Чтение онлайн

Так мужественная борьба Димитрова против фашистских палачей на Лейпцигском процессе стала исходным пунктом для нового курса Коммунистического Интернационала, соответствовавшего изменившейся обстановке. Это был курс на развертывание борьбы за единый пролетарский фронт и за антифашистский народный фронт. Значение процесса о поджоге рейхстага сказалось не только в Германии, но и далеко за ее пределами. Французские рабочие извлекли из него соответствующие уроки. Лейпцигский процесс побудил их ответить на провокации "боевых крестов" (делярокковцев) 6 февраля 1934 года усилением борьбы за единство действий. То же самое происходило в Испании, в Австрии и в ряде других стран.

Для подпольной работы в самой Германии поведение Димитрова на суде, как и весь ход Лейпцигского процесса, имело, разумеется, первостепенное значение. Лишь тот, кто в то время сам принимал участие в подпольной работе, может полностью осознать, как велико было влияние Лейпцигского процесса и мужественной борьбы Димитрова на широкие круги рабочего населения и все антифашистские силы в Германии и какие силы придал им этот процесс. В результате партия взяла новый курс - курс на усиление борьбы за единый фронт. После процесса о поджоге рейхстага подпольная работа повсюду оживилась и окрепла. Восстанавливались разгромленные организации и прерванные связи. Подпольные организации стали выпускать во все возрастающем количестве собственные листовки и газеты. Они приучались лучше работать в новых условиях, вырабатывая в обстановке фашистского террора свои, рабочие, боевые методы борьбы.

Фашисты чувствовали свое поражение и, конечно, видели растущую активность коммунистов.

В безудержной злобе они прибегали к крайней жестокости, стремясь запутать антифашистов и сломить силу их сопротивления. Ближайший соратник Эрнста Тельмана Джон Шеер, заменивший его в руководстве КПГ, вместе с тремя работниками центрального партийного аппарата, товарищами Эрихом Штейнфуртом, Евгением Шёнхааром и Рудольфом Шварцем, попали в руки гестаповских палачей. Фашисты подвергли их садистским пыткам{23}, добиваясь от них раскрытия подпольных связей. Убедившись, что даже самые варварские средства не смогут сломить волю этих героев-антифашистов, гитлеровцы решили уничтожить их. 2 февраля 1934 года они были вывезены на открытое шоссе и убиты выстрелами в спину. Официальное сообщение об этом кровавом злодеянии было рассчитано на то, чтобы запугать коммунистов-подпольщиков и заставить их отказаться от дальнейшей борьбы. Но ни это убийство, ни последовавшие затем казни ряда руководящих партийных работников не смогли сломить боевой дух кадров германской компартии.

После своего освобождения Георгий Димитров привлек внимание мировой общественности к судьбе узников гитлеровского правительства. В своей первой беседе с журналистами по прибытии в Москву 27 февраля 1934 года он указал на стойкость германских рабочих и коммунистов, на их верность и преданность своей партии, призвав к усилению борьбы за их освобождение. "Борьба, которая велась за наше освобождение, - говорил он, - должна продолжаться за освобождение из фашистских казематов тысяч пролетарских заключенных"{24}.

В письме к Ромену Роллану и Анри Барбюсу от 18 марта 1934 года Георгий Димитров писал: "При этом я особенно имею в виду Эрнста Тельмана - вождя германских коммунистов, самую лучшую, самую ясную руководящую голову германского пролетариата, судьба которого меня беспокоила во время заключения и всего процесса, о котором я и сегодня не могу забыть ни на одну минуту.

Вами так много сделано для нас, - теперь необходимо еще больше, значительно больше сделать для него, так как его освобождение конечно еще более трудная задача"{25}.

Потерпев поражение в процессе о поджоге рейхстага, фашисты не решились инсценировать процесс против Эрнста Тельмана, ибо знали, что это может окончиться для них не меньшим поражением. Движение международной солидарности спасло в тот момент Эрнста Тельмана от участи, которая постигла Джона Шеера. Это движение дало в то же время новый толчок подпольной работе коммунистов.

