Чтение онлайн

Я действительно не знала. При мне никто и никогда не называл его ни по титулу, ни по фамилии. Только «Господин Главный Советник», «Господин Главнокомандующий» или «Командор». Да и в деревне его называли «граф» и никто не сказал, что это он привез меня. Я вспомнила, как тогда представляла графа старым уродом, и мне стало смешно. Значит, тогда он увез меня не в «темницу», как я думала, а спас меня от Короля и этой банды столичной знати. Он спасал меня! Спасал от неминуемой смерти! Какая же я дура!

Мы приехали. Я увидела много знакомых лиц: Управляющего, его жену, воев, людей из деревни. Они улыбались, и стало так радостно на душе!

Подошли к дому. И ЭТО он называет домом!!! Это целый дворец! Меньше королевского, конечно, но и «домом» его назвать — язык не поворачивается. Правда, обставлено всего несколько комнат: спальня и кабинет для него, спальня и гостиная, как я понимаю, для меня и небольшая гостиная-столовая. Остальные комнаты пустовали.

Нас покормили. Уже вечерело. Затопили камин. Сели. Он опять долго молчал, потом сказал: «Эвелина, я тебя давно и очень люблю. Будь моей женой» Я сказала: «Согласна» Он опять удивился, очень обрадовался, надел мне красивое кольцо и начал целовать и в губы, и в щёки, и в глаза, и в шею. Везде-везде. Мне это очень понравилось. Целовались мы долго. Потом пошли спать, он — в свою спальню, я — в свою.

Утром вышла в сад, провела обычный ритуал. Слетелись птицы. И вдруг я поняла, я ДОМА. И так хорошо, так радостно стало на душе, что захотелось петь, и я запела весёлую песенку из тех, какие мы пели с детьми. Вышел граф, я обняла и поцеловала его. Прибежал Брюс, я обняла и поцеловала и его. Граф сказал: «Я ревную. Ты его обняла крепче» Подхватил и начал меня кружить и целовать.

После завтрака мы собрались «на совет». Пришли Управляющий, его жена и Командир гарнизона. Мы сообщили, что собираемся пожениться. Они отнеслись к этому очень одобрительно. Решили, что свадьба будет в праздник Родостан, и ещё, что до свадьбы поедем по графству, посмотреть как дела. Управляющий сказал: «Давно пора!», но под взглядом графа замолчал. Дисциплина, называется. Принесли карту, наметили маршрут, послали гонца, чтобы предупреждал о нашем приезде и готовил ночлег. Послали приглашения на свадьбу Нинель, Тае и Джону. Я хотела пригласить Министров, но Георг сказал, что работу органов власти нельзя прекращать ни на день, что для них мы устроим прием, когда приедем в столицу.

На следующий день мы выехали. Нас сопровождали два воя, слуга графа и служанка для меня. Я знала, что слуга графа — старый человек, граф им очень дорожил, и поэтому в поездку взял молодого.

В деревнях и городах графства нас встречали хорошо. Ещё бы им плохо встречать — сам граф Шиденталь к ним пожаловал. Когда они нас встречали, я заметила некую настороженность и недоумение. Сначала подумала — нагоняя ждут. Я-то знаю, какие разборки устраивает ЧЧ. Нет, не то. Только потом до меня дошло, что они впервые в жизни видят, как граф улыбается. Правда, улыбался он в основном, глядя на меня. Что ж, дорогие подданные, привыкайте. Я же привыкаю. Я даже ЧЧ его теперь не могу назвать, и не только потому, что он уже носит цветные камзолы. Он сам изменяется.

Когда мы приезжали в поселение, то разделялись. Я и два сопровождавшие нас воя шли в школу, потом в больничку к лекарям, а если больницы не было, то к знающим и травницам. Ещё дома («дома» — какое хорошее слово), так вот, ещё дома мы договорились, что в графстве я буду заведывать народным образованием и лечением. «Хоть во всей стране» — сказал Премьер-Министр. Опрометчивые слова. Надо запомнить.

Состоянием школ я, в целом, осталась довольна. Школы были почти во всех деревнях и по нескольку школ в городах. Было видно, что в графстве за этим следят. Конечно, где-то требовался ремонт, где-то парты надо заменить, где-то книг и тетрадей не хватает. Но это всё мелочи. Мне есть с чем сравнивать. Хуже с учителями. Одну я выгнала сразу, когда увидела в классе ведро с ветками, которыми она детей стегала. Никогда в моих школах детей бить не будут! В другой деревне учитель — пьяница. В третьей старичок учитель долго говорил мне, что главное — научить писать, чтобы умели письмо написать или прошение, и знать четыре правила арифметики, а дроби знать деревенским не к чему. Надо что-то делать. Нужно открыть курсы для тех молодых людей, кто хочет работать учителем, в городе самом близком от замка. Нужно обсудить это с графом, решила я. Стала я проверять знания учеников. Сначала учителя старались звать только хороших учеников. Нет, со мной это не пройдет! Я выходила на улицу, подзывала ребят подходящего возраста и спрашивала по «Программе». Знания не очень хорошие. Мои ребята знают больше и отвечают бойчее. Ладно, и это исправим.

Больнички и лекари были только в городах. В деревнях лечили знающие и травницы. Но народ в основном был здоровый, да и в эпидемию никто не пострадал. Записала себе несколько замечаний в тетрадку. Будем что-то делать. Нужно подумать, что.

Работали мы с графом с раннего утра и до позднего вечера. У меня Дар, да и в школе я привыкла спать по 4–5 часов. Граф тоже привык много работать. Больше всех устали слуги и вои, хотя кажется, целый день были свободны. Всё графство за десять дней нам объехать не удалось, но надо было возвращаться и готовится к свадьбе.

