Чтение онлайн

Внезапно Маг остановился и стал внимательно вглядываться вперед, в долину.

— Впереди засада. — сказал он — Что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Я сам справлюсь.

— Эльфы? — спросил Ербол.

— Нет, люди, обычные разбойники. Староста предупреждал меня, что на дороге иногда грабят. А сейчас я их чувствую.

— А почему мы не должны вмешиваться? — спросила Аня — Мы тоже способны справиться с любыми разбойниками.

— Если вы вмешаетесь, то станете подсудными князю. Пока вы ничего не совершили, он не имеет права задерживать вас. А если будет драка с вашим участием, то он будет иметь право судить вас.

— Даже если мы просто защищали свою жизнь? — удивленно спросил Никита.

— В любом случае. Это не значит, что он обязательно обвинит вас в чем-то. Просто вы станете подсудны, а разбираться в деле можно долго. До тех пор, пока кто-то из равных властителей за вас не вступится. Но вы вряд-ли можете такого ожидать. Если это случится, я не смогу помочь вам — он будет в своем праве. Вы должны учесть, что правителю может не понравиться, если по его земле будут разгуливать люди из другого мира. Пока вы не совершили ничего на его земле, он не имеет прав на вас — нарушить закон в присутствии мага ни один правитель не решится. Конечно, может быть он и не захочет вас задерживать, но лучше не рисковать.

— А тебя он не может задержать? — поинтересовался Ербол.

— Нет. Никто не может задержать мага кроме другого мага. Что бы ни совершил маг, он подсуден только другим магам. Я имею право защищать свою жизнь, жизнь людей или эльфов, а еще могу убить разбойников по просьбе старосты деревни. Так что мне ничто не грозит. Самое большее, что может князь, это подать жалобу совету магов. Но не на смерть же разбойников он будет жаловаться.

После этого отряд продолжил путь в молчании. Ожидание предстоящего нападения нервировало Никиту, а вот Аня с Ерболом кажется нисколько не беспокоились и даже проявляли интерес к приключению. Да это же действительно настоящее приключение из любимых когда-то книг — схватка с настоящими лесными, ну, горными разбойниками и с участием настоящего мага. Но почему-то вблизи это уже не представлялось ни увлекательным, ни романтичным. По большому счету таких приключений и на московских улицах в конце двадцатого века можно было найти сколько угодно. Ну чем эти разбойники отличаются от обычных молодых людей с вечерних улиц? Разбойники грабят ради денег в основном, чтобы жить не работая, а отвязанная молодежь ради развлечения, и тоже чтобы жить не работая. Но ведь и разбойники не прочь развлечься за счет жертв, а вечерняя молодежь не прочь пополнить свой кошелек еще на пару бутылок. Все отморозки одинаковы, как бы они не назывались и в каком бы веке не творили свои мерзости. В традиционном обществе к таким относятся еще хуже, чем в политкорректном обществе конца двадцатого века. Так что нарушившие закон общества оттягиваются уже по полной — их больше ничто не сдерживает. Все равно их судьба — высокий сук и короткая веревка. Так и в двадцатом веке было то же самое — хоть кошелек спер, хоть человека зарезал, а все одно тюрьма. Четыре года за кошелек или пять за убийство — уже не так важно. Если жизнь человеческая ценится не дороже денег, то как ее будут ценить те, для кого высшая ценность даже не деньги, а бутылка? То-ли Никита старый стал, что посетили его подобные мысли, то-ли освоился в родном уже двадцать втором веке настолько, что стал ценить его спокойную неторопливую жизнь, так способствующую учебе и науке. Когда приключения тела только во время отдыха в турпоходе, а приключения духа все время. Вот и сейчас, на кой черт он тут бродит по каким-то пыльным дорогам среди немытых людей и эльфов, когда не изучена до конца теория гравитации, да и программирование на метаязыке еще остается темным лесом, полным настоящих чудес и тайн? А Аня с Ерболом — им ведь не разбойники интересны, а то, как будет действовать в этой ситуации Маг. В своих силах и безопасности они уверены, а интриги князя древнего городишка — фигня полная. В крайнем случае Никита всегда вернет их безопасно в родной мир, где можно описать свои приключения в диссертации и повысить свой научный рейтинг. А Никита вот пока не понимает свое предназначение в этой жизни, только чувствует, что оно есть, и что это не лазить по древним городишкам в поисках непонятно чего.

