные романы можно было найти среди новинок «Военного издательства» под рубрикой «их нравы»; а молодежные таблоиды смаковали Дольче Виту Золотой Молодежи Запада, не забыв приписать при этом, что редакция, как и ты, дорогой друг, с презрением относится к подобным пасквилям, прочтя которые хочется вымыть руки.

Сегодня все происходящее напоминало некий карнавал. Впервые дух подобного карнавала я почувствовал, когда попал на вечеринку землячества кубинских студентов. Кубинцы сами себя веселили, не обращая внимания на приглашенных гостей. Неизвестно откуда-то появился бык. Он показано пытался забодать избранных красавиц. Затем, утомившись, огляделся и осеменил всех присутствующих своим гигантским шлангом. Вопль восхищения присутствующих символизировали кульминацию вечеринки. Хотя индусы и твердят, что Бог есть тот бык осеменитель, соития с которым так желанны, мне казалось, что абсурд происходящего напоминал того игривого кубинског быка, который, хотите вы того или нет, осеменяет вас непрерывно и методично, отвлекая от насущных житейских проблем.