Чтение онлайн

Перебираюсь в столовую. Там – большой длинный дубовый стол. На нем – канделябры со свечами. Безупречная сервировка. Ребята стараются. Мои замечательные духи-невидимки. Я представляю себе, как они едут по шоссе в стареньких «Жигулях» с прицепом, выезжают на поляну в трех-четырех километрах от деревни, спускаются в люк бункера и пробираются со своим грузом по скользкому туннелю.

Я не прихотливый. Мне важно, чтобы сигары были настоящие – гаванские (я к таким привык, когда работал в дипкорпусе на Кубе) и пиво – высшего качества. Мясо, морепродукты, овощи – какие угодно, лишь бы свежие… Газеты тоже – свежие. Их у меня штук по пятьдесят в день. В том числе «Дейли…», «Ньюс-уик», «Таймс». Деловых бумаг и почты – хоть печку топи! Работы на всю ночь. И так – каждый день.

Я ужинаю под музыку Вивальди. Зажигаю свечи. Вставляю в ворот атласного халата нарцисс. Я люблю все изысканное, элегантное. Мои нынешние маленькие радости – бокал «Шато Марго» урожая 1900 года, пять рисунков-оригиналов, среди которых Пикассо и Гоген, и хорошая сигара, которую выкуриваю у экрана во всю стену. На экране шумит Ниагара. Стереоэффект такой, что я даже ощущаю прохладные брызги на своем лице.

Я перевариваю информацию. И улыбаюсь. Мне забавно читать о пешках, мнящих себя королями. Забавные статейки в газетах с фотографиями «сильных мира сего» в саунах, с побасенками об их презентации, «королевской охоте», их прибылях, их женах и отпрысках-наркоманах. Скучно, скучно, господа! Это – вершина айсберга, несвежая, засиженная чайками и хорошенько подтаявшая. Яркой она кажется только издали. Постылые узнаваемые лица… Виртуальные персонажи большой игры…

А я не игра. Я живу. На моем столе – чистые салфетки ручной работы, у меня спортивная фигура и отвращение к дешевому спиртному. К саунам. К презентациям.

Я думаю, что все на свете – фуфло. Особенно то, что происходит сейчас в любом уголке земного шара. Только непостижимое имеет право на вечность. В литературе – Шекспир, в музыке – Моцарт, в живописи – Леонардо, в науке – Паскаль. Остальное, если хорошо подумать, можно разгадать. Ноу-хау! Когда я «знаю как» – мне становится неинтересно. Как теперь. Непостижим восход солнца за этими стенами. Поэтому я тут…

Незапланированный звонок прерывает мои раздумья. Белая трубка! САМ!

– Слушаю тебя, – лениво говорю я.

– Петрович, все пропало. Ты смотрел новости? Капец! Мы в диком минусе.

– Какие, к черту, новости? Пару часов назад все было нормально.

Я включаю телевизор. Время уже позднее. Моя девочка сейчас утешает меня в «Национале», и на экране – другое лицо. Что-то я его не узнаю. Новенький, что ли? Что он мелет?

– Перезвоню! – говорю я САМОМУ и бросаю сотовый, вслушиваюсь.

Новые лица мелькают на экране, глотают слова, захлебываются своей правдой. Щелкаю пультом. Повсюду – вакханалия.

«Подонки! – в сердцах думаю я о своей биомассе. – Вы этого добивались – вы это получили. Сто раз повторял: лучший способ удержать – дать свободу! А что теперь? Вот она, прорвалась! Взмывает над вашими головами, как цунами. Я хорошо знаю, что будет дальше. Я готов. Давно готов. А вы?..»

Я снова беру белую трубку.

– Что ты предлагаешь? – спрашиваю строго.

– Вариант седьмой, – чуть слышно выдавливает из себя САМ.

– А почему не третий? – ехидно спрашиваю я.

– Петрович… Я не могу. Я боюсь. Я хочу жить. Я уеду. Ты же знаешь, у меня дети, внуки… И… И мы так не договаривались.

– То есть ты не хочешь отдавать долги? Понимаю. А за тобой их так много…

– Я знаю, знаю… Но пойми, я – чист. Я кристально чист. А если уйдешь ты – половина вопросов снимется. А вторую половину я закрою своими людьми. Ну как?

Ну конечно… За то, что дергаешь мироздание за усы и усики, тоже нужно платить, думаю я. И высшая плата – к сожалению, не жизнь, как считает этот плебей. Как считают все они. Самое дорогое – имя.

– Хорошо, – говорю я, – когда это должно произойти?

– Завтра вечером, – оживляется трубка. – Сценарий: утром отправляешь семью за границу… Куда хочешь? Называй любое место… Дальше так: охрану отпускаешь, одного оставляешь на лестнице. В полночь заходишь в ванную… перед тем, как сделать это – включишь воду. Все. Извини, что такое говорю. Но сам понимаешь, кто же это скажет, если не я…

– Хорошо, – повторяю я, – прощай!

– Да господь с тобой! – гудит трубка. – Как будто и правда прощаешься…

– Да пошел ты! – Я отключаю телефон. Кажется, навсегда.

Теперь можно выпить что-то покрепче. Например, рюмку «Мартеля». Я поглядываю на часы: два ночи. Свидание закончено (обычно оно длится не больше часа). Сто роз, как положено, уже стоят в супружеской спальне. Дочь, ясное дело, в ночном клубе, ее мать – спит после очередной презентации. Ох, как обидно нарушать эту идиллию звонком!

И жутковато… Все же я не железный. Хотя контракт есть контракт. А дело – прежде всего. В конце концов, три года роскошной жизни, любое желание – неплохая цена. Припоминаю, он мечтал хотя бы об одном годе…

Я беру синюю трубку. Нажимаю кнопку вызова. С каждым гудком на сердце становится все тяжелее. Вот поговорю и выпью валерьянки… Впервые в жизни.

– Слушаю… – шепчет трубка.

Понятно, уже прилег под теплый бочок жены. Моей, кстати, жены.

– Иди в ванную и включи воду, – приказываю я. От этой фразы мне становится дурно: завтра в это же время должно быть точно так же…

В трубке забулькало и зашипело.

– Я готов, Вячеслав Петрович! – угодливо произносит мой голос. – Говорите, что нужно? Свидание прошло замечательно! Она вас обожает. Послушная девочка. Подарила вам запонки со стразами. Я при случае передам.

Я немного помолчал. Не думал, что это так трудно…

– Значит, так… ЭТО должно произойти завтра!

В трубке – шипение воды. Минуты две.

Я представил его лицо и снова пережил тот миг полнейшего ступора, когда впервые увидел… себя, спящего на скамейке в городском сквере на подстеленной под голову газете. В тот день я решил подышать воздухом. Вышел из своего «мерса», вокруг меня было полно охранников… Это меня жутко раздражало. Наверное, уже тогда я подсознательно искал выход. И неожиданно нашел его – в лице бомжа, спокойно дремавшего на скамейке. Его мне подбросила судьба. Позже ребята отыскали его и привели ко мне. Он был поражен не меньше моего. Правда, пришлось сделать небольшую корректирующую пластику, поставить голос – тембр был похож, но интонации неуверенные…