Чтение онлайн

Последняя трапеза в иномирье. Вечерний завтрак. Ербол и Сепе, чувствуется, что устали. И глаза у них красные. Аня намного лучше выглядит. Хоть и не спала, а все равно немного отдохнула рядом с Никитой. Забавно все это. Ведь вчера и день был не слишком утомительный, и что такое одну ночь не поспать? Как говорится, вроде и не пили. Нервное напряжение, усиленная работа мозга — последние часы они качали информацию баррелями. Аню все это куда меньше интересует. Она ведь не деталями занималась, а пыталась общую картину сложить. И когда в общих чертах все встало на места, решила, что пора назад. Хитрая она, недаром хочет быть в числе правителей. И суть этого искусства понятна в ее действиях: уловить то, чего хочет большинство, и высказать это раньше других.

Никита ел, почти не чувствуя изысков здешней сыроядческой кухни. Ербол отрешенно ковырялся в тарелке, беседуя с Магом и Целителем. Эльфийка не участвовала в трапезе, тихо сидела у стенки, разглядывая людей огромными восторженными глазами. Аню, кажется, тоже больше интересовали соотечественники. Странно, кстати, а ведь Никита прекрасно понимает, на кого глядит Аня, хотя глаза ее прячутся за совершенно непрозрачными кристаллами ноктовизоров. А у Никиты сердце поет: домой, домой! И ведь нельзя сказать, что ему этот мир не понравился. В целом он ничуть не хуже того воображаемого мира Средиземья, лучше даже. Не встретилось здесь того Абсолютного Зла, да и Добро оказалось вовсе не с такими кулаками и манерами грозы пятого класса. Очень даже приличные люди тут живут, а девчонки так и вовсе симпатяшки. А эльфы, так вообще ребята замечательные. И никакого расового высокомерия истинных англосаксов, характерного для тех, мифических. В общем, тут очень даже неплохо оказалось, гораздо лучше, чем можно было бы ожидать. А вот все равно так радостно кажется вернуться. Наверное дело в том, что для Никиты родной мир такой же новый и неизученный, как и этот, чужой. Но в том жить, а потому он куда интереснее. Остальные-то его знают, привыкли. А он еще даже на Луне не побывал. И теорию гравитации не доучил. И еще неплохо бы побывать на Марсе, спутниках Юпитера, Сатурна. И ведь в принципе можно. Конечно, дальше Луны свободного доступа нет пока, инфраструктура не справилась бы с потоком туристов, но летают туда очень многие. И уж иллювизором-то и вовсе ничего не мешает воспользоваться — почти полный эффект присутствия. Что Космос, он ведь и Землю даже не посмотрел, все занят был. Дальше Мадрида и не выбирался. Один раз слетали только с Аней на атолл — в океане искупаться, поваляться на пляжу белоснежном коралловом под пальмами. Так ведь океан он и в иномирье даже океан. Просто много соленой воды. А вот в Рио, Аня говорила, карнавал традиционный все еще устраивают каждый год. А Никита не был. И не ездил на гризли по Скалистым горам. Есть, рассказывал Ербол, такое развлечение: генетически измененные медведи с дружелюбным характером заменяют и лошадей и собак. И еще можно поохотиться с гепардами на антилоп в Африке. И еще можно учиться, чтобы занять место среди людей по праву, а не по случайности. Никита сможет, сейчас он в этом уверен. Не говоря уж о том, что учиться с помощью Володи здорово увлекательно оказалось.

