Чтение онлайн

— Математика не убежит… Наверстаю.

— Пока наверстаешь, ровесники твои кибернетику успеют изучить. Тогда снова наверстывать придется. Это гора вот только на месте стоит. А наука не стоит. Человек теперь не сделает карандашом того, что вычислительная машина. А ты до сих пор все карандашом… Математик…

— Я не машина, — присвистнул Андрей. Он лихо одернул вельветовую куртку с молниями, сбил набекрень флотский берет. Ветер тут же растрепал волосы, из-под ворота выглянула матросская тельняшка.

— Да уж это точно. Ты-то не машина, вот только возле машины стоишь.

— Это все из районной газеты, Олеся, старо и пресно, — криво усмехнулся Андрей, а уши его вмиг запылали. Он явно рассердился.

Олеся, словно бы и не замечая этого, донимала его по-прежнему:

— Газета? Нитки на станках рвутся, вот такими вот слезами ревем, сплошь черный брак идет, а ты говоришь — газета? Сколько на станке ниток?

— Тысячи, не хуже моего знаешь! — глухо бросил Андрей.

— Ниток тысячи, а ткачиха одна. Как она увидит, когда именно и какая нить оборвалась? Не увидит она. А брак уже пошел полным ходом… А ты ведь обещал… Рисовал, чертил да так и забросил… Я тебе уж давно хочу рубашку из такого вот бракованного шелка сшить… Почему ты все забросил?

— Инженер не хочет канителиться…

— А Василий Бурый разве не бригадир теперь?

— Что Василий? Махнул рукой и посвистывает: не при нас начало рваться, не при нас и перестанет… Пусть те думают, кто конструирует станки. Пусть они мозгами поворочают…

— А ты что ж, не хочешь?

— Пусть твой Гнат хочет! — выпалил Андрей и даже замедлил шаг, чтобы посмотреть, какое это произведет впечатление на Олесю.

— Да он такой же мой, как и твой, — бросила Олеся и мягко отстранила парня.

— Ха-ха! — хохотнул Андрей. — Как же это получается? Ходил к тебе, телефоны в цеху почти пообрывал… Возле проходной трется, а все не твой… Пора бы уж и в загс…

— Поспешишь, миленький, людей насмешишь…

— А ты все испытываешь, хочешь, чтобы в паспорте гарантия была? Понимаю. Только смотри, как бы случайно не сорвалась эта твоя гарантия. Посмотрят в штабе его анкету и скажут: «Хватит, браток! Послужил на море теплом, теперь давай отправляйся на Ледовитый океан». Загудит твоя гарантия…

— А он уж служил там, попал ты пальцем в небо.

— А могут и на ТОФ [1] предложить! Поедешь с ним туда?

— К тебе прибегу советоваться. Обязательно-преобязательно прибегу.

— И сядем мы на мой мотороллер да и покатим, Олеся, в горы, чтобы ни людей, ни шума. Только мы вдвоем да море, лес и горы. И орлы в небесах. Горные орлы. Беркуты! Не такие, как вот этот недоносок. Олеся, не нужно тебе никуда из Новограда уезжать. А, Леся? Так ведь лучше будет, Леся…

— Не мели ерунду, Андрей. У тебя, во-первых, нет мотоцикла, — та, вторая, что никогда не бывала на людях, решила отделаться шуткой.

— Будет, Олесенька, мотоцикл. Будет! Я уж кредит оформляю, — Андрей явно не хотел отступать. — Капитан Корзун теперь только свистнет мне вслед, когда пролечу мимо через заставу. Аллюр три креста!

Олеся шутя дернула его за ухо:

— Это же в кавалерии аллюр! Читала я, кажется, об этом…

— Правда? А я и не знал, вот уж неуч! — Серьезный разговор не получался, и Андрей тоже перешел на шутку. — Пора бы уж и для транспорта что-нибудь придумать. Давно бы уж пора… А все-таки, шутки прочь. Скажи, Олеся, твой Гнат снова на море?

— А где же ему быть, ведь он же не вольный стрелок…

— Может быть, я его заменю на время?

Андрей, не услышав ответа, вдруг опустился перед Олесей на одно колено, развел руки. В одной — винтовка, в другой — коршун.

— Прими, Олеся, от рыцаря его добычу и сердце в придачу.

— Не паясничай, рыцарь! — обошла его Олеся. — Ты вот сказал, что заменить хочешь Гната. Только ты его на море сначала замени, Андрюша, а уж потом на земле пробуй…

— А что, если моя стихия — горы, и я прирожденный альпинист, и мне свет там, где орлы гнездятся?! — Вскочив на ноги, Андрей поспешил за Лесей.

— Ты знаешь, Андрей, — Олеся хотела перевести разговор на другое, — с тех пор как появились корабли, люди стали делиться не просто на живых и мертвых, а еще и на тех, кто выходит в плавание. Они всегда на грани жизни и смерти.

— Ого! Хорошо тебя подковали морячки.

— Моряки тут ни при чем. Пойди на маяк к Дмитрию Григорьевичу, и он тебе еще не такое расскажет…

— Да бываю я у него каждый день, а ничего интересного не слыхал. Старик, по-моему, просто помешался на морской стихии. Прицепил у кровати какой-то флаг и прикалывает к нему все флотские нагрудные значки… Как заядлый турист.

— Да не какой-то флаг, а боевое знамя. И значки эти не чьи-то, это он их получил за хорошую службу на кораблях, — возразила Олеся.

— Подумаешь!

— Послушай, ты, товарищ электрик и ученик помощника мастера, отчего все-таки так получается?

— Как?

— Вот объясни ты мне, голова садовая, почему океан лишь две твари не пускает к себе — крокодила и лягушку. Они в море не живут.

— Мало ли кто не живет в твоем море…

Олеся не дала ему договорить:

— Не приживаются в море все те, кто боится испытаний. Море ведь знает пять страданий… Ты хоть знаешь их?

Андрей понурился.

— Так слушай, я тебе их назову, эти морские страдания: страх, жажда, одиночество, жалость к себе и, наконец, покаяние. Пять морских страданий, которые должен знать каждый мало-мальски стоящий мореплаватель… Вот почему в старину говорили: море каждого научит богу молиться…

— Ну что ты все учишь меня, Олеся, не надоело еще? — попытался улыбнуться Андрей.

— Да не учу я тебя. Просто к слову пришлось. Море ведь не только бросает человека в борьбу, но и творит чудеса…