Чтение онлайн

Друзья не понимают его, даже Дима, — с грустью подумал Максим. — У него не было сил просто сидеть дома, хотелось что-то делать, куда-то бежать. Спорт, а, тем более, такой экстремальный как кайтинг, был отличным способом отвлечься и ни о чем не думать. Можно было нестись по волнам, отдавшись стихии: небу, воде, ветру. Можно было крутить педали велосипеда, растворяясь в окружающем мире. Отец не дал ему поехать в альпинисткий тур, сказал: «Даша, конечно, хорошая девочка, но не до такой же степени!». Мама твердила: «Был бы ты поумнее, лучше бы взялся с таким же энтузиазмом за учебу!», а отец только просил быть поосторожнее. Не то, что Максим был против учебы, в конце концов, он понимал, что еще совсем не много и предстоит выбор работы, самостоятельная жизнь, но учеба слишком приближала его к Даше, к воспоминаниям о том, как они вместе готовились к семинарам у нее дома, как она помогала ему с курсовой, отказываясь написать сама, но просиживая с ним целыми вечерами, пока Макс с горем пополам придумывал какие-то идеи и выводы. Только не нужно думать, что прошедшие месяцы Максим вел образцовый образ жизни: он зависал в клубах ночи напролет, тиская девушек всех мастей: блондинок, брюнеток и рыжих, он находил их нижнее белье в бардачке своей машины и на полу в родительской ванной, но это была совсем другая история, скорее даже не история, а набор разрозненных эпизодов.

Даша бросила теннисную сумку на заднее сиденье автомобиля и медленно вырулила со стоянки возле корта, четыре года назад она мечтала быть стройной блондинкой, водить автомобиль и играть в теннис. Сейчас девушка понимала, это были не мечты, а так — планы, причем уже исполненные планы — она едет с корта за рулем собственного автомобиля, и она платиновая блондинка 42 размера. Жизнь прекрасна! Воскресный вечер она собиралась провести с Леной, сама Даша предпочла бы поход в ресторан или кофейню, но Лена была ограничена в средствах — ради оплаты последнего курса Универа вынуждена была подрабатывать официанткой в сомнительном кафе, помимо основной работы операционисткой в банке.

Девушки расположились в гостиной квартиры, в которой Даша жила с мамой, пили чай с тортом и делились новостями о событиях последних недель — из-за работы поболтать в Универе, как прежде, больше не получалось.

— Лена, ну так что? Будешь подавать документы в аспирантуру? — спросила Даша, смакуя запретное тирамису крошечными кусочками.

— В этом году точно нет, надо рассчитываться с долгами, которые мы с мамой накопили, оплачивая учебу, выходить на работу на полный день — в конце концов, место в Сбербанке на дороге не валяется, — Лена окинула взглядом большую светлую комнату с видом на центральную площадь города, мебель итальянских мастеров, Дашу, такую сияющую и ухоженную — ей самой все это могло только сниться. Она с мамой-биологом и братом маргинальных наклонностей жили в тесной квартирке в заводском районе, где окна зимой заклеивали бумагой и закрывали вылинявшими портьерами. На поступление в Университет мама копила последние пять лет учебы в школе и то хватило лишь на платное отделение, а, значит, каждый семестр приходилось искать деньги и, не найдя, их видеть свою фамилию в списках на отчисление. Дашина мама платила за Лену уже трижды, и эта помощь была огромным счастьем.

— Лена, но ведь место операционистки в Сбербанке — это совсем не то, что тебе подходит. Ты заслуживаешь гораздо большего. Может, стоит заняться поисками другой работы, разве ради этого ты училась на мировой экономике? — недоумевала Даша.

— Даш, давай не будем сегодня об этом. Я уже все для себя решила — я иду в Сбер, а там видно будет. Мне нужны не мечты, а стабильность, это все, о чем я сейчас мечтаю, — грустно улыбнулась Лена. — Расскажи мне лучше, как там твои отношения с этим Константином из Россельхозбанка? Давай не будем об учебе и о работе, ладно?

— Ладно, — согласилась подруга. — С Константином все отлично, он взрослый, любезный, весь такой правильный, — перечисляла Даша.

— Здорово, — вздохнула Лена. — В 29 лет он уже начальник кредитного отдела такого серьезного банка.

— Ну да, неплохо, — не разделила ее восторг Даша. — Знаешь, он каждое утро начинает с чтения газеты, съедает правильный завтра, едет на правильную работу, слушает правильную музыку.

