Чтение онлайн

— Привет!

Всем троим стало до ужаса неловко. Дуг обернулся, не спеша, с достоинством встал и ответил:

— Привет!

Взгляд серо-зеленых глаз Сэнди не оставлял сомнений: он все понял. Эмми почувствовала, что щеки ее пылают.

— Эмми гуляла по снегу, — невозмутимо сказал Дуг, — и промочила ноги.

— Я не слышала, как ты вошел, — сказала Эмми и поняла, что голос ее дрожит.

— Вижу,— сухо ответил Сэнди.— Простите, что помешал. Я принес тебе рождественский подарок, Эмми.

В руке у него была большая квадратная коробка, обернутая ало-зеленой подарочной бумагой и перевязанная серебряной лентой, под ленту была просунута живая роза.

— Сэнди! — Эмми подпрыгнула и подбежала к нему. Прежде они никогда не обменивались подарками на Рождество, хотя Сэнди обычно присылал ей цветы. — Можно сейчас открыть?

— Вообще-то лучше подождать до Рождества, — сказал Сэнди,— но, с другой стороны, эта штука тяжеловата, чтобы везти ее с собой, так что лучше оставить ее дома, если, конечно, она вообще тебе понравится…

— Ну дай же! — Эмми выхватила у него коробку.

Сэнди усмехнулся. Дуг оставался безучастным. Эмми вынула розу и вставила ее в волосы, разорвала обертку и раскрыла коробку.

Это была статуэтка танцовщицы из венецианского стекла, столь прекрасная, такой тонкой работы, что Эмми невольно вскрикнула от восторга. Золотые крупинки в стекле сверкали и переливались так, что, казалось, еще миг — и фигурка наяву закружится в танце.

— Сэнди! — воскликнула Эмми.— Какая красота!

Сияя, она принялась искать достойное место для статуэтки, примеряя ее то к одному, то к другому столику. Сэнди и Дуг молча наблюдали за ней, затем Дуг произнес:

— Золотая девочка для золотой девочки. Весьма символично, Сэнди.

— Иногда ты бываешь чересчур умен, Дуг, — добродушно отшутился Сэнди. — Я рад, что тебе нравится, Эмми. Мне она тоже сразу понравилась.

Но слова Дуга неприятно задели Эмми. Ее поразило, что Дуг со своей хваленой интуицией заподозрил Сэнди в таком мотиве для выбора подарка. Да, независимый Сэнди, быть может, не хотел вступать в слишком дружеские отношения с девушкой, у которой много денег, но не в его натуре было намекать на это столь тонко и изысканно…

— Она прекрасна, — снова похвалила Эмми. — Спасибо, Сэнди. Но она же, наверное, стоит целое состояние!

— Ну не то чтобы целое…— по-прежнему добродушно ответил Сэнди. — Значит, вы скоро уезжаете? Я слышал, Дуг намерен провести Рождество с вами?

«Все-то он слышит, прямо как тетушка Медора»,— подумала Эмми и поставила статуэтку на стол, не переставая любоваться ее хрупкой прелестью.

Дуг сказал:

— Да. Эмми и Джастин любезно пригласили меня. И я очень этому рад. Эмми, с этой розой в волосах ты похожа на Кармен.

Сэнди оценивающе взглянул на Эмми.

— Я бы не сказал. Для Кармен Эмми недостаточно смугла и темноволоса. К тому же роза у нее в волосах, а не в зубах. Кстати, Эмми, тебе нужно переобуться, — практично добавил он.

— О, да! Я сейчас. Вы оба знаете, где у нас выпивка.

Она направилась к двери, а Сэнди обратился к Дугу:

— Ты, конечно, собираешься повидаться с Дианой перед отъездом?

— Конечно, — холодно подтвердил Дуг. — Она считает, что мне обязательно нужно съездить на Ривьеру. Опять же, моя постановка, похоже, доживает последние деньки. Рождественские каникулы она еще протянет, а в январе, боюсь, сойдет со сцены.

