Чтение онлайн

Наверное, так масштабно, как в его случае, Наместник не ошибался никогда в жизни.

Но его вины в том нет. Сэлгек не только его — он и себя обманул. Возомнил героем. С гордостью принял пост.

“Это всё Атэй, — мысленно бормотал он. — Говорливый гад! Сказочник!”

И только на этой злости, на себя, Атэя, Наместника и вообще всех вокруг — дошел.

Увидел пещеру и замер, вжавшись спиной в ближайшее к поляне дерево. Взгляд на этот раз не поднял: черт с ним, с тем, что там может быть в ветвях. Вот упадёт на голову — тогда Сэлгек и будет разбираться.

Подумал, что, кажется, очень долго задерживал дыхание. Тихо и глубоко вдохнул, медленно выдохнул. Если на голову так ничего и не свалится, и само дерево не окажется монстром и не придушит ветвями — значит, на несколько мгновений спина прикрыта. Можно дышать.

Дважды они доходили до этого места. И дважды принимали здесь бой. Который, если честно, на бой был слабо похож. Их убивали. Кого не убили — тот убегал. Всё.

Лес, и без того жуткий, у пещеры и вовсе менялся, искривлялся. Оживали тени, ползли к ногам, тянули ветви деревья, что-то скрипело, стонало, тихо бормотало за спиной. И когда напряженные до предела бойцы делали шаг к пещере, оттуда появлялось то, что там живет.

И каждый раз Сэлгеку казалось, что не бежали лишь те, кого попросту парализовало страхом.

Сам он боролся с собой до последнего, прежде чем отдать команду: “Отступаем!”. Слишком долго боролся — отступить успевали не все.

Существо было в два человеческих роста, покрытое розовой слизью, из которой во все стороны топорщились перья, зубы в несколько рядов торчали из пасти, каждый — острый, длинный, изогнутый, а когда раскрывало пасть, в ней на миг мелькал раздвоенный язык.

Оно бросалось на его людей нечеловечески длинным прыжком, кричало дико и страшно, плевалось ядом, от которого умирали мгновенно.

И само было, как лес здесь, невозможно искривленное, отвратительное настолько, что хотелось одного — бежать и забыть.

Сэлгек сделал еще один шаг и попытался приободрить себя мыслью, что уже прошел дальше, чем раньше. Хороший знак.

А потом из пещеры послышалось то самое шипение. Пока еще тихое, далекое, будто существо еще не подошло к выходу, но уже вот-вот...

Сэлгек замер, собрался с силами и снова шагнул вперед, сжав покрепче рукоять меча.

Шипение стало громче. Ещё громче. Достигло пика.

И существо прыгнуло навстречу. Оно никогда не выходило из пещеры — вылетало, приземляясь на все четыре лапы. Огромное и отвратительно невозможное невозможное. Шипение перешло в дикий визг, существо разинуло зубастую пасть — и раздвоенный язык вылетел из пасти, метнулся к нему.

Сэлгек сам не понял, как ударил по этой пакости мечом. От отвращения, от осознания того факта, что оно еще и кидается частями тела, его едва не скрутило окончательно. Теперь он держался уже не на злости, теперь он держался вообще непонятно на чём.

Оно же — медленно поднялось на задние лапы. Растянуло передние в стороны — и те оказались слишком длинными. Даже для такого чудовища. Вытянутыми до невозможности. И когти — когти из лап потянулись еще дальше, в стороны, будто существо хотело достать до ближайших деревьев, оставить на них зарубки.

Сэлгек замер. Даже не дышал. В голове метались обрывки мыслей: "Такого не бывает... Чтобы лапы в стороны... И когти... Язык вылетел... Что теперь?"

А потом оно вдруг, с растопыренными когтистыми лапами, оскалившись, помчалось к нему, слишком быстро, учитывая размеры туши. Земля дрогнула под ногами. Или это вздрогнул он сам.

Если бы не было так страшно — было бы смешно. Это он понял гораздо позже. Тварь словно бежала его обнять. Разведенные в стороны лапы так и не опустила, не свела вместе, бежала, цепляя когтями ближайшие кусты. Это было бессмысленно, дико, ненормально и невозможно.

Наверное, именно из-за этого, из-за этих этих лап он побежал.

Он не помнил, почему именно. Он не помнил, как начал дышать. Как развернулся. Куда делся меч. Он не помнил вообще ничего: только тропу, кочки и корни, о которые спотыкался, словно те сами бросались под ноги, словно тропа, еще совсем недавно ровная, пузырилась ими, взбрыкивала, поднималась, пытаясь перегородить путь. И ветви снова тянулись, хватали, удерживали. И каждый раз, стоило очередной из них ударить по лицу или зацепиться за мантию, он забывал как дышать в очередной раз, потому что казалось: вот коготь. Оно догнало. Дотянулось.

И когда он налетел на темную фигуру, которую увидел в последний миг, когда фигура схватила его за плечи, останавливая, Сэлгек с силой толкнул. Пока фигура, отшатнувшись, восстанавливала равновесие, попытался схватиться за меч, но нащупал лишь пустые ножны.

И только потом, выдохнув и сосредоточив взгляд на ней, узнал Атэя.

— Беги! — рявкнул Сэлгек.

— Стой! — скомандовал в ответ Атэй, и Сэлгек мотнул головой, пытаясь проморгаться.

— Беги, идиот! — прошипел он. — За мной гонится тварь! Если она сейчас…

Атэй хмыкнул, отодвинул его в сторону, вскинул лук, вынул из заплечного колчана стрелу и наложил на тетиву. Развернулся к лесу.

И только теперь Сэлгек понял: он уже не в лесу. И Атэй не в лесу. Они оба стоят на дороге, ведущей к городу.

Он тихо выдохнул и взялся кинжалы. Хоть их не потерял. Дурак. Если тварь сейчас выскочит на дорогу, Атэй выстрелит, а он метнет кинжал...

"Дурак", — мысленно повторил он себе. Потому что уже понимал: тварь не выскочит. Она никогда не выскакивает. Вернется в пещеру. И будет ждать, когда он снова придет.

— Она быстро бегает? — задумчиво спросил Атэй. — А то я жду, жду...

— Всё, — мрачно отмахнулся Сэлгек. Бросил кинжал на дорогу, шатаясь, шагнул к обочине. Медленно сел.

Атэй еще какое-то время держал лук наготове, но в конце концов тоже опустил. Глянул на Сэла, на кинжал. Спросил: