Чтение онлайн

Брюса эта вся бодяга не впечатлила, более того, она его смутила — альфы стояли практически в чем папка родил, разве что никого не рожают в трусах от Курвина Клюйна, какие, к примеру, были надеты на Вуди. Ладно, Вуди или Говард со своей морской звездой, но когда Харви подошел ближе, поправляя заваливающийся набок и норовящий высунуться из семейников орган, Брюс не знал, куда ему смотреть. Потому что кругом были либо задницы, либо проступающие сквозь ткань очертания причиндалов. А когда еще и Элмер наклонился, обронив телефон, Брюс подумал, что сгорит от стыда — почему-то в стрингах-ниточках был целитель, а стыдно стало ему. И он мог бы поклясться, что не смотрел туда, но по блеснувшему ослепительно-белому пятну понял, что анус себе Элмер отбеливает. Значит, хороший лекарь, раз на себе все настойки испытывает. Брюс вообще чувствовал себя не в своей тарелке — Лоис молчал, он в стане врагов, кругом одни альфьи запахи и соблазны. Прямо свой среди чужих или чужой среди своих. Почему-то в бане он не чувствовал себя так — хотя и там могли быть геи. Что значит: лишние знания — лишние печали. Парни-то нормальные, и поговорить есть о чем, и по жизни они хороши — кто рукастый, кто мозговитый. Но вот знать, что они могут подобраться с тыла… Особенно этот Говард чаще всего служил раздражителем. И татушки его. И сам он — весь такой хороший, хоть к ранке прикладывай. Вон подойдет и непременно рядом усядется, будто места другого нет. А ведь Лоис хотел машинку. Обычную. Лучше посчитать, сколько ему для этого тут надо продержаться, — это отвлекает.

— Ох, е-мае! — воскликнул Харви, наблюдая, как в кабинет входит Вуди. — Что за прелесть!

— В бассейне не насмотрелся? — спросил Говард, усаживаясь на диван рядом с Брюсом и невзначай касаясь его коленом. Обратив внимание, как мило тот покраснел, понял, что дело выгорит, выходит, Брюс к нему неравнодушен.

— Там все в гондонах этих были на бошках, было как-то не айс, сам понимаешь, — ответил Харви, снова пристраивая свою дубину ровно. — А тут — цветник прямо. Слушайте, а змея эта… Почему ее павлины не заклевали? Или орать не начали? Странно это все.

Странно было не только это — хотя что может быть не странным на гейском шоу. Но вот что-то Харви тревожило — когда все собирались вместе, его просто преследовал знакомый запах. С детства знакомый. О-деда еще рассказывал, что все истинные так пахнут — по-родному, чем-то из детства. И Харви каждый раз незаметно принюхивался, чтобы определить, от кого исходит аромат.

— Любой каприз за деньги мистера Бошена, — хмыкнул подошедший Олби.

Вуди, поправляя трусы, вышел из кабинета.

— Он что, и в очко смотрит? — удивился Дарен, тоже приближаясь. — Змею типа ищет?

— Какой-то бред, — пожал плечами Вуди. — Не знаю, как это связано с укусами, но ощупал он меня везде.

— Прям везде? — спросил стремительно краснеющий Боб, собирающийся идти следующим. — Я трусы снимать не буду. Я такой контракт не подписывал.

Когда он вошел, прислушавшиеся альфы хором заржали, услышав: «А кто тут у нас такой миленький, а снимайте трусишки».

— Не буду снимать, — упрямо заявил Боб. — Осматривайте так.

— Что ж вы думаете, я изверг какой? Мне только кожные покровы осмотреть. Нет ли сыпи или аллергии. Больно не будет. Ну давайте через белье ощупаем вашу мошонку, нет ли увеличенных лимфоузлов в паху, к примеру… Паровозик чух-чух-чух, я яичко покручу…

Слушая голос врача, Брюс задумчиво почесал нос, Харви выкатил глаза, забыв поправить свой орган, и тот немного высунулся из семейников, затаившись у края.

— Харви, — кивнул на него Дарен, — у тебя несанкционированное проникновение. Наружу.

— Так и знал, что надо что-то поплотнее напялить, — сказал тот. — Вечная проблема с этими трусами… Кто следующий-то?

Боб выскочил весь взмокший и раскрасневшийся, буркнул всем «спокойной ночи» и отправился к себе.

Брюс шел после Говарда, которого общупали не по разу со всех сторон докторские руки, а зайдя в кабинет, он увидел и самого доктора — загорелого подтянутого альфу с уложенными на косой пробор светлыми волосами. Медицинская маска прикрывала нижнюю часть лица, а большие очки в роговой оправе — верхнюю. Альфа был статен, с красивым морским загаром, в возрасте и вид имел ироничный. Докторская белая шапочка была бы ему к лицу, если бы не лежала на столе рядом.

