Дважды невидимый фронт. Ленинградские чекисты в тылу врага
Шрифт:
«Установить, что за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения, виновные караются по приговору военного трибунала тюремным заключением на срок от 2 до 5 лет, если это действие по своему характеру не влечет за собой по закону более тяжкого наказания».
9 июлянемецкие войска взяли Псков. В нем сразу же разместились три абверкоманды: 104-я (разведывательная), 204-я (диверсионная) и 304-я (контрразведывательная), которые приступили к засылке в тылы наших войск и в Ленинград своей агентуры. Впоследствии разведшколы абвера, включая размещенные в Прибалтике, выпускали в течение месяца до 500 шпионов, диверсантов и радистов. Большинство из них были выловлены чекистами. Многие явились с повинной.
10 июляобразовано командование Северо-Западного направления. Главкомом назначен Маршал Советского Союза Ворошилов, членом Военного совета первый секретарь Ленинградского обкома ВКП (б) Жданов.
10 июлявраг вышел к созданной усилиями ленинградцев Лужской оборонительной линии, где начались ожесточенные бои. Ленинград стал прифронтовым городом. От пленных немецких летчиков стало известно, что Гитлер отдал приказ занять город к 20 июля. Однако реальность войны скорректировала планы фюрера. Немцы даже не смогли организовать регулярные бомбардировки города, поскольку ближайшие немецкие аэродромы находились западнее Пскова и им не удалось скоординировать работу бомбардировочной и истребительной авиации, а бомбежки без прикрытия истребителей были возможны лишь в темное время суток, но летом в Ленинграде такового не существует.
Бомбежки начались лишь 6 сентября 1941 года, после организации Гатчинского аэродромного узла, а с Псковского аэродрома немцы более активно, чем раньше, стали забрасывать в наш тыл агентов-парашютистов. Поэтому уже в июле чрезвычайно актуальной для Ленинграда стала директива НКВД и НКГБ СССР № 257/207.
«По имеющимся проверенным сведениям, немцы практикуют заброску на самолетах в глубокий тыл групп диверсантов, одетых в форму чекистских, милицейских и иных работников, хорошо владеющих русским языком и снабженных советскими документами.
Сброшенные с самолетов диверсанты сжигают следы своего приземления (парашюты) и направляются в наши промышленные центры с задачей совершения диверсионных актов на крупных промышленных предприятиях.
Предлагаем:
1. Немедленно ориентировать соответствующие органы НКВД, НКГБ, партийные организации и охрану предприятий по существу настоящей телеграммы.
2. Проверить состояние охраны предприятий, расположенных на обслуживаемой вами территории, и принять меры к устранению выявленных недочетов, повышению бдительности и в пределах возможности усилению охраны.
3. Всякое вновь появившееся лицо вблизи промышленных, военных и оборонных объектов тщательно проверять.
4. Организовать дополнительную охрану особо уязвимых мест на предприятиях из состава партийно-советского актива.
5. Проинструктировать агентурно-осведомительную сеть на предприятиях, ориентируя ее на непосредственное задержание подозрительных по диверсии и шпионажу лиц.
6. Особо тщательно проверять лиц, вновь поступающих на работу. Предпринятые вами мероприятия в своей совокупности должны исключить возможность совершения каких-либо диверсионных актов.
Работу по этой линии не ослабляйте ни на минуту, систематически контролируя выполнение отданных распоряжений.
Обо всех случаях задержания диверсантов и о данных ими показаниях немедленно телеграфируйте в НКВД — НКГБ СССР».
17 июляпроизошло еще одно чрезвычайно важное событие. Находившиеся в ведении Наркомата обороны органы военной контрразведки были вновь преобразованы в Особые отделы. Формально, исходя из специфики работы, они должны были быть подчинены НКГБ, однако вопрос об обратном слиянии наркоматов, по-видимому, был уже решен, поэтому Особые отделы сразу вошли в состав НКВД.
Постановление Государственного Комитета Обороны № 187 сс
«1. Преобразовать органы Третьего управления как в Действующей армии, так и в военных округах (от отделений в дивизиях и выше) в особые отделы, а Третье управление — в Управление особых отделов.
2. Подчинить Управление особых отделов и особые отделы Народному комиссариату внутренних дел, а уполномоченного особотдела в полку и особотдела в дивизии одновременно подчинить соответственно комиссару полка и комиссару дивизии.
3. Главной задачей особых отделов на период войны считать решительную борьбу со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидацию дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе.
4. Дать особым отделам право ареста дезертиров, а в необходимых случаях и расстрела их на месте.
5. Обязать НКВД дать в распоряжение особых отделов необходимые вооруженные отряды из войск НКВД.
