Чтение онлайн

Прошло ещё полгода.

Ева всё это время лечилась в закрытом лечебном заведении. Она знала, что точно запомнит свой первоначальный ужас, когда узнала о своей болезни, как Василина Игнатьевна долго обнимала её, прижимала к себе, гладила по волосам и целовала как маленькую.

— Не переживай, моя девочка, — говорила она ей. — В нашей жизни всё обязательно утрясётся. Мы с Белавой непременно поможем тебе, чем сможем.

— Правда? — подняла молодая женщина на неё свои серые глаза.

— Да, конечно же.

До этого она горько — прегорько плакала, а тут враз и успокоилась. Так она поверила ей как в своём далёком — предалёком детстве, когда хирург с любовью заявляла ей, что всё точно будет хорошо и никак иначе. По другому просто быть не может потому, что иначе и не бывает в жизни. Иначе и быть не должно. Вот так — то. До этого было навалившийся на неё страх смерти быстро покинул фотографа.

Дальше был отъезд в медучереждение, где Ева лечилась. Оно было по — настоящему долгим и нудным. Все эти болезненные процедуры донельзя выматывали её. Зато в этом был большой плюс. Она, наконец, поверила в женскую дружбу. Фотограф сдружилась с такими же больными туберкулёзом как она сама.

Через полгода её выписали и она весёлая и здоровая вернулась домой. От Карела она узнала, что Храбра тоже благополучно вылечили. Молодая женщина была искренне рада за себя и него.

— Карел, я искренне желаю ему счастья, — воскликнула она. — И тебе с пани Элишкой тоже. Я совсем не в обиде на неё за то, что она не захотела принимать меня у себя, пока я была твоей женой. Она очень сильно переживала за тебя. Её возмущало то, что я так и не сумела полюбить тебя, хотя ты вправду прекрасный человек. Уж можешь мне поверить. Я прекрасно понимаю твою мать. Наверное, я на её месте поступила точно также. По крайней мере, мне тоже было бы ужасно обидно, если бы моего ребёнка всё равно какого пола так и не смогли бы полюбить. Пока у меня нет детей, но я считаю, что он тоже заслуживал бы любви не меньше, чем все остальные.

— Спасибо тебе за добрые пожелания, Ева, — мягким грустным голосом заговорил с ней бизнесмен. — Я тоже желаю тебе всего только самого хорошего, что только может быть на этом свете. Я рад, что ты такая великодушная. Только толку с того, что моя мать запретила тебе приезжать к ней! Можно подумать, ты бы полюбила меня от этого. Я пытался добром добиться твоей любви ко мне и то у меня, увы, ничегошеньки не вышло из этого. А запретами и насилием, тем более, ничего не добьёшься. Верно говорят, что насильно мил не будешь каким бы хорошим любящий человек не являлся. Любовь или есть, или её нет. Это дело добровольное.

На миг Ева почувствовала сильный укол совести за то, что так и не сумела полюбить его. Но она быстро прогнала свои угрызения совести прочь. Прошлого не вернёшь. Абсолютно ничего нельзя исправить. Да нет смысла. Не смогла так не смогла. И нечего больше сожалеть об этом. Женщина собиралась начать новую жизнь и никто не должен был быть в ней помехой этому. И ничто. Хотя она отлично знала, что никто не будет мешать ей. Мужчина так тем более.

— Где сейчас Храбр?

— У себя дома, — его голос стал гораздо более весёлым. — Ты представляешь, он всё — таки расстался со своей девушкой.

— Как так? — не поверила фотограф своим ушам. — Не может этого быть! Но почему?

— Потому, что он полностью и целиком разочаровался в ней. Храбр понял, что его бывшая была слишком уж меркантильной. К тому же, она воровка. Зачем ему самому и нашей семье такая? Если моя мать всё никак не могла смириться с тем, что ты не могла влюбиться в меня, но ты хотя бы глубоко порядочная женщина, то её бы она точно никогда не приняла в нашу семью. Всё дело в уголовном прошлом этой девушки. Я тоже не принял бы её, все наши родственники, соседи и наше окружение также. Плюс ко всему она ещё и лентяйка, раз не захотела идти работать вместо того, чтобы воровать. Жаль, что Храбр понял это только теперь.

— Лучше сейчас, чем никогда. Можешь поверить мне. Эту девушку хоть удалось вылечить?

— Да. Она горевала, когда Храбр решил насовсем покинуть её. До неё только тогда дошло, что он искренне любил её как только мог. Но было поздно.

— Поделом девушке. Пусть расплачивается за это. До свиданья. Звони мне ещё, не пропадай насовсем из моей жизни.

— Пока. Ты тоже. Мне бы хотелось хотя бы сохранить твою дружбу, раз не удалось любовь.

На этом разговор молодых супругов благополучно прекратился.

На дворе вовсю цвела весна. Был май.

Еве уже было тридцать пять лет. Со времени её расставания с Тихоном прошло четыре года. Она с тех пор больше так ни разу не видела его. Лишь только изредка говорила о нём с Белавой. Да и то старалась поскорее свернуть разговор. Она не хотела никому показывать, что до сих пор весьма сильно любит только его одного. Достаточно, что это знала только она одна. Хотя маркетологу и Василине Игнатьевне было прекрасно известно об этом. Настоящую любовь ни от кого не скроешь.

Белава наведалась в гости к своим родным.

— Мама и Ева, у меня для вас самая радость весть из всех, которые только могут быть, — с восторгом прямо с порога начала вещать она. Я жду первенца от своего мужа. Рожать мне осенью где — то в ноябре.

— Это же вправду просто замечательная новость, — бросилась обнимать её молодая женщина.

— Конечно, — потвердила хирург.

Теперь уже она обнимала её.

— Твой муж рад такому радостному событию, я надеюсь?

— В том и дело, что да. Иногда мне кажется, что даже больше меня самой. Только есть одна проблема. Муж уж слишком опекает меня. Прямо готов сдувать пылинки. Я никак не могу объяснить ему, что ничего плохого не случится со мной.

— Ты знаешь пол ребёнка?

— Да. Будет мальчик. Правда, с именем мы ещё не определились.

— Ничего страшного, что твой муж опекает тебя, — внезапно резко ответила фотограф. — Нечего тут строить из себя бедную несчастную женщину, замученную сверхопекой, Белава. Наоборот, может, чем больше опекает, тем целее будешь.

— Что это с тобой? — удивлённо воззрилась на неё она. — Что с тобой случилось? Почему ты так резко вызверилась на меня?

Она была вправду удивлена таким поведением своей старшей сестры. Она редко когда повышала на кого — то голос. Сегодня было видно, что Ева не на шутку рассержена.

— А то, что теперь тебе ни в коем случае нельзя быть эгоисткой. Это раньше ты жила в первую очередь только для себя. Сейчас ты должна думать о своём будущем малыше. Я в магазин за продуктами.

Она резко схватила сумку, положила в неё деньги и вылетела на улицу, словно угорелая.

— Что это с ней? — пожала плечами женщина.

— Переживает, — коротко ответила Василина Игнатьевна.

Внутри у фотографа тем временем всё прямо — таки кипело и горело огнём. Это был огонь зависти. Самой настоящей чёрной — пречёрной. Чернее не бывает. Подумать только, ей самой уже целых тридцать пять лет, а у неё до сих пор не имеется как в той пресловутой пословице ни ребёнка, ни котёнка. Был один — единственный муж да и от того она ушла насовсем. Только кто ей в этом виноват? Она же сама и виновна.