Чтение онлайн

Поймав мой взгляд, Диана Наумова кивнула, подтверждая слова мужа.

— Да вы что, мелкие, совсем охамели, что ли, а?! — внезапно взревел Иван Фёдорович. — Куда вперёд батьки-то?! Бесстыжие! Позорить меня вздумали в глазах Александра Ярославовича, балбесы?!

Резко обернувшись, он впился в меня взглядом, а затем встал на одно колено.

— Все эти годы я мечтал о том, что когда-нибудь всё вернётся на круги своя, — неожиданно тихо проговорил он, но снова начал распаляться: — Что мои дети займут своё место! То, что завещали нам предки! Место вассалов рода Пожарских! — Он поднял голову и решительно уставился на меня. — Я хочу верить вам, будущий князь… Я обещал вашему деду, Антону Александровичу, что присмотрю за нашими землями… — Он скривился и сплюнул. — И за Инейскими присмотрю… Что я дождусь, когда он вернёт Пожарским титул аристократов и начнёт всё заново… Но… Но вы сами знаете, что в итоге никто, кроме вас, не дожил до этого момента. Я уже почти отчаялся, но сейчас… Я…

— Постой, — перебил его я. — За твою верность роду я буду с тобой откровенным, Иван. Я не считаю первого наследника Александра Пожарского своим дедом, ибо не верю, что его дочь Ирина, нянька, похитившая меня в детстве, моя мать.

Старик распахнул глаза от удивления и хотел что-то выпалить…

Но в очередной раз ему не дали слово.

— Но это не имеет значения, — спокойно продолжал я. — Ведь последний боярин Пожарский Александр Ярославович в любом случае мой прадед. И кольцо признало это.

Я скрестил руки на груди и замолчал. Мне было важно прояснить этот момент для будущих вассалов. Я не хотел, чтобы между нами оставались недомолвки.

— Вы… правы! — собравшись с мыслями, проговорил Иван Наумов. — Значения не имеет, от какого из детей Александра Ярославовича вы ведёте своё происхождение. Я знал их всех. И все они достойные люди. И вас я считаю достойным. Ведь мой Дар позволяет мне чувствовать людей, даже не проникая им в головы. Александр Ярославович, я вверяю вам верность и судьбу своей семьи!

Он снова склонил голову.

Я почувствовал, как между нами затрещал воздух от напряжения. Старик невольно выплёскивал ману, и я делал то же самое.

Следуя древним, уже забытым традициям этого мира, мы формировали новую связь. Или подтверждали старую?

Неважно.

Главное то, что он сказал своё слово. И пусть никаких бумаг мы не подписываем, пусть формально мы оба сейчас простолюдины.

Слово его наделено огромной силой.

— Я принимаю твою верность, — ответил я тем же. — А теперь вставай, старый. Не ломай колени. Нам пора уходить!

Один старик, глава семейства Наумовых, меня очень порадовал своим умением разбираться в людях. Не зря у него Дар типа «ментальное воздействие». И Дар этот сильный, раз не начал угасать сразу после потери дворянского титула носителем. Я видел в бою его младших детей — хорошие менталисты.

А ведь бывает, что уже следующее поколение лишённых титула аристократов рождается без Родового Дара. Как это работает? Местные учёные не знают. Но так повелось ещё с давних времён, с тех пор как пятьсот с лишним лет назад по всему миру стали появляться одарённые. Больше всего одарённых и самые сильные одарённые рождались как раз в семьях аристократов. В среде аристократов и появились особенные Дары, передающиеся по наследству — Родовые.

А затем они стали пропадать, когда человек по тем или иным причинам переставал быть аристократом. Чудеса этого мира… Однако же, если учитывать, что изначально аристократ — это не человек с «особой бумажкой», а воин и землевладелец, чьё мышление и образ жизни отличается от крестьянского — я начинаю немного понимать, как воспринимает потерю статуса мироздание и почему отнимает Родовой Дар.

Например, Наумовы не смирились со своей участью — в душе они оставались верны своим господам, более того, они даже продолжили жить на той же земле. А ещё сам Иван Наумов женился на аристократке, а не на простолюдинке, что тоже важно для сохранения силы.

Его сын, к слову, тоже выбрал в жёны отнюдь не обычную простолюдинку.

В итоге люди смогли не потерять и не ослабить свой Дар. Возможно, несколько поколений спустя всё бы изменилось…

Но я этого не позволю.

Хорошие менталисты нужны самому.

Но ещё больше мне нужны верные люди.

Примерно об этом я размышлял весь оставшийся день, пока мы петляли по каким-то просекам, пытаясь оторваться от преследователей. Благо техника у нас была проходимая. С ней дорогой можешь называть любое место, где хочешь проехать.

А если застрял — поможет лебёдка. Пользоваться лебёдками приходилось гораздо чаще, чем хотелось бы. Гром даже шутил, что они для нас стали более востребованы, нежели винтовки.

В итоге мы смогли избежать сражения с ратниками местных аристократов. В первую очередь, конечно же, благодаря Коптеру, который вёл нас вдали от поисковых групп. Во вторую — благодаря водителям, виртуозно справившимся с преодолением бездорожья. Отдельное спасибо Глазку, который накатал несколько обманных колей по лесу до реки — перемещался по руслу и ехал в другом направлении. Ну и команде Коптера тоже спасибо.

Я сделал себе зарубку выписать дополнительную премию всем своим водителям. Это помимо премии за сражения, разумеется.

Ну и парням Коптера тоже надо заплатить.

А вот насчёт самого барона Прозорова…

Честно говоря, подвешенный статус моего друга мне не нравится. Если бы он вышел из рода и создал свой дворянский род, было бы проще — я бы просто предложил ему стать вассалом, когда дорасту до боярина. Однако же переставать быть Прозоровым Сёма не хочет. За это ему почёт и уважение — настаивать на выходе Сёмы из рода я не буду и не имею права.

Вот только с каждым днём Коптер всё сильнее и сильнее погружается в мои дела. Он очень многим мне помогает… И с каждым днём его помощь всё больше и больше увеличивает мой долг перед его родом.

Ладно, оставим пока эти мысли.

— Поздравляю, вы почти добрались до выезда на трассу, — произнёс Коптер в рацию и громко зевнул.

— Ты всё это время вообще не спал? — уточнил я.

— Подрёмывал, — отозвался он.

Я глянул за окно — мы почти сутки гоняли по лесу, а Сёма и до этого водил моих ребят.

— Иди уже спать, — вздохнул я. — Твои нас до дороги доведут.

— Но… — начал было он.

— Никаких «но», дружище. Помрёшь, так я потом перед Алинкой за всю жизнь такой косяк не отработаю.

— Алина… — вспомнил он. — Она просила помочь ей с аттестационной работой утром!

— Вот и иди спи. Помоги ей завтра, потом обедом накорми. Замуж позови…

— Эй! — возмутился он. — Чего ты? Нормально ж общались!

— Да я не понимаю, чего ты тянешь, — хмыкнул я.

— Ну… это… как бы… — замялся он. — Ладно! Ты прав!