Не было ни залихватского свиста, ни стрел, картинно втыкающихся у ног путников. Просто на дорогу вразвалку вывалилась толпа неопрятных мужиков. А рожи-то у них дебильные до тошноты — вон как Аня покривилась. Ей, понятное дело, в новинку, а Никита в своем родном веке на таких кадров успел уже насмотреться по телевизору в криминальных программах, да и в натуре случалось не раз видеть. Так ведь не киношные пираты-разбойники с мордами актеров на пьянке, а настоящие, у которых интеллигентностью и не пахло — даже слово такое в этом мире еще не появилось. То есть эквивалент этого слова, понятное дело. Ну и предводитель их — узнать предводителя можно было с первого взгляда — тоже не «дездичадо», а самый натуральный бандит. Который предводитель не потому, что умнее, а потому, что более жесток и силен и, пожалуй, более глуп, чем остальные. То есть не волнуется о последствиях, а сперва убивает и потом уже не думает. Место для засады здесь конечно очень хорошее — кругом скалы. Есть где спрятаться, есть куда уходить от преследователей, если потерявшие терпение местные власти пошлют против разбойников воинский отряд. Никита оглянулся — сзади дорога тоже перекрыта. Тоже обломы с дубинами и злобной радостью на тупых харях. Да ведь это они на Аню глядят — давно видать женщины не видели, а такой красавицы — никогда. От этой мысли Никите стало так гадко, что он готов стал зубами грызть этих скотов, несмотря даже на свою брезгливость и их гнусную вонь. За себя-то он не боялся нисколько, и все волнение его прошло, едва он увидел разбойников. Таких вахлаков он и один бы расшвырял не глядя, тем более, что бронекомбинезон, да еще способный в случае нужды увеличивать силу мышц, обеспечивал ему полную неуязвимость. Он бы и без бронекомбинезона справился. Месяцы тренировок с Угомоном и Аней, оказывается, научили его мгновенно определять уровень противника по стилю движений. Это не эльфы — бойцы быстрые и ловкие, хотя и менее быстрые, чем адепт боя даже низшего уровня, вроде Никиты. А эти и против эльфов меньше, чем пятеро на одного, не потянули бы. Но вот морды их, глаза — такая гнусь…

Никита не слышал, о чем разговаривали Маг и предводитель разбойников. Но только кончился этот разговор быстро: Маг вдруг вскинул руки и громко произнес какое-то слово. Непонятное, тем не менее оно вызвало в Никите внутреннее потрясение и остро царапнуло по всей коже сразу. Никита не был уверен, было ли это, но ему показалось, что из пальцев Мага брызнули голубые искры и потухли в разбойниках. Потом Маг быстро повернулся, пошел назад, еще раз произнес то же слово, брызнул искрами… и все! Разбойники остались стоять где стояли и как стояли. Все это напоминало детскую игру в «морская фигура замри», однако страшные гримасы разбойников к веселой игре отнюдь не подходили. А Маг спокойно пошел дальше, жестом руки пригласив за собой землян.

— Ты убил их? — спросила Аня.

— Нет, они живы, все видят и понимают. Они лишь не могут двигаться по своей воле. Так и будут стоять тут, пока не упадут от истощения. А потом будут лежать, пока не умрут.

— И им никто не сможет помочь?

— Никто кроме мага.

— И ты можешь так любого убить?

— Эльфы не поддаются этому заклинанию, только люди. Хотя вы тоже пожалуй не поддались бы. Но я конечно пробовать на вас не буду — Маг сухо улыбнулся.

— Мне показалось, ты говорил, что маги не убивают — заметил Никита.

— Я говорил, что маги не убивают силой смерти.

— Никита, в таком обществе это не жестокость, а необходимость. — поддержала Мага Аня — Хотя для нас это жестоко, но все определяется условиями жизни. При такой нищете сохранять жизнь убийцам жестоко по отношению к нормальным людям.

