Чтение онлайн

— Полиция еще не сказала своего мнения по этому поводу.

— Но это не могла быть авария! Агнес всегда очень осторожно переходила улицу! Я хочу тебе кое-что сказать. Во время суда это казалось несущественным, но примерно за неделю до того, как убили Гила, я сказала Агнес, что у меня проблемы со слугами. Дуг как раз собирался увольнять их через день-два, вот я ее и спросила, не сможет ли она найти мне кого-нибудь, кто помогал бы по дому.

— Она говорила в тот день Джастину, что собирается зайти в бюро по найму.

— Вот видишь! — Диана подалась вперед. — Видимо, в тот день она приходила ко мне, но по какой-то причине не позвонила в дверь. Или, может быть, я не услышала звонка. А Агнес в это время могла увидеть, как убийца выходит из дома или, наоборот, заходит… Вот что я думаю.

— Она увидела Джастина.

— Джастина?! — У Дианы округлились глаза. — Но его там не было!

— Он приходил к тебе… Желал высказать свои претензии. Но он так долго звонил в дверь, что потерял терпение и ушел. А через квартал или два увидел Агнес — она стояла на углу. Он говорит, что помахал ей рукой.

— Джастин…— задумчиво протянула Диана.— Вот уж у кого не было причин убивать Гила.

— Джастин говорит, что он просто постоял на крыльце и ушел.

— А полиции он сообщил об этом?

— Нет.

Диана несколько секунд подумала и высказала вслух ту же дикую догадку, которая в свое время потрясла Эмми:

— Конечно, когда убили Агнес, Джастин был с тобой во Франции. Но он играл в карты, на бегах, водил знакомство со всякими сомнительными людьми… Он мог нанять убийцу! Хотя, честно говоря, я сама в это не верю. Больно уж не похоже на Джастина. Ты, конечно, можешь заявить об этом полиции, Эмми, но что толку? — Она закусила губу. — Нет, это невозможно. Я не люблю Джастина, но… Нет, не может быть. Но я чувствую, что Агнес знала что-то важное об убийстве Гила. Ты понимаешь, как это важно? Если выяснится мотив убийства, то всем станет ясно, что я невиновна.

— Диана, а ты ждала Гила в тот день?

Диана осторожно огляделась по сторонам и, убедившись, что охрана их не слышит, прошептала:

— Да. То есть я не знала, что он придет именно в этот день и в этот час, но вообще-то я его ждала.

Сердце Эмми похолодело, губы задеревенели, но она заставила себя спросить:

— Значит, это все-таки ты написала ему ту записку?

— Конечно, я, — сухо ответила Диана.

— Но в зале суда ты это отрицала.

— Естественно.— Она пожала плечами.— Неужели ты думаешь, что я созналась бы в таком добровольно? Это же все равно что самому затягивать у себя петлю на шее. Но я не думала, что меня осудят. Мне это и в голову не могло прийти. Я же не убивала Гила.— Она резко вскинула взгляд на Эмми. — А ты, значит, поверила?

— Я знала только, что эту записку написала ты.

— Откуда ты узнала? Как?

— Там было написано: «Я не могу допустить, чтобы ты женился на этой корове Коррине». А ты именно так и назвала ее в тот вечер…

— В тот вечер, когда меня арестовали. После премьеры. Но у меня хватило ума отрицать все на суде.

— Диана, но ведь Гил был тебе безразличен! Ты любишь только Дуга! Зачем, почему ты написала эту записку?!

Диана снова пожала плечами.

— Разве люди всегда отдают себе отчет в своих поступках? Он позвонил мне и сказал — как снег на голову, — что обручился с ней. По-моему, зря он это сделал: она ведь и вправду корова. Я сказала ему, чтобы пришел ко мне, что я его жду… Да, я написала эту записку. Но это был… ну, порыв. — Диана покраснела, как ребенок, застигнутый врасплох за воровством конфет. — Наверное, он задел мое самолюбие. Он ведь был таким постоянным, таким преданным другом. И я думала, что он в меня влюблен. Видимо, я все-таки тщеславна… Это была глупость с моей стороны, ужасная глупость. Мне ведь было совершенно наплевать на его помолвку.

