Чтение онлайн

МЕТАНИЯ МОСКОВСКОГО БОМОНДА ОТ ПАТРИОТОВ К ДЕМОКРАТАМ И ОБРАТНО

Гадание по китайской Книге Перемен: «Четверка коней тянет в разные стороны. Слезы льются сплошным потоком. (Гексограмма Чжунь)».

Утром я иду в магазин шаговой доступности за свежим хлебом. Там, конечно же, уже околачивается Люба – бывшая олимпийская чемпионка, а ныне подруга всех люмпенов округи. Люба с утра пораньше мучает персонал магазина своими вопросами: «Чем Пепси Кола отличается от Кока Колы или чем отличается магазин Магнит от магазина Пятерочка». – Одним названием, – отвечают ей продавщицы. – Неправда, в том магазине порядка больше. Это Люба со злости, ибо ей не дали взаймы пива. – Шла бы. Ты, Люба, и не мешала работать, – не выдерживает управляющая магазином. Но Любе во что бы то ни стало нужно опохмелиться, поэтому со своими дурацкими вопросами она, наверняка, полезет ко мне.

Патриарх умело подменил политические баталии интеллектуальными играми. Эти безобидные игры внушали мысль о смертельных поединках. Старая номенклатура вся как одна сдала власть и дружно отправилась на покой писать мемуары. Лишь некоторые избранники пожизненно закрепили за собой личные кабинеты на Старой Площади. Мой Патриарх был в их числе. Другим активным функционерам, которые были коммунистами, это дело надоело и они стали демократами.Молодая элита кинулась образовывать новые политические партии. Партии тогда создавались не столько по идеологическому принципу, сколько отражали амбиции и прихоти своих новоявленных лидеров. Этих политических деятелей было так много, а их последователей так мало, что партии эти были эфемерными. Они существовали лишь на бумаге. Дабы заявить о себе, было достаточно нанять опытного айтишника, чтобы тот разработал для вас интернет ресурс. Несколько фотографий о липовых мероприятиях и дело сделано. Можно подавать заявку на получение бюджетных грантов.

Подчас дело доходило до абсурда. Приглашает вас знакомый по «срочному» делу. Вы мчитесь и спрашиваете: «Что случилось». – Да ничего особенного, Коля. Просто у меня сегодня юбилей, – отвечает знакомый. – Я хочу, что бы ты выпил за мое здоровье и сказал пару приятных слов обо мне. В зале сидят такие же как и я, непонятно откуда набранные «суслики». Некоторые из них отделываются дежурными фразами. Фуршет весьма скромен и символичен. Наутро ты узнаешь, что являешься членом Партии Пчеловодов, у которой накануне прошел учредительный съезд. Вот и твоя фотография с этого мероприятия уже выложена в сеть. – При чем тут пчеловоды, – переспрашиваешь в телефонном звонке своего «знакомого». – Ну ты ведь у нас трезвенник, – шутливо отвечает он. – А пчеловоды – все трезвенники. Иначе пчелы до смерти закусают. Да, кстати, Иванова, я тебе на съедения не отдам. Какого Иванова? На какое такое съедение? Сидишь, вроде, никого не трогаешь. Относишься ко всем доброжелательно, а тебя насильно назначают в «чудовища». В этом были возможности Столицы. Живешь, вроде, отшельником, а невольно пересекаешься с известными личностями. Эти знакомства иногда приносили немало хлопот. Неведомые люди тебя записывали в «организаторы» каких то событий, о которых ты слыхом не слыхивал.

Моя неопытность привела к тому, что я помимо своей воли был включен в списки тех, кого за глаза в около политических кругах принято называть «Золотце Наше». У этих людей фотогеничный и приличный вид. Они подобны «свадебным генералам». Поэтому они нарасхват на всяких мероприятиях, которым необходимо придать презентабельность. Приходилось более критично относиться к новым знакомствам. Так было и тогда, когда просили поддержать Партию Здорового образа Жизни. Спрашивается, ну кто может быть против здорового образа жизни? Пить меньше надо и утренние пробежки в парке желательно совершать. Но у лидера той партии были весьма оригинальные идеи. – Летом желательно не работать, ибо детьми заниматься надо. А зимой медведи, и те спят.

Дабы не впутываться во всю эту катавасию я принял твердое решение посещать лишь те мероприятия, куда меня пригласит Патриарх. И он пригласил. Это был Второй Съезд его Партии, которая имела «левый уклон». К съезду по своей инициативе напечатал календари с логотипом Партии. Лучше бы я этого не делал. Ибо этот незначительный поступок в корне перевернул всю мою жизнь. Съезд проходил в гостинице Россия, на месте которой ныне отстроен парк Зарядье. Собралось около двух десятков человек. Было понятно, что мероприятие это дежурное. Во время перерыва я хотел было покинуть это сомнительное сборище, но на улице мелкий функционер партии, курящий сигарету, жалобно попросил: – Не уходите. Нас и так мало.Так никого не останется. Это уже потом Партия разрослась до гигантских масштабов. Ее офис переместился в одну из высоток Нового Арбата, а съезды проходили в Доме Союзов. Это были мероприятия иного масштаба. Молодые политики из провинции мечтали попасть в поле зрения столичных партийных бонз. А девушки-провинциалки надеялись познакомиться с олигархами – капитанами отечественной промышленности, которые в обязательном порядке посещали подобные мероприятия.

Мне приснился сон. Я приглашен на прием. Скорее, это не прием, а аудиенция. Я стою в длинной очереди царедворцев, которые скопились на парадной лестнице роскошного дворца. Среди царедворцев мелькают знакомые лица деятелей московского политического бомонда, которые принадлежат к различным партиям. И хотя в различных телевизионных ток шоу они нещадно поливают друг друга грязью, здесь они мирно переговариваются и терпеливо ожидают своей очереди предстать перед влиятельным мужем. Мне это надоедает, и я тайком поднимаюсь по лестнице в парадную залу. Там на богатом троне восседает Андрей Александрович в торжественном одеянии. Наверное, такие носили дожи Венеции. Трон поражает своим убранством. Позолоченные львы мирно улеглись у его подножия. Подлокотники вырезаны в виде орлиных голов. Высокая спинка трона украшена золотой фигурой змея, свернутого в клубок. Гости подобострастно в великом волнении и трепете подходят к патриарху, преклоняют перед ним свои колени, прикладываются к его длани и в волнении отходят. Я понимаю, что мне необходимо вернуться на парадную лестницу и дождаться своей очереди преклонить колени перед могуществом патриарха. Во сне я толком не понимаю, чему поклоняются царедворцы – богатому одеянию и величественному трону или же моему патриарху. Странно. В руках у меня пустой лист бумаги с моей подписью. Этот лист я должен буду вручить патриарху: «Отдаю, мол, тебе мою душу. Вот и автограф мой. Подписываюсь перед твоим могуществом. Пиши, что пожелаешь над моей подписью на пустом листе. Я на все согласен». Я понимаю, что не сделай я этого, то попаду в черные списки, неведомо кем составляющимися и неведомо где хранящимися. И житья мне в этом случае не будет. Проснувшись, я осознаю, что великих людей нельзя не страшиться. И пусть по жизни они носят непрезентабельные костюмы и ботинки на танкетке марки «Скороход», во снах они облачены в пурпурные рясы, вышитые золотой нитью и восседают на ослепительных тронах, в изголовье которого примостился Змей,

НИ БУЙВОЛЫ, НИ ТИГРЫ НЕ БРОДЯТ ПО ПУСТЫНЕ ИЛИ БАЛАНС МЕЖДУ РАЗНЫМИ ГРУППИРОВКАМИ

Гадание по китайской Книге Перемен: «В речах пусть будет стойкость. И раскаяние исчезнет. (Гексограмма Гэнь)».

