Чтение онлайн

Но тотчас увидела матросов, которые шли по проходу, и сама взяла Корзуна под руку, гордо шагая с ним в ногу. Шла, как невеста: не ступала, а плыла… Оглянувшись, не подслушивает ли кто, спросила:

— Отчего в жизни не бывает так красиво, как в кино?

— Что вы, Искра. В жизни все красивее и сложнее…

— Ничего вы не знаете, Иван Прокофьевич…

— Почему же я ничего не знаю?

— Потому что не знаете, — упрямо тряхнула головой девушка, снова сбрасывая шарф на плечи. — Откуда вам знать? Ведь вы не страдали и не искали любимую, как этот парень на экране? Нет. Я все видела. И как, простите на слове, вы смотрели равнодушно. И как чуть не зевнули, когда он целовал ее. Не искали вы своего счастья, Иван Прокофьевич, не горевали о нем. Верно? Или, может, я не угадала?

— Угадали, Искра, — вздохнул Корзун.

Девушка праздновала победу. Он, этот мрачный, неприступный следователь, у которого на первом плане служба, а уж потом дружба, признался в самом заветном. Недаром девушки прозвали его «служба-дружба». Служба есть служба, но не такой уж он сухарь, раз откровенно заговорил о личном и, верно, наболевшем. Надо ему посочувствовать, пожалеть, а не насмешничать. А может, и помочь. Ой, кто кому еще поможет?..

— Море! Поглядите, какое море! — схватила его за локоть Искра. — Давайте посидим немного…

— С удовольствием, — он подвел ее к каменной скамье за скалами и постелил белый, старательно отглаженный платок. — Садитесь… Правда, здесь излюбленное место влюбленных и мы будем им мешать… Сюда никто не ходит, кроме них… Неловко как-то…

— Подумаешь, — заважничала Искра. — Черт не возьмет этих влюбленных.

— Так-то оно так, но это старинный новоградский обычай. И никто еще его не нарушал.

— А вот мы нарушим. Пусть думают, что хотят. Садитесь. Зачем стоять? Такой красотой надо любоваться, жадно пить, как доброе старое вино…

— Вы пьете вино? — удивился Корзун.

— Немного и очень редко, — улыбнулась Искра. — Но сейчас я вспомнила, что сказал Диккенс о старом, выдержанном вине… Да садитесь поближе, не бойтесь. Я не кусаюсь… Море! Какое море! Я никогда не видела такого… Вода светится.

— Идите сюда! — Корзун схватил ее за руку. И повел по камням к самому морю. Вскочил на валун, потянул за собой девушку. — Обмакните руки, Искра! Не бойтесь! Вот так…

И, опустившись на колени, погрузил в воду обе руки. Вытащил, поднял над головой. И они засветились зеленоватыми блестками, похожими на ночной блеск фосфорического циферблата. Большие, сильные руки, густо поросшие черными волосами, переливались мириадами огоньков, они мерцали, звали к себе. Искра потянулась, откликнулась на этот призыв! Высоко. Рукой не дотянуться до воды. Девушка мигом сбросила туфли, она была без чулок, и села на камень. Оперлась на сильное, крутое плечо Корзуна, звонко рассмеялась, болтая в воде ногами.

— Искупаюсь! Ей-богу, искупаюсь.

— Здесь нельзя. Пляж за вашей фабрикой. Завтра пойдем туда.

— А я хочу сейчас! Кто мне запретит?

— Милиция. Она на катерах…

— Ха-ха, подумаешь! Разве милиция вам не подчиняется? Вы ведь сейчас в прокуратуре работаете?

— Закон, Искра, есть закон. Он один для всех, — сказал Корзун.

«Вот оно что, — подумала девушка, — верно говорили подруги: сухарь он и есть, этот «служба-дружба». Настоящий сухарь. Недаром никто не вышел за него замуж! Для такого служба дороже жены. Ей-богу».

Она вздохнула, насупилась.

— Нашу скамейку заняли, — вывел ее из задумчивости Корзун.

— Ну и пусть! А где ваш платок?

— Там.

— Зачем же он там? Несите сюда, — приказала девушка. И сама удивилась своему поведению.

Он пошел покорно, словно ребенок. Принес и постелил на камни. Сели рядом.

Море играло и искрилось вокруг них, теплое, ласковое на поверхности, а в глубине — холодное, страшное.

— Теперь я знаю, — сказала Искра.

— Что?

— А то, что у вас все было наоборот. Когда вы говорите, что не искали свою девушку, не добивались ее, как тот в кино. Значит, девушка сама долго вас ловила, а вы удирали от нее. Она стремилась вам навстречу, как речка к морю, а вы бежали от нее все дальше… Так и море может высохнуть. Ну что, на этот раз угадала я или нет?

— Угадали, Искра. Все угадали, — мрачно ответил Корзун.

— Но почему? Зачем вы так делали? Это ведь преступление — мучать себя и других…

— Не знаю. Я хотел как лучше… На фронте я любил одну радистку. И она меня. Хотели пожениться. Но я подумал: «А что, если меня убьют? Одной вдовой на свете больше? Одним ребенком-сиротой? Зачем?» Этого я ей, конечно, не сказал. Но она почувствовала мои колебания, и мы разошлись…

— Жаль, — вздохнула Искра. — И больше никого не встретили?

— Встретил.

— И что? Снова колебались?..

— Должно быть, так… А потом этот шлагбаум на пути к Новограду. Все вечера там, а иногда и ночи. Еще война шла. Думал, после войны встречу. Не встретил.

— А наша Олеся? Снова колебались? Пока то да се, а морячок и подхватил ее, — смелее продолжала Искра, возбужденная тем, что он так легко покоряется ей. И главное, искренне все рассказывает.

— Точно. Пока то да се, а морячок тут как тут…

— Верно. Природа не терпит пустоты. Таков закон, — повторила Искра когда-то заученное в школе. И тотчас принялась успокаивать Корзуна: — Да не горюйте. Хотите, я вам помогу?

— Чем?

— Очень просто. В нашей бригаде есть три свободных девушки. Это я вам точно говорю. Но одна сразу отпадает…

— Кто?

— Конечно, Светлана Козийчук, наша книжная душа. Хоть она и красива, но все равно пары из вас не получится. Она борщ станет варить, а носом все равно уткнется в книжку. Вот и пропал обед. А у вас день и ночь законы. Ну все эти судебные статьи, параграфы, или как они там называются… Словом, ясно. Светлана отпадает… Остаются две. Галя Диденко и Стася Богун. Ну конечно, Стася. Красивая, добрая, преданная Стася. Она будет так любить мужа, что даже представить трудно. Крепче, чем свою Галю. Даю слово! Только здесь есть одна трудность.

— Какая?

— Галя и Стася давным-давно поклялись друг другу, что их никто и никогда не разлучит. Даже Олеся. Она хотела поставить свою кровать между ними — не дали. Отказались. Познакомила их с красивыми моряками. Ничего не вышло. Куда Галя, туда и Стася. И ребята ничего не могли поделать. Так и оставили их. Но раз такое дело, я помогу вам, Иван…

— Каким образом? — нарочито удивился Корзун. Весь этот разговор уже надоел ему, но он и бровью не повел. Человек по натуре мягкий, он не хотел огорчать Искру, не решался прерывать ее.