Чтение онлайн

Суворов 3 марта 1943 года в составе группы «Дно» из 10 человек был заброшен в немецкий тыл для проведения диверсий в Дновском и Порховском районах. Выполнив задание, оставшиеся в живых 8 человек, и среди них Суворов, вошли в оперативную группу 3-й партизанской бригады. Оттуда он был отозван в Малую Вишеру и впоследствии зачислен в штаты УНКВД ЛО, где работал уже в послевоенные годы.

Званцев, уже как заместитель командира группы Г.Н. Контиайнена, 16 октября 1943 года был заброшен в немецкий тыл. После приземления ему вместе с двумя бойцами не удалось соединиться с другими участниками группы, и они с боем перешли линию фронта на участке 54-й армии, действовавшей в новгородском направлении. На этом его действия в тылу врага закончились.

Королев 15 апреля 1944 года в качестве комиссара разведывательной группы «Мстители», состоявшей из 17 человек, был выброшен в Латвию, в район озера Лубаны. После приземления группа присоединилась к оперативной базе, вместе с который Королев участвовал в боевых действиях до подхода Красной Армии.

Марушак и Капитанов в 1944 году были зачислены на работу в Управление НКГБ Ленинградской области, где продолжили службу в послевоенные годы.

Анализ жизнеспособности и деятельности разведывательно-диверсионных групп в тылу противника за первые месяцы 1942 года, проведенный 4-м отделом, показывал необходимость их более тесного взаимодействия с чекистскими подразделениями, действовавшими на оккупированной территории Ленинградской области в составе партизанских бригад. Таковыми на тот момент являлись особые отделы УНКВД ЛО, в частности, в 1-й и 2-й партизанских бригадах, и их уполномоченные в полках и отрядах.

Правда, такое взаимодействие осложнялось несколькими факторами. Во-первых, сотрудники особых отделов были тесно привязаны к штабам партизанских формирований. Они все время перемещались вместе со своими бригадами, полками, отрядами, которые уходили от преследования немецких карательных экспедиций, так что для разведывательно-диверсионных групп постоянно существовала опасность в поисках помощи нарваться на карателей. Во-вторых, основной задачей сотрудников особых отделов на тот период была контрразведывательная работа по личному составу партизанских формирований и в увязке с ней — организация работы среди местного населения в местах их дислокации.

И, наконец, взаимодействие сдерживалось полной подчиненностью начальников особых отделов комиссарам бригад и уполномоченных на местах — комиссарам полков и отрядов, перед которыми они отчитывались по всем направлениям оперативной деятельности. Такая система подчиненности не обеспечивала соблюдения принципов конспирации в работе особых отделов.

Партизанские командиры иногда злоупотребляли сложившейся практикой взаимоотношений. Не случайно в своем отчете за 1942 год старший оперуполномоченный Власов предостерегал, что оперработник может попасть в зависимость от командира, и рекомендовал перед тем, как направлять сотрудника в тот или иной полк или отряд, поинтересоваться, кто там командир. Но времени для того, чтобы заниматься еще и этими вопросами, у 4-го отдела просто не было.

В той или иной мере эти проблемы были общими для уполномоченных УНКВД в партизанском движении. Наиболее рациональным выходом из создавшегося непростого положения явилось решение Центра о создании вместо особых отделов оперативных групп при партизанских формированиях, которые под прикрытием бойцов, специально выделенных в партизанских отрядах, могли бы самостоятельно проводить весь спектр чекистской деятельности, в том числе оказывать содействие разведывательно-диверсионным группам и разведчикам-маршрутникам, направляемым в немецкий тыл.

Поскольку при общности проблем конкретная ситуация везде была разной, 4-е управление НКВД СССР предоставило право прифронтовым территориальным УНКВД разработать и утвердить положение об оперативных группах и определить, при каких партизанских формированиях их учредить. Как показала практика, оперативные группы в разных территориальных управлениях были созданы почти одновременно.

