Чтение онлайн

— Валя.

— Ты что, знаешь его, Искорка? — поинтересовался Андрей.

Его вопрос снова застал девушку врасплох. Так ее звал только Валентин.

— Никого я не знаю. Отстаньте вы, — найтись она всегда умела, — просто у нас девчонок Валями зовут, а парней мы всё Валентинами величаем.

— Ладно, девчата, — остановила любопытных Олеся. — Ну что мы Ирину Анатольевну прервали! — Олеся добродушно журила подружек, а сама пытливо смотрела на Искру, которая не могла унять дрожь. — Ирина Анатольевна, мы слушаем вас.

— Спасибо вам за все, девочки. Спасибо, — снова заговорила Чугай. — Это была физическая катастрофа. А может быть, и духовная. И я боюсь, чтобы такая духовная катастрофа не произошла у нашего бригадира, если он и впредь будет метаться между женой и Ольгой, не зная, к которой раз и навсегда приклонить голову. Где же его любовь? В том возрасте, когда уже есть дети, любовь приобретает новые формы. Она зачастую переходит и на детей. А муж и жена привыкают друг к другу.

Олеся, подойдя к табуретке, на которой сидел Бурый, громко спросила:

— А теперь скажи, будет это продолжаться или нет?

— Нет, — с запинкой произнес Василий. И отрицательно покачал головой.

— Все! — И Олеся сама вздохнула с облегчением. — Сейчас все свободны, девочки. Кто куда… До начала смены…

Павел и Андрей распахнули дверь, и бригадир пулей вылетел из комнаты. Когда за ним хлопнула калитка, Зарва сказал:

— Я ему не очень верю, девушки, и побегу на маяк за Ольгой. Сейчас ее одну нигде не оставлю… Ну, что вы так смотрите на меня? Не для себя стараюсь, а для всех нас… Я побежал, девчата!..

— Молодец наш Павел, — довольно сказала Олеся. Глядя в окно, она видела, как Павел, застегивая новый пиджак, сорвал на ходу две белые розы, завернул в чистую бумажку и стремительно вышел со двора. Тотчас же скрылся за соседским садом.

А бригадир едва добрался по тем же глухим закоулкам до центра города и, боязливо озираясь, шмыгнул в гастроном. Не дай бог еще раз попасть в такой переплет. Вот тебе и желторотые галчата! Вроде и неприметные на первый взгляд, а приглядишься поближе — умные. Много книг прочитал сам, а того, что они ему про любовь преподнесли, не знал до сих пор. Что же теперь? Будь, что будет.

— Дай, друг, бутылку водочки с перцем, — попросил продавца. — Нет, без закуски. У меня, понимаешь, именины. Еда есть. Спасибо вам, спасибо…

Василий вдруг стал очень добр и ласков с продавцом. А за кустами в укромном уголке, опорожнив полную бутылку, еще больше подобрел. Ему хотелось выскочить на площадь, где стоит памятник адмиралу Макарову, упасть на колени и играть с веселыми детьми. Но боялся. Страшно было идти к людям среди бела дня, да еще под мухой, ведь пакостная водка не подсказала ему проклятого решения, как быть…

Сколько просидел в кустах, Василий не помнил. Придя в себя, спохватился — давно пора на комбинат. Перевязал щеку носовым платком — зубы болят. Так и вошел в цех.

Девушки стояли у своих станков. Ольга тоже. Павел Зарва и Андрей заправляли запасной ученический станок, а Ирина Чугай что-то показывала им. Василий Бурый помахал ткачам рукой, поздоровался, словно они сегодня не виделись. Ольге даже поклонился, чуть приподняв кепку. И, прижав ладонь к перевязанной щеке, наклонил голову.

Все, конец! Они работают без него. Павел Зарва успешно заменяет бригадира. Выучил на свою голову.

Корзун приехал на безлюдный полустанок ночью, сдал коня милиционеру, а сам сел на узкоколейку, которую здесь называли «чугункой», и утром прибыл в степной городок. Зашел в милицию, и тут все подтвердилось. Действительно, год назад к ним обратился Коржов и просил выдать новый паспорт, потому что старый он где-то потерял. Все сошлось. И фотокарточки, и анкетные данные. Коржов работает на машиностроительном заводе. Родителей у него нет. Воспитанник детского дома. Позвонили на завод. Коржов? А кто спрашивает? Милиция? Странно. Коржов — один из лучших токарей, ударник коммунистического труда. И портрет его висит на Доске почета в центре города. Он сегодня в ночную смену. Сейчас должен быть дома.

Сомнений не было. Паспорт попал к преступнику случайно. Но как и к кому? Токарь должен знать это или хотя бы догадываться.

Капитан долго сидел в скверике, рассматривая на Доске почета портрет Коржова. Смуглое открытое лицо, глубокие, проницательные глаза, тонкие, крепко сжатые губы. Белокурые волосы расчесаны на пробор. Он. Корзун вскочил с лавки и чуть не побежал. Но сдержался, пошел обычным шагом, как ходят люди, которым некуда спешить. Шел по приметам, которые указали ему в милиции, изредка поглядывая на номера домов. Двухэтажный старый дом с узкими окнами замаячил еще издали, и Корзун встрепенулся, увидав его.

Медленно, равнодушно вошел он в первый подъезд. Прислушался. Тихо, где-то заплакал ребенок. Шумел примус. Пахло кошками и собаками. Корзун поднялся на второй этаж и дважды нажал кнопку звонка.

Дверь открыл Коржов. Капитан сразу узнал его.

— Я к вам.

— Пожалуйста, заходите.

Провел к себе в комнату, прикрыл дверь.

— Слушаю.

— Я из прокуратуры, — представился Корзун и показал удостоверение. — Мне надо выяснить, при каких обстоятельствах вы потеряли документы?

Коржов задумался, а Корзун стал рассматривать его жилье. В комнате все было опрятно. Корзуна поразил до блеска натертый пол. Холостяк, а за домом следит. У окна, рядом с самодельным, простым и изящным книжным шкафом, забитым книгами, примостился небольшой письменный столик, один угол которого занимал аквариум. Вдоль другой стены стоял телекомбайн — телевизор с радиолой и приемником. Рядом с ним — шкаф для одежды. Тахта, застеленная украинской плахтой. Но что-то в комнате было не так. Корзун оглядел все еще раз и понял, в чем дело. На стене висел портрет Шевченки, под вышитым рушником. Этот рушник да еще целая галерея фотографий, приютившихся ниже портрета, говорили о том, что к убранству комнаты приложила руку женщина.

— Вспомнили?

— Очень смутно, — покачал головой хозяин и пригласил Корзуна сесть.

Они сидели друг против друга у квадратного стола. На голубой льняной скатерти резко выделялась массивная пепельница в виде конской подковы. Корзуна потянуло закурить.

Он вынул сигареты с фильтром.

— Закурим?

— Нет. Таких не курю. Там вата. Я «Беломор», — улыбнулся Коржов, вытаскивая начатую пачку.

— Что я помню, — тут же заговорил он. — На завод я никогда никаких документов, кроме пропуска, не носил и не ношу. Хожу я на работу вот в этом сером пиджаке. В нем пропуск и деньги на обед. Только на обед — и баста… Заводской пропуск всегда при мне, а паспорт, военный билет и другие документы я держу в пиджаке нового костюма. Вон он, в шкафу висит.