Чтение онлайн

– Я с утра пошел к нему. Подумал - может, пригожусь вам. Он как раз уходить собрался.

Павлик уже потянулся, чтобы из осторожности вырвать из рук приятеля ножницы для разрезания стали, но, услышав такое, моментально забыл о своем намерении.

– И что? Говори же!

Яночка спросила почти спокойным голосом:

– А куда он собрался идти, случайно, не знаешь?

– На Саскую Кемпу, - был ответ. Брат с сестрой не вскрикнули, не подпрыгнули, лишь понимающе переглянулись. Ну вот и раскрыта причина непонятного отсутствия Зютека на его наблюдательном пункте! И даже, возможно, именно его высматривал адвокат-очкарик, что так не понравился девочке.

– Ты откуда знаешь?
– спросил Павлик, чтобы уж никаких сомнений не осталось.

Полным фиаско закончились неудачные попытки Стефека скрыть обуревавшие его гордость и радость по случаю одержанной над противником победы. И в его голосе прозвучало явное торжество, когда он попытался ответить как можно равнодушнее:

– Знаю уж, у него вырвалось, потом сам спохватился, да я уже услышал. А сначала темнил, что так, дескать, в город, ну да я его поприжал малость... И выяснилось - на Саскую Кемпу.

– И не пошел?
– допытывался Павлик.

– И не пошел!
– с триумфом закончил Стефек и замолчал.

Вот тебе и на! Нет, Павлик с Яночкой жаждали подробностей. Девочка не выдержала первой:

– А почему же он не пошел?

У Стефека не хватало духу глядеть на божество, хотя безумно хотелось. Впрочем, глядя в пол или в дальний угол комнаты, он прекрасно видел Яночку. Собравшись с силами, он хотел скупыми мужскими словами описать свои подвиги, и тут только до него дошло, что не сможет он признаться в том, к какому фортелю прибегнул в квартире Зютека, чтобы его задержать. Да у него просто язык не повернется...

Перестав обрезать громадными ножницами ногти на левой руке, он одним махом перерезал что-то свисающее с полочки и начал с ключей. Тут не было чего стыдиться, напротив.

– Сначала у него ключи исчезли, - заявил он, оглядываясь по сторонам. Что бы еще такое разрезать?
– Без ключей он не мог уйти.

– Клево!
– восхитился Павлик.
– И где ты их спрятал?

Стефек сказал правду:

– Сначала в ботинок отца. А потом, когда мы с ним перерыли всю квартиру, сунул под кучу бебехов, их мы уже перетряхнули.

– Прекрасная идея!
– сдержанно похвалила Яночка, и этого скупого признания было достаточно, чтобы Стефек, сорвавшись с места, перемахнул комнату и со всего размаху бухнулся в кресло, в результате чего на него свалилась повешенная Павликом над креслом для украшения ржавая подкова. Вертя подкову в руках и сверхчеловеческим усилием удерживая себя от того, чтобы взглянуть в лицо Яночке, он сдавленным голосом поинтересовался:

– А что? Это вам пригодилось?

– Еще как!
– выкрикнул простодушный Павлик, но Яночка снова постаралась сдержать эмоции, почти холодно заметив:

– Мы еще не знаем, может, и пригодилось. И спросила Павлика:

– Как ты думаешь. Очкарик не его ли ждал? Павлик, напротив, эмоций не сдерживал.

– Теперь точно знаю - его! Ждал как нанятый и так и не дождался!

– Тогда, надо полагать, у них что-то не получилось.

– Не получилось, факт! Ну, что дальше было?

Безуспешно пытаясь разрезать ножницами подкову, Стефек сообщил;

– Ну а дальше я притворился жутко больным...

Заметив, чем занят его приятель, Павлик отобрал у него подкову. Яночка подумала, что следовало бы отобрать ножницы, но ничего не сказала.

– А что у тебя заболело?
– допытывался Павлик.

– А, всякое такое...
– уклончиво ответил Стефек.
– Приступ у меня случился, так он собрался вызывать "скорую", а потом принялся меня лечить воду кипятил, лекарства всякие подсовывал. Я, значит.., того.., болел, а он порядок в доме наводил, мы там здорово повеселились, говорю вам, все вверх дном. Порядок наводил один. Когда вверх дном переворачивали, я ему помогал, а тут не мог, ведь у меня схватило... В общем, совсем я помирал.

Тень одобрения, промелькнувшая в глазах девочки, привела к тому, что несчастный влюбленный чуть не отстриг себе уха. Только тут Павлик сообразил отобрать у приятеля опасный предмет.

– А самое интересное было напоследок, - не удержался от самодовольной улыбки Стефек.
– Вышел он наконец из дома, не мог я больше там его держать. Вышел, значит, а я за ним увязался...

И Стефек в красках отрапортовал о том, как он вцепился в Зютека, в результате чего тот опоздал на первый автобус, как обманул его с такси, как целенаправленно действовал в истории с кляссерами, как продуманно опрокинул на противника мусорный бак, облив вышеупомянутого противника прогорклым маслом и прокисшим повидлом, так что тот уже никак не годился для поездки в город. В общем, хитроумная операция, заранее разработанная и продуманная во всех деталях, была осуществлена.., неплохо?

– Ты что! Классно!
– в восторге выкрикнул Павлик, чем воспользовался его приятель и снова завладел ножницами.

Руки теперь были заняты делом и, обрезая одну за другой кисти гардины в попытке подавить так и бьющее из него торжество, Стефек спросил как можно безразличнее:

– Вот я и хотел с вами посоветоваться - что мне дальше с ним делать? Если что надо - говорите! Правда, возможно, он теперь будет меня остерегаться и я немного рискую, ведь у такого наверняка и пушка припасена, да уж чего там!

Простодушный Павлик не щадил похвал для приятеля:

– Да ты и так здорово нам помог! Надо же, как все у тебя получилось.

– Нам и впредь нужна будет твоя помощь, - снизошла Яночка, и влюбленное сердце мальчика преисполнилось мужеством и готовностью жертвовать собой. Он не успел отреагировать, как девочка добавила:

– Но тогда тебе придется снова к нему как-то подлизаться.

Стефек был поражен мудростью своего кумира, до такой степени поражен, что на какое-то время лишился способности и мыслить, и говорить.

Говорила Яночка, обращаясь к брату:

– Как ты думаешь, марки? Павлик скривился.

– Жалко мне марок. Массовка его не прельстит, а хорошие жалко. Не Меркурия же ему отдавать.

– Кто говорит о Меркурии? У нас есть Ливия. Ведь от пани Амелии мы получили прорву ливийских марок. Дадим ему немного, пусть подавится.

– Тогда только гашеные, - решил Павлик и добавил:

– И еще попросим у Рафала Венесуэлу. Тот столько писем получает от своего приятеля из Каракаса, что уже перестал отклеивать марки.