— Ехаем-ехаем, в чащу за орехами! — шутливо произнес он, взвесив в ладони сквозь ткань боксеров хозяйство Брюса, скукожившееся от стресса до позорных размеров. — Что ж он у вас такой пугливый? Вон как сжался.

— Не привык к такому вниманию. — Брюс вздохнул, позволяя доктору изучать твердыми умелыми пальцами мышцы груди и радуясь тому, что его натуральность никак не определяется на ощупь.

— Нужно приучать его к общению, так и до эректильной дисфункции недалеко… Дрочите?

— Когда? — заморгал Брюс, разглядывая мужественное породистое лицо под маской и улыбчивые глаза за черепаховой оправой.

— Не сейчас, разумеется, — усмехнулся доктор. — В принципе.

— А ну… Бывает. А что?

— Нет, ничего. — Пальцы скользнули выше, помяли плечи и даже слегка погладили. — Позовите следующего.

Недоумевая, Брюс покинул кабинет.

Альфы задерживались подолгу, но особенно долго пробыл Олби.

— Чего сказал тебе? — спросил Дарен, который шел последним.

— Что у меня божественное тело, — ответил тот растерянно. — Какой-то он чудаковатый — расспрашивал о моих предпочтениях…

— Профдеформация, — пожал плечами Дарен, открывая дверь. — Может, наш доктор — уролог и, кроме задниц, весь день ничего не видит… Доктор, вы уролог?

Дарена из кабинета доктор выпер сам, задержав меньше других — слишком много вопросов тот задавал.

— Короче, не ответил мне, уролог он или нет. — Дарен посмотрел на заснувшего на диване Джесси. — Какой он все-таки милый!

Брюс, тоже глянувший в сторону ведущего, не смог оценить сползшие на щеки гелевые хреновины, как и то, что спящий Джесси намочил обивку подушки слюной. Вот если бы это был Лоис… Но если Дарен находил ведущего милым даже в таком виде, это значило, что кое-кто уже вляпался в кое-что поинтереснее обычной симпатии.

Боб перескакивал через две ступеньки, торопясь снова принять душ — после ощупываний этого альфы ему хотелось отмыться. Он так дергался под руками этого Эндрю, чтобы тот не заметил отсутствие узла на члене, так глубоко дышал, что от этих феромонов и мускусного запаха у него начала кружиться голова. Он уже был готов к страшным последствиям. Даже к тому, что, обнаружив, как в стадо волков прокралась овечка, они вызовут полицию. Бить, конечно, не побьют, но жизнь ему поломают однозначно. Он даже мыслить не хотел, что пришлось его папке сделать, чтобы подменить документы и медицинские анализы. И как он себе представлял дальнейшее развитие событий — тоже не задумывался. Виноват, конечно, сбрендивший о-папка в желании отхватить легких денег. Но выполнял-то план он, Боб, а не кто иной. Когда небо не разверзлось и никто его за омежью жопу не схватил, он помчался в душ, смыть стресс и быстрее занырнуть в постель, хотя полагал, что заснуть вряд ли удастся быстро. Папку бы сюда, на его место… Чтобы покрутился ужом на сковородке…

Злые мысли жалили ровно до того момента, когда он вспомнил, каким он стал — его о-папа. И каким был. И как старался кусочек побольше и повкуснее подсунуть вымахавшему как альфа сыночку, пропадая днями на работе, хватаясь за любые подработки, лишь бы накормить и одеть его, неблагодарного сына. И что личной жизни у него никакой нет. От такого кто хочешь станет озлобленным и отчаянным. По-хорошему, пораскинув мозгами, Бобу надо было сливаться. Ну, недельку-две еще продержаться и как-то разонравиться зрителям, сделать что-то такое, чтобы его не раскрыли, но выпнули под зад. Вон Шон в день его коронования как себя чудесно показал с этой уборкой — Боб решил, что выйдет отсюда и найдет эти записи, чтобы вживую пересмотреть, как это было. А пока он сам очень слабо набирал баллы, потому что был «никакой» — это ему еще в школе говорили. Слишком трудно быть «каким-то», когда ты ни альфа, ни омега и все над тобой издеваются. Вот и привык быть серой мышкой.

Вообще-то участие в шоу о многом его заставило задуматься и начать меняться — в психологическом плане. Он теперь воочию убедился, что ничего страшного нет в геях. Что можно отдыхать вот в таких красивых и комфортных условиях, которые он раньше только на картинках и в интернете видел. Что он может отлично командовать даже здоровыми дядьками-альфами. И что он наконец-то действительно вырос и должен сам нести ответственность за свои поступки, а не сваливать их на того же замотанного и несчастного о-папу.