— Но эта записка сыграла роковую роль в приговоре!

— Ну и как я объяснила бы судьям эту глупость? Они ведь и так смотрели на меня как на испорченную капризную девчонку, которая купается в роскоши и привыкла получать все, что ей ни заблагорассудится!

— Да, пожалуй, они тебе не поверили бы, — потухшим голосом сказала Эмми. Но сама-то она поверила Диане и чувствовала огромное облегчение от этого. — Ты его не убивала.

— Неужели ты хоть на миг усомнилась в этом? А, понимаю. Эта злосчастная записка даже тебя убедила. А я-то думала, ты больше доверяешь родной сестре.

— Записка меня убедила, — медленно проговорила Эмми, — хотя я никак не могла понять, почему ты ее написала.

Им снова стало легко и просто друг с другом. Диана улыбнулась.

— Ну теперь-то ты мне веришь?

— Да. Да! Я и верила, пока не зачитали записку. Но теперь… теперь я все поняла. Кажется.

— Сэнди тоже верит мне, — сказала Диана.

— Я знаю. Он мне сказал.

— Я даже не знаю почему. Он приезжал ко мне. Конечно, ему жутко неприятно, что он провалил свое первое серьезное дело. Теперь-то я понимаю, что зря я так упрямо настаивала на суде и на апелляции. Сэнди уговаривал меня подождать, но я… ох, мне так хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Ведь я не убивала Гила, и, конечно, мне не верилось, что меня осудят. Ты нравишься Сэнди… И я не сомневаюсь, что он мне верит.

— Конечно! Он сам сказал. И еще — он борец за правду. Он хороший адвокат и просто хороший человек. Сэнди добьется справедливости.

— Ты виделась с ним по возвращении?

— Еще нет. Мы прилетели только вчера, а Сэнди куда-то уехал. Кстати! У меня дома обосновалась тетушка Медора. У них с Джастином борьба не на жизнь, а на смерть.

— Фью! — присвистнула Диана и расхохоталась, как школьница. — Ничего себе! Ты что, не можешь ее вышвырнуть?

— Она сдала свою квартиру на год, а переезжать в гостиницу отказывается. Переоборудовала в спальню нашу маленькую темную библиотеку…

Диана снова рассмеялась.

Надзирательница глянула на часы и направилась к ним.

Эмми быстро произнесла:

— Браслеты. Когда ты их последний раз надевала, не помнишь?

— Нет. Сэнди и полицейские уже спрашивали меня. Не могу припомнить, как ни старалась. Но, по-моему, их не было среди тех драгоценностей, которые я забрала из банка. Да я их и не разглядывала тогда: сунула под кровать, и все. Эмми, ты не помнишь, тогда, на премьере, на мне были эти браслеты?

Эмми задумалась.

— Не знаю. Ты была в длинных белых перчатках и вроде бы не снимала их. Если ты и надевала браслеты, то под перчатками их не было видно.

— И я не помню. По-моему, я надевала их на Новый год.

— А ты хранила их в домашнем сейфе?

— Ох, да откуда я знаю? Я могла засунуть их куда угодно, хоть в шляпную коробку. Они мне нравятся, и я их ношу время от времени, но не постоянно. Хоть убей, не помню, куда я их дела!

— Извините, — сказала надзирательница, — ваше время истекло.

Сестры потянулись друг к другу губами. Эмми шепнула:

— Я сказала тебе правду про Дуга.

— Я скоро выберусь отсюда, — прошептала в ответ Диана. — И тогда… — Она снова небрежно и изящно махнула рукой и ушла.

Когда Эмми вернулась, она застала дома Дуга. Под злобным взглядом тетушки Медоры они с Джастином пили коктейли.

— Где ты была весь день? — удивленно спросил Джастин.

— У Дианы.

Медора вскинула жирный подбородок.

— У этой убийцы? У преступницы, запятнавшей семью позором?