После еды шла подготовка к возвращению. Решили оставить часть снаряжения. Остатки еды — незачем тащить с собой. Так и не использованные надувные лодки. Здешним они не только познавательную ценность представляют, пленка и насосы ведь практически вечные. Детектор ядов Целителю, да наверное и Магу скажет о земной жизни куда больше, чем отравленные защитными виробами пробы крови и тканей. Мобильники оставлять не стали — слишком долго объяснять, как с ними работать. И другую сложную технику тоже. А вот ножи и саморез эльфам послужат в качестве забавных игрушек. Конечно шансов, что они познают самостоятельно секреты сверхпрочной керамики, нержавеющих монокристаллических металлов, конденсатора и мотора, очень мало. Нету, считай, но ведь ножи можно использовать по назначению практически вечно, а саморез не очень опасен в обращении. А когда заряд истощится, можно его и разобрать. Может быть местных гениев это натолкнет на какие-нито мысли о механике. В принципе, конечно, можно было бы оставить все, кроме информации и биологических образцов. Домой можно и голыми вернуться. Комбинезоны и рюкзаки, однако, решили взять. Рюкзаки слишком просты, с первого взгляда понятны, а в работе бронекомбинезонов здешним все равно не разобраться. И вообще так как то удобнее. Никита не участвовал в этом, только отрешенно наблюдал. А Маг наблюдал за ним и, кажется, единственный здесь понимал, что сейчас Никита чувствует. Во всяком случае сам Никита чувствовал соединяющую его с Магом ниточку. Это телепатия? Возможно. Хотя Никита был уверен, что мыслей его Маг читать не может, а лишь состояние понимает. Может это и чувствуют эльфы по отношению друг к другу? Обратив внимание — внутреннее, а не внешнее, на эльфийку, Никита кажется тоже ее понял. То есть не мысли прочитал, не чувства даже, хотя последнее было проще простого — чего там читать, а как-то ее сущность ощутил. И это ему очень понравилось, потому что девушка была очень симпатична не только внешне, но и внутренне. В ней были детская, непосредственная готовность удивляться и радоваться, доброта, сострадание — недаром она в медицину пошла, доверчивое отношение ко всем незнакомым. Молодость, конечно. Хотя девчонка наверняка была не моложе его, но себя он чувствовал глубоким стариком по сравнению с ней. Он ведь жил в двух эпохах своего родного мира, да теперь еще чужой увидел. А человека не годы старят, а знания, пережитое. Вот Аня была сперва старше него, потому что он новую эпоху не знал, не принимал. А сейчас Никита в нее врос и постепенно становится старше Ани. Вот и сейчас силы в нем немеряные гуляют. Вот сейчас он готов и Аню и Ербола и Сепе взять своей ментальной силой и унести обратно в свой родной мир. И ему даже плевать, что они об этом думают. Ему даже физический контакт, как когда сюда прыгали, не нужен вовсе. Он это может проделать не сходя с места. Но, ладно, так и быть, подождет, пока они закончат.

— Тебе не помешает, если мы будем присутствовать при вашем возвращении? — тихо спросил Никиту Маг.

Возвращались с улицы. Последние шаги по чужому миру, миру, которого нет. Заходящее солнце… не Солнце, а чужая звезда, оживляющая чужую планету, озаряет своим светом листву деревьев. И листва из зеленой стала багряной. Так Никите и запомнится тревожный багряный цвет чужого мира. На самом деле хорошего, доброго мира. Последние шаги по этой чужой траве. Провожающие — Маг, Целитель и эльфийка. Никита понимает — о гостях здесь знают многие, но чувствуют, что многолюдье… многоэльфье могло бы помешать настройке Никиты. И потому остаются дома. У них свои способы распространения информации, отличные от газет двадцатого века Земли или сетевых каталогов двадцать второго. Но немногим менее эффективные. Только уважение к делам и чувствам других, равных, такое же, как в двадцать втором, не двадцатом веке Земли. Потому и не пришел никто, чтобы не мешать. И еще Никита чувствует, что теперь Мага тут тоже будут принимать как своего. Раньше не принимали, а вот теперь будут. И оказывается Маг тоже что-то чувствует. Хотя и иначе, чем Никита.

— Я знаю, вы решите не ходить больше в наш мир. Но также и знаю, что мы еще встретимся. Может вы измените свое решение, или я сам отыщу к вам дорогу, но мы еще встретимся. И встретимся как старые друзья.

Хорошее напутствие.

— Если ты сам придешь в наш мир, то любой его житель встретит тебя как друга. — это уже Аня сказала.

Силы в Никите бурлят, только бы удержать, использовать как надо. Четверо обнялись и стали одним существом. Аня отдалась Никите с готовностью. Не физически, сексуально отдалась, а мысленно. Но кажется у нее это почти то же самое. Сепе вошел в контакт спокойно, а вот Ербола пришлось ломать. Не хотел он отсюда уходить. Согласился с большинством против своей воли. Но сейчас Никите это — раз плюнуть. Он бы и настоящее сопротивление сломал, любого подчинил бы своей воле. Незачем, не враги ведь. Вот сигнал-ощущение Тепе, вот комната. Иномирье разверзлось, поплыло радугой, смазалось и исчезло. А вокруг знакомые стены комнаты перехода. За тонкой биозащитной пленкой приветственно поднял руки Тепе.

Вот и все. Окончилось приключение. Ноги Никиты подломились, и он опустился на пол. Аня тут же склонилась к нему. Жаль, что она не обладает теми же чувствами, что Никита. Тогда бы она поняла, что ее испуг не оправдан, что с Никитой все в порядке. Просто переход требует слишком много сил. Впрочем, сейчас и Никита потерял это чувство. Прошептал лишь непослушными губами:

— Анечка, не волнуйся, все нормально.

И опять, как в тот раз, блаженство обнявших его нежных рук, прижавшегося упругого тела быстро восстановило силы. Не хотелось отрываться, но пришлось, встретив веселый взгляд Тепе. Конечно переход вчетвером — тяжелая штука, но если каждый раз награда будет такая… Последними отголосками чувствуется нетерпение Ербола:

— Никита, как ты? Восстанавливаешься?