В докладе на имя бригадефюрера СС Гейдриха от 30 апреля 1934 года, обнаруженном в гестаповских архивах, говорится по этому поводу следующее: "Децернат III-A{26}, задачей которого является борьба против коммунизма, сталкивается в последнее время с нарастающей активностью коммунистического движения в Германии... Коммунисты в данный момент стремятся вновь привлечь рабочих на свою сторону широкой пропагандой за установление единого фронта... На территории страны ежедневно распространяются сотни различных печатных брошюр, разбрасываются и расклеиваются листовки и т. д. В связи с предстоящим днем 1 мая распространение коммунистами агитационного материала особенно возросло. Только в очень немногих случаях нам удалось установить государственных преступников, занимающихся этим делом".

Даже из доклада видно, что, опасаясь активных выступлений, коммунистов в день 1 мая 1934 года, берлинское гестапо с помощью государственной полиции Геринга и берлинской городской полиции "прочесывало" жилые кварталы и пригородные поселки. Массовыми арестами и облавами гестапо стремилось запугать рабочих и удержать их от выступлений под руководством коммунистов. Однако доклады гестапо и инструкции о проведении дня 1 мая 1934 года свидетельствуют также о том, что нацистский строй переживал в первой половине 1934 года серьезный кризис.

"Ночь длинных ножей" 30 июня 1934 года

20 января 1934 года гитлеровское правительство издало Закон о национальном труде. Закон этот предоставлял предпринимателям неограниченную власть над рабочими на предприятиях. В фашистском законе о труде говорилось: "Фюрер предприятия{27} является высшей инстанцией для рабочих данного предприятия в решении всех производственных вопросов.

Рабочие обязаны хранить ему верность, основанную на общности производственных интересов... Фюрер предприятия вырабатывает инструкцию о порядке работы на предприятии. Эта инструкция устанавливает:

1) начало и конец рабочего дня и время перерывов;

2) виды вознаграждения и время, когда оно выплачивается;

3) положение о сдельной оплате труда;

4) размеры штрафов, их виды и порядок их взимания;

5) положение о проступках, влекущих за собой немедленное увольнение без предупреждения".

Таким образом, предприниматель получил неограниченное право вводить на предприятии по своему усмотрению любые порядки для усиления эксплуатации рабочих и повышения прибыли. Он устанавливал по своему усмотрению продолжительность рабочего дня, заработную плату, сдельщину и даже получал право увольнять рабочих без предупреждения. Заводские советы были упразднены. Это и понятно, ибо повсюду, где эти заводские советы возглавлялись революционными рабочими, они вели борьбу за интересы всего коллектива данного предприятия. Кроме того, согласно Закону о заводских советах, они во времена Веймарской республики пользовались правом посылать своих представителей в наблюдательные советы акционерных обществ. Гитлеровская диктатура заменила заводские советы так называемыми "комитетами доверенных лиц". "Комитет доверенных лиц" должен был прежде всего пользоваться доверием самого предпринимателя, который, кстати, являлся его председателем; предприниматель же составлял и списки доверенных лиц. Рабочим предприятия оставалось только утверждать эти списки.

С целью ввести рабочих в заблуждение гитлеровский Закон о национальном труде предусматривал создание института так называемых "опекунов труда", задачей которых было "сохранение трудового мира", то есть разрешение трудовых конфликтов в промышленности. Но и "опекуны труда" являлись исключительно представителями монополистического капитала и крупных аграриев. Так, например, член Генерального совета по делам германской экономики доктор Карл Люэр из Франкфурта-на-Майне являлся в качестве президента торговой палаты одновременно "опекуном труда". Эти пресловутые "опекуны" "сохраняли мир в промышленности" тем, что просто-напросто зажимали рот рабочим, пресекая все их попытки жаловаться.

Несмотря на то, что был принят еще ряд предосторожностей при выборе "доверенных лиц" (так, например, список "доверенных лиц" должен был составляться предпринимателем совместно с руководителем организации национал-социалистской партии на предприятии; на тех предприятиях, где такой организации не было, выборы вовсе не проводились), первые выборы "доверенных лиц" доставили нацистам мало удовольствия. На многих предприятиях рабочие сумели самыми различными путями добиться того, что в списки "доверенных лиц" попали бывшие участники рабочего движения, то есть люди, которым они действительно доверяли. Подобное использование фашистского законодательства о труде в целях защиты интересов рабочих приняло уже в следующем году такие размеры, что нацисты больше не рискнули проводить выборы "доверенных лиц" на предприятиях. И, разумеется, партией, которая организовала и возглавила борьбу рабочих в этих тяжелейших условиях, была Коммунистическая партия Германии.