Во время одной из встреч Патриарх пожаловался, что очень устал от партийной суеты. – Приходят эти и жалуются на тех. Затем приходят те и жалуются на этих. Если бы Вы знали, как я устал от всего этого. Эти слова показались странными, поскольку, непрерывное поддерживание внутрипартийного конфликта входило в негласные правила игры. Всякого рода вздрязги способствовали политической активности. В этой связи часто вспоминался фрагмент советского фильма «Свинарка и пастух», в котором главная героиня Глаша тормошит новорожденных поросяток, дабы они начали жить. Противоречия были движущей силой любого дела, тем более – политических перемен. Лидер Партии, при этом, по тем же неписаным правилам, должен был оставаться над схваткой.

Но в случае с Патриархом все было иначе. Меня не раз удивляло его абсолютное спокойствие и индифферентность при получении известий о каких либо экстраординарных событиях. Его мало чем было возможно удивить. Казалось, что все это он уже видел и слышал. А с теми или иными поступками политиканов различного пошиба он уже сталкивался в каких то иных измерениях. Все приходили к нему как к отцу родному и изливали горечь потаенных уголков своих душ. А он, молча, слушал и ничему не удивлялся. Было нечто таинственное в его личности, что позволяло людям не сомневаться, что Патриарх их поймет. Скорее всего, это качество он выдрессировал в себе в течении бесконечно долгих лет своей политической карьеры. Сегодня он был океаном, который мог вместить в себя все реки и ручейки русского политического поля.

Молодые политики, которые были у всех на слуху, обладали большим энергетическим потенциалом. И этот потенциал требовал выплеска энергии. Они при каждом удобном случае поносили друг друга, при этом умудряясь не выходить за негласные рамки правил игры. Словно некий опытный дирижер умело руководил всеми аккордами этой симфонии. Иногда складывалось впечатление, что Патриарх сам поощрял громкие, а подчас и скандальные, выходки молодых политков. Как говорится: «Милые бранятся, только тешатся». Поэтому его, если не любили, то уважали. Показательно, что Патриарха предпочитали не упоминать в своих мемуарах эти деятели. Ему удавалось оставаться в тени и при этом не терять контроль над ситуацией в целом. Последнее свидетельствовало об исключительности его опыта и позиции. Андрей Александрович был проинформирован о всех передрягах и крепко держал все нити потенциальных возможностей игроков политического театра. Я заметил, что он не появлялся на тех заседаниях политсовета Партии, на которых планировались межпартийные разборки. Подобная позиция импонировала. Возможно, подобной позиции хотел придерживаться и я. Но этого положения нужно было заслужить. До него нужно было дорасти. Как гласит китайская мудрость «Ни буйволы, ни тигры не бродят по пустыне». Невозможно участвовать в политической жизни, сознательно удалившись в «пустыню».

– Ты у нас волк-одиночка??? В этой реплике Патриарха, обращенной ко мне, был упрек и твердая уверенность в том, что так долго продолжаться не может. С его ли подачи или нет, один из функционеров втолковывал , что мне нужно вступить в какую нибудь «шайку». – Иначе, пропадешь. Никому не позволено было обойти «социальный лифт». Это были опытные интриганы. Они знали, о чем говорят. Каждый хотел затащить меня в свою шайку. Но ни в какую шайку особого желания вступать не было, ибо чувствовал, что последнее может навредить моей душе. Каждый из этих людей искал себе сообщников, при этом не уважал ни окружающих, ни себя. Неизбежно назревал конфликт.

Иногда казалось, что Патриарх сознательно создавал различные нестандартные ситуации в моей жизни, дабы увидеть, как я из них выкручусь. Делал это он не со злости. Просто мои решения подчас помогали ему найти правильный код поведения в вопросах уже его жизни, которая имела совсем иной масштаб. Иногда, когда было особенно трудно, Звезда предлагала принять мудрое решение и лечь спать. Или же сегодня и сейчас устроить Новогодний Праздник, хоть на дворе стоял сентябрь. Она доставала короб с хрупкими елочными игрушками и начинала их бережно перебирать. Иногда я огрызался. Тогда Звезда примирительно просила: «Хорошо. Хотя бы конфетку тогда дай». Это часто помогало. Решение проблемы после этого иногда приходило само собой. Так мне удавалось сохранить свое человеческое достоинство и окончательно не стать винтиком в аттракционе политических представлений.