Действительно, потря сил — это не смертельно. Да и не физическая же потеря. Потому восстанавливается быстро. Однако, нужно будет потом попытаться прояснить, почему мозг быстрее это делает, чем мускулы. С Эриком, что ли, поговорить.

— Нормально, уже проходит. — Никита смог подняться. Конечно жаль от Ани отрываться, но шестое чувство ему говорит, что в дальнейшем ему это много бонусов прибавит. — Что делать надо?

— Так здесь к вечеру идет уже. — сказал Ербол. Быстро, однако, он сориентировался. — Мы с Сепе устали, ты тоже не в себе. Сейчас пройдем биоконтроль, помоемся и разбежимся по домам спать. А завтра, как проснемся, соберемся тут и будем делать официальные отчеты о путешествии. Компы пока оставим Тепе, пусть он разбирается с материалом.

По дороге домой Аня молчала, думая о чем-то своем. И потом направила гравикар почему-то не к балкону, а на крышу дома. Когда гравикар опустился, Аня направилась не к лифтам, а к краю и, облокотившись о парапет, долго глядела на темный мир внизу. Никита стоял за ее спиной, не зная, что делать. Громадный квадрат крыши, плохо приспособленный для прогулок, был пуст в этот ночной час. Только из центра его время от времени со свистом вылетали рейсовые баллисты. Здесь, на почти двухкилометровой высоте, июньская ночь оказалась ощутимо прохладной. Ленивый ветерок уже пробрал Никиту сквозь тонкую футболку. А смотреть на Аню в ее легком платьице Никите было холодно до мурашек. Обнаженные плечи ее казались такими хрупкими и беззащитными. Хотелось подойти и обнять их, согреть. Никита колебался, не зная, какие права дает ему дружба, на которой настаивала Аня. И, решившись наконец, подошел и обнял. Плечи оказались теплыми и такими нежными, что Никита замер в блаженстве.

— Мне показалось, что ты замерзла немного.

Разумом Никита понимал полную нелепость этой фразы. Конечно Аня не могла замерзнуть на легкой ночной свежести. Ей и купание в снегу в настоящий мороз было бы нипочем.

— Чуть-чуть. Так гораздо лучше, спасибо. — ответил ласковый голос.

Аня выпрямилась, прижав ладошками пальцы Никиты, ее пушистые волосы щекотали губы. Никита готов был стоять так всю ночь, глядя на медленное движение сверкающего звездоворота. Так продолжалось долго, или коротко — он не заметил, пока над горизонтом, приветствуя полуночную зарю севера, не вспыхнул яркий край Луны.

— Скоро Купала. Пойдешь со мной на Купалу, Никитушка? Это очень веселый праздник, но я давно на нем не была. Туда одной скучно ходить, а все мои подруги давно уже ходят вдвоем.

Никита просто не верил своим ушам — волшебная ночь принесла ему новый драгоценный дар. Конечно он пойдет с Аней на Купалу и это будет лучшим, самым прекрасным праздником в его жизни. Наивный, он еще не подозревал, сколько праздников подарит ему Аня в будущем. И каждый новый будет лучше всех предыдущих.

Аня разомкнула кольцо его рук и пошла к лифту. А в стремительно падающей кабине она вдруг прислонилась к Никите и сказала томным голосом:

— Устала я что-то от этих иномирских приключений, даже ноги еле держат. Так хочется, чтобы кто-то меня на руках до дома донес.

И Никита тут же подхватил Аню на руки. Чудеса продолжались, твердое бедро с удивительно гладкой кожей лежало на его ладонь — Никита даже дыхание затаил, чтобы не поцарапать его своими грубыми пальцами, а правая рука обнимала гибкий тонкий стан. Прелестнейшая в мире головка уютно легла на его плечо, согревая дыханием ключицу, а изящная рука крепко обняла его шею. Это ведь уже не поход, где многое позволено в дружеской поддержке. Это уже дом, где не требуется уже такая поддержка товарища. Здесь ведь беды не бывает — все человечество поможет во всем, кроме личных проблем. А это уже личное — личнее не бывает. Другая Анина рука слегка поглаживала грудь Никиты. Он готов был стоять так всю ночь. Аня казалась ему одновременно невесомой и тяжелой. Тяжелой не как груз на плечах, не как Анна на шее, а тяжелой от переполнявшей ее энергии, силы, женственности. Настоящая подруга, мать твоих детей, цель и опора мужчины. Такая тяжесть не утомляет, а прибавляет сил, делая их неиссякаемыми. Перед глазами Никиты соблазнительно белели обнаженные колени и захотелось склонить голову, прижаться к ним губами, ловя пьянящий запах кожи. Однако Аня угадала его желание и ее пальчики ласково но непреклонно легли на губы Никиты, останавливая порыв. Все равно счастье.