6. Обязать начальников охраны тыла иметь прямую связь с особыми отделами и оказывать им всяческую поддержку.
18 июля вышла и соответствующая директива НКВД СССР № 169.
«Постановлением Государственного Комитета Обороны от 17 июля 1941 г. органы Третьего управления реорганизованы в особые отделы с подчинением их НКВД СССР.
Государственный Комитет Обороны поставил перед особыми отделами главную задачу — решительная борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидация дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе.
Особым отделам для выполнения поставленных перед ними задач даны большие права.
Учитывая огромную ответственность, возложенную на особые отделы, следует немедленно поставить работу по-новому в соответствии с новым положением особых отделов.
Смысл преобразования органов Третьего управления в особые отделы с подчинением их НКВД заключается в том, чтобы повести беспощадную борьбу со шпионами, предателями, диверсантами, дезертирами и всякого рода паникерами и дезорганизаторами.
Беспощадная расправа с паникерами, трусами, дезертирами, подрывающими мощь и порочащими честь Красной Армии, так же важна, как и борьба со шпионажем и диверсией.
Этой задаче должна быть подчинена вся работа особых отделов, вся их деятельность на фронте и в тылу.
Надо решительно перестроить всю агентурно-оперативную работу, с тем чтобы в любой обстановке обеспечить выявление и беспощадное уничтожение предателей, шпионов и дезертиров.
Надо сплотить весь состав работников особых отделов в железный чекистский коллектив для успешного выполнения поставленных перед ним задач, смело выдвигать на руководящую работу людей, оправдавших себя в ходе войны своей беззаветной преданностью, смелостью в борьбе с врагами и умением организовать работу по-новому.
Каждый руководитель особого отдела, каждый работник особого отдела должен расценивать свою работу с точки зрения того, как он выполняет основную задачу — выявление и уничтожение предателей, шпионов, дезертиров.
Со свойственной большевикам энергией, решительностью, в тесном контакте с командным и комиссарским составом должна быть организована борьба за очищение частей Красной Армии, за наведение порядка как на фронте, так и непосредственно в прифронтовой полосе.
НКВД СССР выражает уверенность, что работники особых отделов, верные славным чекистским традициям, оправдают доверие партии, выполнят до конца указания тов. Сталина и самоотверженной работой помогут Рабоче-Крестьянской Красной Армии укрепить дисциплину в ее рядах и разгромить врагов нашей Родины.
С настоящей директивой ознакомить весь личный состав особых отделов».
Директива эта чрезвычайно не типична для НКВД, поскольку содержит много громких слов и практически никакой конкретики.
Впрочем, организовывать работу особых отделов не было нужды: она давно уже была организована Третьим управлением Наркомата обороны, а до того… особыми отделами НКВД, которые и трансформировались 3 февраля 1941 года в третьи управления и отделы НКО. (Реорганизация этой структуры как в феврале, так и в июле 1941 года заключалась как максимум в перешивании петлиц. Аппарат и работники оставались прежними. Впрочем, даже петлицы на самом деле перешивать не пришлось, поскольку большинство работников так и не были переаттестованы и по-прежнему имели чекистские звания. Но при этом руководители как третьих управлений, так и особых отделов часто носили звания комиссаров разного уровня. (Эти загадочные метаморфозы еще ждут своего исследователя.)
Созданные для борьбы с дезертирством и шпионажем, особые отделы под давлением обстоятельств очень скоро стали органами с чрезвычайно широкими полномочиями, сочетавшими в себе чекистские, информационные и властные функции. Это видно уже из директивы № 0367 от 22 июля начальника Особого отдела Северо-Западного фронта, который был создан 18 июля 1941 г.
«Всем начальникам особых органов Северо-Западного фронта.
Поставленные перед нашими органами партией и правительством задачи исключительно ответственны и от выполнения их в значительной мере будет зависеть положение на фронте.
Для выполнения этих задач необходимо максимальное напряжение всех сил и энергии каждого чекиста, беззаветная преданность и храбрость каждого работника — от начальника до рядового бойца.
Между тем до сих пор многие руководители-особисты не сумели еще перестроиться и кое-где ощущается в оперативной работе инертность, медлительность, а подчас недостаточная бдительность и отсутствие политической зрелости в борьбе с враждебными элементами.
С этими вредными явлениями в нашей работе надо немедленно покончить и решительно перестроить всю работу, подчинив ее интересам борьбы со шпионажем, предательством в частях Красной Армии и дезертирством.
Работу особых отделов надо построить так, чтобы не фиксировать уже совершившиеся факты, а предупредить все недочеты и в корне пресекать элементы расхлябанности, вредительства и предательства.
Установлены многочисленные случаи, когда в части направляются мины, тогда как в этих частях нет минометов, и, наоборот, когда направляются снаряды, которые вовсе не нужны, тогда как в других частях в них ощущается острая необходимость.