Вот почему на следующий день, думая о Томасе Такере, о пьесе Дуга, которая хоть и не провалилась, но и не стала громким событием в театральной жизни, думая еще и о Коррине, Эмми в одиночестве отправилась в театр, где и сделала странное открытие о Коррине Харрис.

В тот вечер, когда Сэнди принес золотую танцовщицу, он и Дуг выпили по парочке коктейлей с Джастином. Джастин был розовощек, улыбался и вообще вел себя, как раньше. Когда гости ушли — одновременно — и Эмми, проводив их, вернулась в гостиную, Джастин спросил:

— Что это с ними? Поскандалили?

— С чего ты взял?! Сэнди принес мне подарок к Рождеству. Вот, посмотри! Правда, чудо?

— Стоит немалых денег, — рассудительно заметил Джастин. — Я так полагаю, Дугу это не понравилось?

— Послушай-ка, Джастин,— встревоженно и сердито произнесла Эмми, — уж не вбил ли ты себе в голову, что эти двое соперничают, дабы завоевать мою… мое расположение?

— Скорее, твою руку, — поправил Джастин и, подумав, добавил: — Нет, я так не думаю. У Сэнди достаточно здравого смысла, чтобы не жениться на обладательнице такого богатства, ну а Дуг женат и будет женат еще много-много лет.

Агнес наконец-то соблаговолила подать ужин.

Джастин радостно сообщил, что готов к путешествию. Эмми сказала, что она тоже — в тот день она получила дорожные чеки и билеты. Агнес с угрюмым видом заявила, что собирается на все праздничные дни к племяннице и что уборщица будет приходить ежедневно — проветривать квартиру, вытирать пыль и забирать почту.

На следующий день Эмми улучила минутку и написала короткое благодарственное письмо Сэнди. Их самолет улетал в полночь. К вечеру Эмми закончила сборы, разделалась со всеми делами и внезапно решила пойти в театр, сообразив, что увидит пьесу Дуга в последний раз.

Перед Рождеством билеты на любые представления обычно идут нарасхват, но с постановкой Дуга так не случилось. Партер был полон примерно на треть, но Коррина играла так, точно был аншлаг, зрители толпились в проходах и она не имела права их разочаровывать — ни одного, ни на миг! Эмми любовалась тем, как грациозно она движется, как тонко ощущает паузу, и чувствовала, что начинает относиться к этой женщине с большим уважением.

Да, Томас Такер был прав: Коррина действительно очаровательна! Теперь Эмми понимала, что нашел в ней Гил Сэнфорд. У него было достаточно денег, чтобы обеспечивать себя, хотя он никогда не жил в роскоши, но женитьба означала бы для него немалые расходы. Однако, глядя на блестящую игру актрисы, Эмми видела, что эта женщина способна была разжечь в Гиле истинную страсть. Дуг написал для нее хорошую роль, и Коррина провела ее великолепно. Ее несколько раз вызывали на сцену, да и сама Эмми хлопала до тех пор, пока у нее не заболели ладони. Затем Коррина вывела на сцену остальных актеров и грациозным жестом представила их публике, в конце процессии был и юный Томас. Эмми снова подумала о том, что он не по возрасту умен и проницателен.

Она подождала, пока зрители разойдутся, и поднялась за кулисы. Швейцар узнал ее и молча пропустил. Рабочие сцены разбирали декорации. Эмми всегда казалось, что закрытию спектакля должна сопутствовать тоска, но впереди была рождественская неделя, и за кулисами царило радостное предпраздничное оживление.

Эмми подошла к уборной Коррины, постучала и услышала: «Войдите!»

Первым, что она увидела, было ярко освещенное трюмо и в нем лицо Коррины с округлившимися от удивления карими глазами. На лице актрисы был театральный крем для снятия грима, темные волосы были убраны под полотенце, еще одно полотенце лежало на плечах поверх алого халата.