Чтение онлайн

Гитлер обещал поддерживавшим его массам мелкой буржуазии и крестьянства, а также тем безработным, которых ему удалось путем социальной демагогии привлечь на свою сторону, преодолеть кризис и ликвидировать безработицу. Весь "секрет" его демагогических лозунгов заключался в курсе на вооружение и подготовку к войне. С момента установления нацистского режима это подтверждается решительно всеми фактами, даже данными официальной фашистской статистики. Даже в 1932 году, когда кризис достиг своей высшей точки, а внешняя торговля резко сократилась, в Германию ввозилось сливочное масло на сумму 106,6 миллиона марок. Гитлеровское правительство резко сократило импорт масла. В 1934 году масла было ввезено только на сумму 73,6 миллиона марок. В 1932 году объем ввозимого продовольствия составил 4,4 миллиона тонн, а в 1934 году он сократился до 3,2 миллиона тонн. Одновременно резко повысился импорт промышленного сырья. В 1932 году ежемесячно ввозилось промышленного сырья на сумму в 115 миллионов марок. В 1936 году стоимость ежемесячного импорта промышленного сырья достигла уже 155 миллионов марок. Совершенно очевидно, что причиной увеличения ввоза промышленного сырья являлась гонка вооружений. По официальным данным, не лучше обстояло дело и с развитием производства внутри страны. Индекс производства предметов массового потребления в 1936 году составлял 98,7 от уровня 1929 года. В промышленности, работавшей преимущественно на военные нужды, индекс составил в том же году 106,3 по сравнению с уровнем 1929 года и в дальнейшем повышался еще более быстрыми темпами{28}.

Однако имеются и другие факты, свидетельствующие о том, что Гитлер, исполняя волю германского финансового капитала и прежде всего магнатов тяжелой индустрии, с момента своего прихода к власти проводил политику вооружения в целях подготовки второй мировой войны. В 1937 году "исторический отдел фирмы Круппа" впервые издал семейную хронику, озаглавленную "Альфред Крупп и его семья". В этой хронике сотрудничество с Гитлером изображалось как исполнение заветного желания господина Круппа фон Болен унд Гальбах. В те времена пушечный король полагал, что может говорить без обиняков. "Обращенный к фирме Круппа призыв возобновить производство военных материалов в значительном объеме, - писалось в хронике, - последовал вскоре же после прихода к власти Гитлера. Фирма откликнулась на этот призыв, не теряя ни минуты. Она была в состоянии сделать это, ибо благодаря полному использованию всех ресурсов фирмы Круппов в период застоя были сохранены как основные условия для нового развертывания производства, так и солидный производственный опыт фирмы. Сохранились также и ее испытанные кадры. Это делалось не только в интересах самого Круппа, но и в интересах других предприятий, которые смогли теперь использовать этот опыт и получить разностороннюю поддержку. Старый арсенал империи с гордостью вернулся к выполнению своих традиционных задач. После непродолжительной подготовки военные заводы вновь стали работать на полную мощность... Еще в 1934 году Гитлер впервые посетил сталелитейный завод фирмы. После этого он неоднократно и весьма охотно повторял свои посещения и каждый раз лично убеждался в том, что семья Круппов делает свой вклад в решение как военнопромышленных, так и мирных экономических проблем Третьего рейха"{29}.

Все сказанное о Круппе в равной степени относилось и к тем концернам, предприятия которых могли производить военную продукцию и уже во времена Веймарской республики были частично подготовлены к этому. Хозяева этих концернов привели Гитлера к власти для того, чтобы беспрепятственно вести подготовку к войне и, сея смерть и разрушение, наживать огромные прибыли.

Но даже перевод экономики на военные рельсы не мог, вопреки хвастливым заверениям фашистов, сразу ликвидировать безработицу. По официальным данным, в течение 1933 года работу на предприятиях получили 1250 тысяч зарегистрированных безработных, а в течение 1934 года еще 1570 тысяч человек. Это не составило и половины общего числа безработных, имевшихся в стране к моменту захвата власти Гитлером. Значительная часть получивших работу была направлена на военные заводы. Другая часть безработных из-за лишения пособия вынуждена была поступать на работу не по специальности - на строительство автострад или других объектов - на условиях, худших, чем даже условия на так называемых "чрезвычайных общественных работах"{30}.