4-й отдел УНКВД ЛО также разработал положение об оперативных группах, выделил приоритетные задачи, стоящие перед ними, и определил те четыре бригады, при которых их создать. 18 августа 1942 года этот основополагающий документ был утвержден начальником Управления, комиссаром ГБ 3-го ранга Кубаткиным.

Положение об организации особых оперативных групп при отдельных партизанских бригадах. 18 августа 1942 г.

Далее следовала подпись Кожевникова как составителя документа.

31 августа Кубаткин утвердил список оперативного состава УНКВД ЛО, направляемого в партизанский край. Начальником опергруппы при 1-й партизанской бригаде назначался старший оперуполномоченный 4-го отдела А.Ф. Кадачигов, его заместителем по КРО — старший оперуполномоченный контрразведывательного отдела Степанов, радистом — Гусев. При 2-й бригаде начальником опергруппы должен был стать зам. начальника отделения 4-го отдела И.В. Авдзейко, его замом по КРО — старший оперуполномоченный Дновского РО Иванов, радистом — Фомин. При 3-й бригаде начальником опергруппы становился зам. начальника отделения 4-го отдела Г.Б. Федоров, его заместителем по КРО — старший оперуполномоченный КРО Суслов, радистом — Мохов. При 4-й бригаде начальником опергруппы должен был стать старший оперуполномоченный 4-го отдела Боличев, заместителем по КРО — старший оперуполномоченный КРО Стогов, радистом — Гуцаловский.

Оперативный состав должен были подбираться на месте. Отвечали за это зам. начальника 4-го отдела, капитан госбезопасности Хорсун в Малой Вишере и зам. начальника отдела кадров Управления, капитан госбезопасности Евстафьев в Валдае, где находились представительства обкома ВКП(б) и ЛШПД. Первый подбирал состав опергупп из работников, отзываемых из немецкого тыла, а также из сотрудников, которые находились в его распоряжении в Малой Вишере. Второй занимался вопросами взаимодействия с представительствами по кадровым вопросам. Пофамильный состав опергруппы надо было не только согласовать, но и выдать каждому сотруднику предписание, в котором указывалось его положение в опергруппе и в партизанском подразделении, а также определялась форма взаимодействия с командиром и комиссаром бригады. Увязку этих вопросов с партизанским руководством также брал на себя ЛШПД.

Первоначально предполагалось ограничиться созданием оперативных групп при первых четырех партизанских бригадах. Позже с учетом необходимости контрразведывательного обеспечения бригад (хотя эта задача уже перестала быть первоочередной, что видно из положения об оперативных группах) было признано целесообразным создать их также при других бригадах. Однако их оперативная значимость была неодинаковой. К примеру, когда осенью 1942 года 2-я партизанская бригада во избежание потерь среди личного состава в ходе третьей немецкой карательной экспедиции рассредоточилась на полки и отряды, а 3-й полк и частично 2-й несанкционированно вышли в советский тыл, было крайне сложно определиться даже с местом размещения оперативной группы. Она в составе шести сотрудников во главе с Репиным в сентябре 1942 года присоединилась к полку командира Н.И. Синельникова. С возвращением в немецкий тыл командира 3-го полка Рачкова и назначением его в марте 1943 года командиром бригады была восстановлена ее целостность, и оперативная группа начала работать в соответствии с поставленными перед ней задачами.

Объективные трудности для деятельности опергруппы возникли в 4-й бригаде из-за постоянного преследования со стороны немецких карателей, которые в конце концов ее рассеяли и частично разгромили.

Оперативные группы при других партизанских бригадах создавались позже, ближе ко времени изгнания немцев с ленинградской земли, что не позволило им многопланово развернуть свою работу.

Пока утрясались и согласовывались эти приказы, события за линией фронта приняли угрожающий оборот. Немецкое военное командование, желая в очередной раз покончить с партизанским краем, в первых числах сентября 1942 года начало третью карательную экспедицию против 2-й и 3-й партизанских бригад. В результате 3-я бригада была вытеснена на остров Голодаевка Карамышевского района, окруженный со всех сторон болотами, и блокирована.