Приехали домой, а здесь целое светопреставление. Все куда-то бегут, что-то вносят, что-то выносят. На меня налетели Нинель с Таей. Спросили, где меня черти носят? Нинель сказала, что к моему свадебному наряду она никого не подпустит, а времени в обрез (славный портновский термин — «в обрез»). Тая обругала меня за то, что я в этой поездке обгорела (ещё бы не обгореть, будучи на июньском солнце целый день!) и что я совсем не слежу за руками. И мы принялись за работу. Сначала решили сделать самое трудное — одеть жениха. Портной уже приехал и ждал. Позвали графа. Портной его долго обмерял. Граф терпел. Потом мы долго обсуждали фасон камзола, рубашки, делать ли на ней жабо или нет. Какие шить брюки пошире или узкие, как носят в столице. Граф терпел. Потом выбирали ткань. Граф терпел. Какой терпеливый у меня жених, никогда не думала! Но когда я сказала, что костюм нужен не один, а несколько, мой граф встал: «Милые дамы, это без меня. До встречи на ужине» — и ушёл, не вытерпел всё-таки.

Мы же взялись за мой наряд. Долго выбирали фасон для платья и ткань. Нинель привезла целый ворох. Потом долго спорили, чем покрыть голову — фатой, шляпой или ничем, просто украсить волосы цветами. Всё же остановились на фате. Потом Тая стала делать мне маски для лица, волос и всего-всего. К ужину уже все были измучены и сразу ушли спать. На следующий день всё повторилось: примерки, маски, кто-то приходил что-то спрашивал, кто-то что-то приносил и спрашивал то ли это. И так целый день с утра до вечера и целую неделю. Граф поступил хитрее. Он засел у себя в кабинете, делал вид, что слишком занят. К нему имели доступ только Управляющий и я. Я его понимала и жалела. Ему бы войском командовать, а не списки блюд на праздничный стол составлять. Поэтому все решения по подготовке свадьбы стала принимать я.

Вечером, когда уже все расходились, он приходил ко мне в мою гостиную, мы садились на диван, и он говорил, что никогда не думал, что свадьба — это такая суматоха, что если бы он знал, то затащил бы меня в первое святилище по дороге, где мы бы и поженились. Я с ним была согласна. Мне такая шумиха тоже не по душе.

Накануне свадьбы случился «нежданчик». Георг привел меня к себе в кабинет. На столе лежали многочисленные коробки, коробочки, шкатулки разных размеров. В них были украшения. «Это драгоценности моей мамы и бабушек. Выбери, что наденешь на свадьбу» — сказал он. Бабушек? Я же вижу, что большинство украшений новые. Решение уже было мною принято, и я сказала, что надену его подарок к Королевскому балу. Видя, как он огорчен всё же согласилась на диадему и браслет и добавила, что буду носить все украшения дома и надевать по вечерам. А где мне их еще носить? До балов и приемов я не большая охотница, во дворец меня и на верёвке не затащишь, на улицу или в школу их тоже не наденешь. Поносить же такую красоту очень хочется. Граф как-то странно оживился, а я пошла к Нинель, придумывать как фату прикрепить к диадеме.

Сегодня была наша свадьба. Утром меня одели в красивое белое платье с большим вырезом, но закрытыми плечами. Фата была из тончайшего шёлка, которое делают в странах, где есть шелкопряд — насекомое, вырабатывающее тонкую нить. Она была расшита белыми цветами. Её прикрепили к волосам, поверх надели диадему.

Я вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. Фата была очень длиной, сзади её несли Нинель и Тая, которых у святилища должны были сменить два мальчика и две девочки в костюмчиках и платьицах специально сшитых для этого события. Внизу ожидал Георг. Боги мои, какой он красивый! В светлом камзоле, белоснежной рубашке, светлых сапогах, только ленточка, перехватывавшая волосы сзади была черной. Я увидела в его глазах восхищение, поправила жабо на его рубашке и успокоилась. Мы сели в коляску и поехали, за нами ехали коляски с гостями. Такой процессией мы и приехали к святилищу. Дети подхватили мою фату, и мы двинулись к священной чаше, рядом с которой стоял священник. Людей вокруг было очень много. Они стали в два ряда, и мы довольно долго шли по этому коридору.

Наконец подошли к чаше. Священник спросил графа, готов ли он кормить и защищать меня и моих детей. Георг ответил, что готов. Священник спросил у меня, хочу ли я подарить своему мужу детей. Я ответила: «Да, готова». Потом наступил самый ответственный момент ритуала. В каменную чашу нужно было накапать кровь жениха и невесты. Если боги одобряли брак, то камень впитывал кровь, и чаша становилась вновь пустой. Если же кровь не исчезала, то это означало, что брак не состоялся. Граф резко полоснул себя по ладони ножом, поднёс ладонь к чаше, и чаша стала заполняться его кровью. Священник проколол мне кончиком ножа безымянный палец (я слышала, как скрипнули зубы у Георга), поднес его к чаше, выдавил несколько капель. Все ахнули! В мгновение чаша стала пустой. Священник даже не успел произнести ритуальных слов: «Боги, принимаете ли вы жертву?» Георг схватил мой палец и стал отсасывать кровь. Я осторожно отняла руку, положила её на его порезанную ладонь, посмотрела ему в глаза. Когда я сняла свою ладонь с его ладони, оказалось, что никакой крови нет, нет и следа от пореза. Наши руки были чисты. Все снова ахнули. Священник перевязал наши руки обрядовым узорным поясом, знаком нашего соединения. Мы вновь пошли по людскому коридору. Нас забрасывали цветами и зерном, кричали, поздравляли.