— Они пока еще не мертвы. — сказал Маг — Скоро мы будем в городе, если князь решит их пощадить, то он прикажет их привезти, и я сниму заклятье. Только не думаю, что он будет так утруждать своих людей, разве что захочет устроить казнь на площади.

В общем-то Никита был полностью согласен с Магом и Аней. Но одно дело убить в бою, защищая свою жизнь — он уже пережил это, хотя воспоминание будет сидеть в его душе вечной незаживающей раной. И совсем другое дело видеть пока еще живых, но обреченных умереть вскоре. Умереть в мучениях от жажды, или, может быть, их живьем будут пожирать дикие звери, птицы будут выклевывать им глаза, а они даже не смогут отмахнуться. И пусть они сто раз заслужили такую участь, но видеть и равнодушно уйти своей дорогой, не помочь… А Маг вел их дальше — в этом мире свои законы, не их дело соваться в чужой монастырь со своим уставом. И правильно! Никита вспомнил, как уже совались чужаки со своими «гуманными» запретами в его страну тогда, в конце двадцатого века. И что ничего хорошего для страны из этого не вышло. Так ведь потому и совались, что не помочь — навредить хотели. Теперь-то он это хорошо понимал.

В молчании пересекли долину с нешироким ручейком, через который был перекинут высокий каменный мост. Никита удивился сперва несоответствию размеров, но потом сообразил, что после дождя наверное ручей превращается в бурную реку и меньший мост просто снесло бы. За ручьем дорога вновь стала подниматься в гору, исчезая просто в никуда — в отвесную каменную стену.

— А как у вас наказывают преступников? — спросил Маг у Ани — Вы сочли меня очень жестоким, но что же делают с ними в вашем мире?

— У нас просто нет преступников. То есть, преступников в вашем понимании. Раньше все было как у вас, и казнили очень жестоко. А сейчас преступников нет.

— Вам удалось изменить природу людей? Ты говорила уже, что у вас нет войн, и я вижу, что ты не обманываешь, а теперь вот говоришь, что нет преступников. Но я не понимаю, как такое может быть. Ваша природа иная, чем у здешних людей? У эльфов тоже нет практически войн между собой и преступников.

— Просто наш мир стал очень богат с тех пор, как мы научились делать машины. Машины работают на нас и делают всего столько, что всем хватает. Никто не голодает, у всех есть одежда, жилье. И никому не позволено иметь больше, чем другим. И еще никто не надрывается на работе, работают потому, что это интересно, потому что только отдыхать скучно. Потому у нас почти нет причин для преступлений. И еще невозможно совершить преступление и остаться не узнанным, не пойманным. В таких условиях только сумасшедший может пойти на преступление, которое не принесет ему никакой выгоды. А сумасшедших не наказывают, их лечат. У нас природа людей не изменилась, но природа людей не в том, чтобы желать зла, совершать преступления. Природа людей в том, чтобы приспосабливаться к любым условиям. Когда грабители, убийцы могут жить лучше, чем соблюдающие законы, люди приспосабливаются и становятся грабителями и убийцами. А когда жить честно, не причинять зла другим выгоднее, люди и к этому приспосабливаются и преступники исчезают. А то, что ты сделал — да, нам тяжело было увидеть это, но я понимаю, что в вашем мире по другому и нельзя. Законы должны соответствовать условиям жизни, не бывает правильных везде и всегда законов. У нас они одни, у вас другие. Когда-то вы тоже придете к таким же законам, как у нас, но до этого ваш мир должен измениться.

Виток за витком дорога поднималась все выше, заставляя дыхание пресекаться. Уставшие ноги Никиты уже начали запинаться о камешки, когда Маг наконец объявил привал. Здесь дорога расширялась, образуя большую площадку, судя по кострищам обычно служившую местом привалов, а потом исчезала огибая большую скалу.

— Дальше дорога пойдет через гору. — сказал Маг — Там темно, а у нас нет факелов. Можно было приготовить их в долине, но встреча с разбойниками слишком вас взволновала. Придется обходиться так — я вижу и в темноте, а вы будете держаться за меня. Дорога там ровная, так что пройдем и без света.