К тому же еще в Веймарской республике были отменены общеимперские и районные тарифы заработной платы и введены соглашения по вопросам о заработной плате, условия которых определялись фирмами на местах. Благодаря этому предприниматели получили возможность при приеме на работу людей, в течение многих лет являвшихся безработными, навязывать им невыгодные условия и устанавливать для них пониженную заработную плату. Даже "Германский трудовой фронт" вынужден был признать в апреле 1935 года, что доходы предпринимателей возросли примерно на 15, а то и на 20%. Одновременно признавалось, что некоторое повышение доходов рабочих произошло не за счет увеличения заработной платы каждого рабочего в отдельности, но вследствие увеличения загрузки рабочих на производстве. Таким образом, усиление эксплуатации рабочего класса было совершенно явным.

Эти бесспорные экономические данные, разумеется, сказались и на положении других слоев населения. Среди них было немало сторонников нацистов, которые считали, что Гитлер после прихода к власти выполнит данные обещания, и питали на этот счет большие иллюзии. Мелкие и средние торговцы и ремесленники ожидали "отмены процентного рабства" и "ликвидации универсальных магазинов". Многие трудящиеся крестьяне надеялись на освобождение от задолженности и существенное облегчение своего положения. Поскольку ничего этого не произошло, в этих кругах в первой половине 1934 года стало быстро нарастать недовольство. Следствием этого явилось требование "о второй революции", которое приобрело популярность среди штурмовиков и многих активных членов нацистской партии. Это привело к серьезному кризису нацистского режима.

Однако германские монополисты вовсе не намеревались идти на какие бы то ни было уступки сторонникам нацистской партии из рядов мелкой буржуазии и крестьянства и тем более не собирались удовлетворять их антикапиталистические требования. В речи 17 июня 1934 года, произнесенной перед студентами в Марбурге, Франц фон Папен ясно выразил решимость монополистов укрепить свою диктатуру. Согласно газетным отчетам, Папен заявил: "Толкам о второй волне, которая должна завершить революцию, как видно, не будет конца! Безответственные люди, которые тешат себя подобными мыслями, не должны закрывать глаза на то, что за второй волной легко может последовать третья. Тот, кто угрожает гильотиной, часто сам попадает под ее нож. Что же касается социализации, о которой сейчас столько говорят, то позволительно спросить: неужели Германия пережила антимарксистскую революцию только для того, чтобы заняться осуществлением марксистской программы?.. Движение должно когда-то завершиться. Пора создать прочную социальную структуру, скрепленную авторитетной государственной властью!"

Папен осуждал "своекорыстные и непомерные притязания", которые скрываются за разговорами о "германской революции". В его речи прозвучала прямая угроза по адресу штурмовиков, когда он заявил, что "в такой обстановке ни одна организация и никакие охранные отряды, как бы испытанны они ни были, не смогут надолго сохранить доверие правительства".

Вслед за речью Папена, 30 июня 1934 года, последовали массовые убийства среди сторонников Гитлера и части буржуазной оппозиции: с некоторыми из них у Гитлера были старые счеты, других он боялся, опасаясь их противодействия в будущем. Не случайно, что этот удар был направлен в первую очередь против штурмовых отрядов и их верхушки. Наряду с желанием Гитлера избавиться от слишком много знающих сообщников и свидетелей по поджогу рейхстага и другим преступлениям причиной этих убийств послужило и то, что среди штурмовиков, которые преимущественно вербовались из мелкой буржуазии, крестьян и деклассированных элементов из рабочих, настроения недовольства были особенно заметны. Резня 30 июня явилась высшей точкой кризиса нацистского режима в 1934 году. Ее целью было укрепление террористической диктатуры наиболее реакционных германских империалистов. Весьма характерно в этой связи, что 29 июня Гитлер при посещении заводов Круппа уединился с самим Густавом Круппом фон Болен унд Гальбах в его кабинете для тайной беседы. После этой беседы с председателем Имперского объединения германской промышленности и "имперским руководителем экономики" Гитлер вылетел в Мюнхен, где 30 июня отдал приказ об убийстве Рема и других главарей штурмовых отрядов. Ход событий не оставлял сомнений в том, кто являлся истинным вдохновителем резни 30 июня.

