Чтение онлайн

Аня улыбнулась: — Нам факелы тоже не нужны, свет у нас всегда с собой.

Огибая скалу, путники нацепили на головы фонари-циклопы. На Ане этот утилитарный предмет выглядел как диадема. Тонкая упругая лента, прижимающая пышные волосы, сияла золотом, хотя была сделана из пластика, а граненый монокристалл фонарика сверкал драгоценным самоцветом. Когда на входе в тоннель фонарь вспыхнул, Аня и вовсе превратилась в повелительницу эльфов украсившую себя Сильмариллом. Нет, не здешних взаправдашних эльфов, а земных, мифических. И не себя Сильмариллом, а собой украсившую Сильмарилл — Никита предпочел бы этот вариант. Вспомнилось: а во лбу звезда горит. Откуда Пушкин узнал, подсмотрел этот образ? Или он тоже был скрытым магом, ловил смутные видения будущего? Но Аня сейчас стала для Никиты прекрасней любой Царевны-Лебедь.

Разверстый зев тоннеля, уходившего в черноту, поразил Никиту. Искусственное происхождение было очевидно по правильной форме и сглаженным, словно полированным стенам. Вход украшал изящный орнамент из вьющихся растений, чередующихся с загадочными рунами, подобными танцующим стрекозам. Первые встреченные образцы здешней письменности Аня аккуратно запечатлела своим мобильником. Прямой как стрела путь уводил в черноту. Им предстояло путешествие то ли через Морию, то ли путями мертвых — сквозь горы. Такие ассоциации напрашивались сами собой. Только здешний путь не припас для них никаких опасностей. Простой торговый тракт и не более того. И никаких орков или разбойников там не будет — никто не решится делать засады в прямом тоннеле без ответвлений. Ведь если добыча окажется сильнее, то у нападающих не будет никаких шансов на спасение. Потому разбойники и устроили свою базу в долине, что там легко отступить, скрыться. Нужно очень большое войско, чтобы обыскать весь скальный лабиринт. Это все рассказал Маг, и историю циклопического сооружения тоже.

Этот тоннель проложен приморскими эльфами с помощью эльфийских магов, размягчавших камни силой смерти. Это было во время первой войны людей с эльфами. Тогда через тоннель приморские эльфы получали подкрепления от лесных эльфов загорья. Однако ничего хорошего у них не получилось — люди проиграли войну, но победители понесли такие потери, что племя вымерло, а новые пришельцы из-за моря столетие спустя заняли опустевшие земли. С тех пор эльфы избегали больших войн с людьми. А поселившиеся здесь люди уже сами ограничивали приток иммигрантов с той стороны — им тоже перенаселение и война были не нужны. Установилось равновесие.

Как раз после той войны и появились первые маги, объединившие две расы. Тогда уцелевшие эльфы вели генетические эксперименты с остатками побежденных людей, пытаясь повысить плодовитость своего вида. Но у них ничего не получилось. Человеческие ли женщины рожали детей от эльфов, или эльфийки от человеческих мужчин, все дети росли очень медленно и оказались совершенно бесплодными. Хотя обладали очень высокими магическими способностями, которые практически совершенно отсутствуют у людей и довольно редко встречаются у эльфов. Сам Маг относился к тому первому поколению. Да собственно с тех пор другого и не появилось, хотя люди и эльфы в некоторых местах общались и даже торговали. Порой вспыхивала любовь, образовывались временные смешанные пары, но настоящих семей не возникало. Слишком разная природа у людей и эльфов, да и кому захочется, чтобы его дети были бесплодны и род пресекся. Так что новые дети от смешанных пар рождались редко. К счастью, эти маги оказались исключительными долгожителями. Они подчинили себе и тех магов, что были чистыми эльфами, создали сообщество, которое помогает поддерживать равновесие между двумя расами.

Когда Маг упомянул, что тоннель длиной более чем в четыре часа пути совершенно прямой, так что можно от одного его конца видеть другой, Аня немедленно потребовала потушить фонари. Некоторое время шагали в полной темноте, К счастью пол оказался действительно ровным, как в бальном зале, так что темп передвижения не замедлился. Потом Никита увидел далеко перед собой тусклую звездочку и сообразил, что выход так и должен выглядеть на таком большом расстоянии. Путеводная звезда вела их сквозь мрак. Оглянувшись, Никита увидел сзади такую же звездочку поярче — они успели довольно далеко уйти от входа. Потом долго шел сквозь мрак к звезде впереди — никто не захотел включать свет. Идти можно было и так, а однообразно голые стены тоннеля при свете действовали угнетающе. Постепенно Никита стал различать все вокруг себя в очень тусклом свете далекой звезды — глаза наверное привыкли. С каждым шагом он видел все яснее и яснее. Как же удивительно устроен человеческий организм: глазам, оказывается, нужно невероятно мало света, чтобы что-то видеть. Достаточно лишь повысить их чувствительность долгим пребыванием в темноте, и глаза сравниваются по возможностям с лучшими электронными приборами. В начале двадцатого века в лаборатории Резерфорда студенты собственными глазами различали вспышки от попадания единственной элементарной частицы в экран из люминофора. А древние астрономы видели звезды, от которых в глаз попадает лишь шестьдесят квантов света в секунду. Какими же удивительными должны быть способности эльфов, зрение которых намного лучше человеческого! Ведь наверняка строители этого тоннеля не пользовались факелами — им хватало той малой толики света, что доходила сюда от входа за много километров. А стены тоннеля на этом участке не были уже гладкими, а были покрыты сплошь таинственными знаками эльфийской письменности.

— Аня, ты не хочешь заснять эти письмена?

— Какие письмена?

— Эльфийские письмена на стенах тоннеля. Ты их не видишь? Давай включим свет и заснимем.

— По моему у тебя бред, Никита. Здесь же тьма полнейшая, как ты можешь видеть какие-то письмена?

— Ты видишь выход из тоннеля? У меня глаза привыкли и света достаточно, чтобы я видел вас, Мага, письмена на стенах.

Ни включенный свет, ни датчики мобильников не позволили обнаружить на стенах никаких знаков. Едва включили свет, Никита тоже перестал их видеть — стены оказались ровными и гладкими. Глюк, самовнушение? Ситуацию разрешил Маг, до этого с любопытством наблюдавший за землянами.

— Здесь действительно есть на стенах письмена. Только никто из людей не был до сих пор способен их увидеть. И из эльфов лишь немногие видят. Никита действительно сильный маг, и видел эти письмена он не глазами. Похоже, ваши машины тоже не способны различить их.

Только после этой речи Никита понял, что он увидел письмена в изнанке мира. Изнанке этого мира, иномирья. Он вошел туда, когда обычные органы чувств перестали давать ему достаточно информации, и сам не заметил, как это произошло. Возможно, единственная далекая звезда выхода из тоннеля помогла ему, ввела в гипнотический транс. Вот тебе и Элберет-Гилтониэль! Значит способность входить в изнанку мира, как это назвал Тепе, не просто любопытный трюк, а очень полезная на практике штука — так можно видеть в полной темноте.

А Аню не так поразило очередное проявление магии, но ее профессия требовала своего:

— А что там написано?

— Не знаю — ответил Маг — и никто не знает. Это тайный язык магов приморского племени эльфов. В то время у каждого племени был свой тайный язык, хотя обычный разговорный язык был и остался одним и тем же у всех племен. Когда те маги обучали нас, молодых метисов, они не научили нас своему тайному языку, так что теперь он утерян.

— А способ, которым были сделаны эти невидимые письмена, ты знаешь?

— О, способ — в этом нет ничего сложного. Для магов, конечно. Я тоже могу писать таким образом и каждый маг может. И каждый маг может без труда видеть эти надписи. Утерян лишь язык.

— Может быть вы с Никитой тогда срисуете эти надписи и мы попробуем расшифровать? — предложил Ербол — Это не только нам будет интересно, но и вам.

— Не стоит, — возразила Аня — шансов на расшифровку у нас практически нет. Мы не знаем ни культуры эльфов, ни их обычного языка. Ербол, ты что, не знаешь, как редко даже на Земле удавалось расшифровывать надписи на неизвестном языке. И каких трудов это стоило. А ведь здесь другой мир, здесь все незнакомое. И тем более эльфы, не люди. А времени на ручную срисовку мы много потеряем.

Ербол был разочарован, и Маг кажется тоже:

— Значит ваши машины не могут видеть эти знаки. Жаль, мне бы тоже очень хотелось знать, что здесь написано.

— Сейчас мы ничего не сможем сделать. Может в нашем мире другие и смогли бы, но на это ушло бы много времени. А здесь сейчас… К тому же для расшифровки нужно много знать о создателях этого языка — их культуру, обычаи. А мы о них ничего не знаем.

Фонари вновь погасили и Никита теперь уже сразу стал видеть в темноте. На стенах тоннеля опять вспыхнули таинственные знаки, в свете которых он уже совершенно отчетливо видел Мага и своих друзей. А Маг продолжал разговор:

— И все-же как интересно встретить людей из другого мира. Сколько же нового мы можем узнать друг от друга.

— Не так и много, — возразила Аня — как тебе кажется. Наша цивилизация пошла по тому пути, который у вас, как мне кажется, выбрали люди. И мы обогнали ваших людей на много столетий. Однако мы мало что можем вам дать. Не потому что не хотим или боимся — даже то, что знали наши предки двести-триста лет назад, было бы для ваших людей откровением. Но вы просто не сможете принять эти знания, вы к ним не готовы. В вашем языке даже нет слов, которыми можно было бы рассказать об этом. Потребовалось бы много лет, наверное десятилетий, чтобы научить ваших людей чему-то. А сейчас они смогут принять от нас лишь то, к чему готовы, что и сами без нас узнали бы через небольшой срок. Но и мы немногое сможем взять от вас. Вот ты знаешь о магии гораздо больше нас, но мы подошли к магии с совсем другой стороны. Нам не нужно то, что умеешь ты — у нас машины могут делать то же самое другим способом. А то, что нужно нам, ты нам рассказать не можешь, нам все равно придется самим узнавать это, наблюдая за тобой. Просто пути у нас слишком разные. Разные системы знаний, разные языки. Чтобы что-то получить друг от друга, нам нужно проходить весь путь от начала до конца.