— Но что в этом плохого? — не поняла Лена и потянулась за третьим по счету куском торта. — Ты же сама такая же.

— Я не такая! — возмутилась Даша. — Я мечтаю, а он живет как робот.

— Даша, я тебя не понимаю. Константин — перспективный, респектабельный человек, что тебе нужно? — Лена действительно не понимала. Ради такого, как новый приятель Даши, она была готова на всё, а та перечисляла его достоинства, как будто это были самые страшные пороки на свете.

— Мне нужно что-то еще, кроме перспектив и респектабельности. Во мне этого самой с избытком, — усмехнулась Даша.

— И он ни в какое сравнение не идет с твоим, к счастью, бывшим Звенигородцевым.

— С Максимом мне было хорошо, легко, весело. Я забывала обо всех своих планах, радовалась каждой минуте. Мне не хватает его, — тихо проговорила Даша.

— Да брось ты! Нашла по кому скучать. Безответственный ребенок. В позапрошлые выходные катался на этом своем дурацком воздушном змее, — начала Лена.

— На кайте, — поправила ее Даша, девушке нравилось увлечение Максима этим красивым и немного опасным видом спорта — парень скользил по воде на доске, напоминающей серф, а над головой у него взвивался яркий купол, наполняемый ветром.

— Ну так вот, катался он на кайте где-то на Азовском море, что-то там не так пошло с ветром и его швырнуло на камни, — невозмутимо закончила Лена.

— Боже мой, что с Максом? — в испуге вскочила Даша. — Почему я ничего не знала? Почему я не поинтересовалась, что его так давно не видно в Универе? — девушка нервно расхаживала по комнате. — И Юлька мне ничего не сказала, ее любимый Дима меня, видите ли, не одобряет.

— Да, успокойся ты! Вроде он отделался сотрясением мозга, лицо и руки поранил.

— А ты откуда знаешь? — Даша с подозрением посмотрела на подругу.

— Я же с Софьей Нижарадзе из его группы диплом у Савчука пишу, они там всей группой в Звенигородцева влюблены, она мне и рассказала, — объяснила Лена.

Даша не могла усидеть на месте, с Максимом произошло что-то плохое, а ее не было рядом. Как она могла в это время проводить время с Константином, ужинать с ним в ресторане, смотреть кино или сидеть на концерте? Девушка решила позвонить Юле, та хоть и предпочла подругу Диме, но все же должна была рассказать о происшедшем.

— Юля, привет! Как твои дела? — Даша сказала это на одном дыхании. Лена смотрела на нее с тоской — опять начинается эпопея со Звенигородцевым, неужели Даша не замечает, что у нее голос, движения становятся другими, когда речь заходит о Максиме?

— Юля, скажи, что с Максимом? — немного нерешительно проговорила Даша. — А как он сейчас? Он дома? — она нахмурилась, видимо, травмы Звенигородцева были не так безобидны. — А что Людмила Львовна говорит обо мне? Как ты думаешь, если я позвоню ей? — с надеждой спросила девушка.

Даша ехала по городу, не сбавляя скорость ни на крутых поворотах, ни на пешеходных переходах, в мыслях было только одно — как там Максим? захочет ли он видеть ее? разговаривать с ней? Обычно девушка очень тщательно готовилась к встрече с ним, а, тем более, с его элегантной и властной мамой, но сегодня выбежала из дома, едва накинув пальто на домашние джинсы и свитер и бросив Лену на попечение своей мамы.

Воскресный город был тих и спокоен, и даже немного уныл, на дороге почти не было машин, все словно замерли перед неумолимо наступающими буднями. Даша приблизилась к парку, на территории которого находился дом Звенигородцевых, и медленно въехала в него. Вообще-то проезд по аллеям был запрещен, и к домам вела объездная дорога, но Макс любил иногда пронестись по ним с ветерком, сигналя мамашам с колясками и обнимающимся парочкам, направляющимся любоваться прибрежным пейзажем. В конце концов, он жил здесь, а они просто гуляли. Рациональная и правильная Даша укоряла Максима за презрение к правилам и, главное, к безопасности окружающих, влюбленная Даша счастливо смеялась и радовалась тому, что они могут ездить там, где другим позволено только ходить. Но сегодня ее стремительный проезд по парку был связан вовсе не с желанием продемонстрировать эту вседозволенность, а с единственной мыслью — скорее увидеть Максима. После того объяснения в конце февраля они не разговаривали друг другом, избегая даже взглядов, не то что встреч.