Генералы рейхсвера, группировавшиеся вокруг Бломберга, во время этого массового убийства делали общее с Гитлером дело. Они видели в руководителях штурмовых отрядов нежелательных конкурентов, особенно после того, как последние потребовали принять их в армию с сохранением командных должностей и чинов, которые они занимали в СА. Генералитет рейхсвера намеревался после введения всеобщей воинской повинности отстранить СА от участия в военных делах и лишить ее характера массовой военизированной организации. В крайнем случае генералы собирались использовать СА в качестве вспомогательной организации, подчиненной новому вермахту. На таких условиях они без возражений готовы были принести в жертву и нескольких видных деятелей из своей среды. Более того, после убийства 1200 человек 30 июня 1934 года президент Гинденбург направил Гитлеру благодарственную телеграмму, несмотря на то, что в числе убитых были его бывший ближайший сотрудник и канцлер генерал фон Шлейхер и его жена. Во имя вооружения и подготовки к войне тогда, как и сегодня, милитаристы, идеалом которых был и остается фельдмаршал в президентском кресле, всегда были готовы принять участие в любом позорном деле.

Таким образом, недовольство среди части сторонников нацистов и оппозиционные настроения определенных буржуазных кругов 30 июня были потоплены в крови, лишь бы добиться упрочений нацистского режима. Однако на первых порах это вызвало известное замешательство как внутри государственного аппарата, так и в нацистской партии, то есть внутри всего этого аппарата насилия и террора. Там, где места в этом аппарате занимали старые чиновники или нацисты из числа недовольных, события 30 июня вызвали настроения беспомощности и растерянности. Это, в свою очередь, привело к временному ослаблению террора против антифашистов. К тому же широкие массы внезапно обнаружили внутри гитлеровской диктатуры признаки кризиса. Но, несмотря на эту сравнительно благоприятную обстановку, поднять рабочие массы на борьбу за свержение нацистской диктатуры все же не удалось.

Весь аппарат воздействия на общественное мнение (пресса, радио и кино) полностью находился в руках нацистов. Это обстоятельство, как и возраставший террор, помешало борцам антифашистского подполья разобраться в политической обстановке и своевременно подготовиться к приближавшимся событиям. Во время событий 30 июня эта слабость дала себя знать. В подтверждение этого мне хотелось бы привести один пример из моего личного опыта подпольной работы в те дни. За несколько недель до описываемых событий в передовой статье в нелегальной газете "Классенгеверкшафт" я указывал на нарастающие явления кризиса в системе нацистской диктатуры. Но 30 июня я почувствовал, что мне очень трудно разобраться в происшедших событиях и дать им правильную оценку в тексте листовки, которую мы решили немедленно распространить. Только в последующие дни, после того как я раздобыл в газетном киоске два номера "Правды" с сообщением о речи П а пена в Марбурге, мне удалось более или менее правильно охарактеризовать эту кровавую резню как удар наиболее реакционных элементов финансового капитала и генералитета рейхсвера по недовольным сторонникам нацистской партии, а также как проявление противоречий в лагере буржуазии. Уже после того как листовка была напечатана, руководство Революционной профоппозиции прислало нам другой текст листовки, в которой события 30 июня расценивались как восстание штурмовиков. Разумеется, что такие в корне различные политические оценки предполагали и разные формы борьбы. Впрочем, вторая листовка не была напечатана.

Центральный Комитет Коммунистической партии Германии в своей резолюции от 1 августа 1934 года дал оценку экономического и политического развития Германии. Резолюция отмечала успехи, достигнутые партией в деле мобилизации трудящихся масс, несмотря на неслыханный террор. Особо отмечались успехи во время выборов 12 ноября 1933 года, во время выборов "доверенных лиц" в 1934 году, а также выступления, организованные на отдельных предприятиях. Далее в резолюции говорилось: "События 30 июня свидетельствуют о кризисе в гитлеровской партии и в режиме гитлеровской диктатуры. Но они показали также, что работа, проводимая до того времени Коммунистической партией Германии, оказалась недостаточной для того, чтобы, использовав благоприятную обстановку, организовать широкие массовые выступления против гитлеровской диктатуры. Особенно препятствует этому раскол в рабочем классе. Поэтому важнейшим уроком, который КПГ должна извлечь из событий 30 июня, является необходимость быстрейшего создания боевого единого фронта рабочего класса. Руководство компартии и особенно ее низовые организации должны проявить смелую инициативу в организации этой борьбы. Необходимо сконцентрировать основные силы партии в стратегически наиболее важных промышленных районах".