Случаи самовольного оставления боевых рубежей, паническое бегство и бросание материальной части командирами соединений и красноармейцами также не единичны.
Самое опасное заключается в том, что виновные в этом остаются безнаказанными и продолжают творить свои гнусные дела. Некоторые особые отделы даже не удосужились по таким фактам провести хотя бы простое расследование, не говоря уже об арестах и предании виновных суду.
Вся агентура должна быть направлена на выявление таких лиц, которые своим бездействием или враждебными намерениями срывают мероприятия командования по укреплению фронта и повышению боеспособности частей.
Борьба с предательством в частях Красной Армии должна быть поставлена в центр внимания каждого чекиста, как и борьба со шпионажем.
В этой области, несмотря на многочисленные факты засылки в наш тыл шпионов, диверсантов-парашютистов, наши органы очень мало сделали.
Шпионы-парашютисты безнаказанно орудуют в наших тылах дивизий, корпусов, армий, меры борьбы с ними недостаточны.
Необходимо широко использовать в этом направлении местные органы НКВД, организовать многочисленную сеть осведомления в ближайшем тылу, с тем чтобы сделать совершенно невозможным какое бы то ни было передвижение не только шпионов-парашютистов, но и всякого подозрительного человека, появившегося в расположении части или в ее тылу.
Вокруг тыловых учреждений армий, а подчас и на командных пунктах болтается без дела очень много людей. Особые отделы их не знают, не проверяют, а между тем среди них могут подвизаться вражеские лазутчики-шпионы, которые, пользуясь нашей беспечностью, безнаказанно шпионят и предают нас.
Надо организовать в штабах, учреждениях и в тылу такой образцовый порядок, чтобы исключить возможность проникновения туда врагов, а всех пробравшихся выловить, разоблачить и беспощадно с ними расправиться.
Борьба с дезертирами, паникерами и трусами является главной задачей наших органов наряду с борьбой со шпионами и предательством.
Созданные в тылу каждой дивизии, корпуса и армии оперативные группы и войсковые подразделения, направленные на усиление особых отделов, должны быть так расставлены и использованы, чтобы закрыть все пути для бегства дезертиров.
Особые отделы должны установить строжайшую дисциплину и порядок в тылах дивизий, корпусов и армий, с тем чтобы в течение ближайших нескольких дней покончить с дезертирством и паникой.
Предоставленные особым отделам права обеспечивают полностью выполнение этой задачи.
Вопрос сейчас в том, как эти права сумеет использовать каждый начальник органа.
Успех нашей работы стоит в прямой зависимости от того, как каждый начальник органа сумеет мобилизовать, направить и использовать весь аппарат, личным примером и работой увлекая чекистов на безупречное выполнение поставленных партией и правительством задач.
Настоящую директиву проработайте со всем оперативным составом, разработайте конкретные мероприятия и результаты доложите мне специальной докладной запиской к 1 августа 1941 г.
По сути, Управление особых отделов стало армейским «Министерством государственной безопасности», сочетавшим в себе все основные функции «большого» наркомата.
Однако, несмотря на все грозные директивы, в армии и тылу продолжали если не процветать, то встречаться потрясающие в военное время ротозейство и беспечность, искоренить которые, наверное, невозможно никакими приказами. Подтверждением этому может служить пример немецкого разведчика Ханса Урагана, который преодолел наши воинские оборонительные порядки по исключительно простой схеме.
В ходе следствия Ураган показал, что немецкие разведчики, выведенные 5 ноября 1941 года вместе с ним в наш тыл, были одеты в форму красноармейцев. Перед заброской они получили рюкзаки с гражданской одеждой, в которую должны были переодеться, выйдя за наши оборонительные позиции. При первом соприкосновении с нашими солдатами немцам надлежало выяснить наименование их батареи, роты и взвода, с тем чтобы на вопрос офицеров о воинской принадлежности они могли дать, не задумываясь, четкий ответ.
Ураган так и поступил — и беспрепятственно преодолел нашу линию обороны. Более того, он сел на лафет пушки, которая направлялась в сторону Тихвина, и на ней въехал в чистую зону, где не было войск. Убедившись, что находится на заданном маршруте, Ураган переоделся в гражданскую одежду, закопал армейскую форму, документы, компас и топографическую карту и двинулся в сторону Тихвина, отмечая по пути встречавшиеся укрепрайоны, а также направление передвижения наших воинских частей. С наступлением темноты он пытался найти ночлег в одной из деревень. В двух случаях хозяева домов отказали, в третьем доме хромой старик впустил его. Переночевав, Ураган двинулся дальше к Тихвину, но 6 ноября 1941 года был все-таки задержан.