Чтение онлайн

Такое свойство не означало, что между эльфами всегда царило единогласие. Мысли-то они читать не могли и учились обычным способом. А поэтому разный опыт часто приводил к разным мнениям по одному и тому же вопросу. Но вот дальше все шло не как у людей. Потому что суть спора сразу становилась ясна окружающим — идет речь о самом деле, или уже о чистом самолюбии, желании победить даже если неправ. И тот, кто не мог убедить других, вынужден был признавать свое поражение. А решение большинства, мнение большинства было законом, поскольку для эльфов пойти против воли племени было просто физически невозможно. Вот такой у них оказался биологический коммунизм.

Всю дорогу домой Аня с Ерболом обсуждали удивительное открытие. Увы, у такого свойства были и отрицательные стороны, которых Никита сразу не просек. Плохо, что эмпатия существовала лишь в пределах племени. Попадая в другое племя, эльф не чувствовал окружающих и сам оставался закрыт для них, хотя в принципе и мог включиться в эмпатическое поле через несколько лет жизни в чужом племени. Из-за этого племена оказались практически изолированными как генетические популяции. Конечно племена были достаточно крупны, чтобы опасаться вырождения, да и биологические знания эльфов исключали такую опасность. Но в дальнейшем племена могли стать куда более отчужденными, чем сейчас, начать воевать между собой. И тогда тесная эмпатическая связь внутри племен полностью исключит обмен знаниями между враждебными племенами. То есть конкуренция приведет не к ускорению развития, как у людей, а к замедлению. Сейчас-то племена худо-бедно еще сохраняли связи экономические и культурные. Обменивались товарами — экономическая необходимость, и знаниями, ездили друг к другу учиться и просто из любопытства, посмотреть на новые места. Вот и Старший Кузнец в свое время так ездил учиться. Пока еще эльфы помнили, что они — единая раса. Но это пока.

Другой плохой стороной было то, что у эльфов не было такой глубокой социальной дифференциации, как у людей. Не развилось у них классовое общество. А значит и с разделением труда должны быть проблемы, ослаблена социальная конкуренция внутри общества, а это замедляет развитие. Что само по себе может и не страшно было бы, если бы не было на той же планете другой разумной расы — людей. Которые, как ни крути, находятся с эльфами в конкурентных отношениях. Это здесь и сейчас эльфы нашли форму симбиоза с людьми и способны в случае необходимости уничтожить конкурентов. Но ведь на другом континенте люди развиваются независимо от эльфов, а значить рано или поздно вступят в конфликт и победит та раса, которая быстрее развивается. И здесь у людей то преимущество, что в отличие от эльфов они способны выжить в любых условиях. И способны пересечь море, что для эльфов исключено. То есть в любом случае люди будут атакующей стороной, а эльфы обороняющейся. А оборона не может привести к окончательной победе.

Такие мысли Аня высказывала. И Никита сначала уверенный, что эльфы будут господствовать в этом мире, несколько поколебался. Но потом ему пришло в голову предложить сравнить реальную динамику развития рас. Ведь изначально были только люди на всей планете и наверное с примерно одинаковым уровнем развития. Потом, после катастрофы, люди на менее пострадавшем континенте продолжали развиваться в том же направлении. А вот мутанты-эльфы пострадали наверняка сильнее, да и направление развития себе выбрали другое, то есть начали с нуля. Но в результате сейчас вышли на куда более высокий уровень. То есть динамика у них определенно лучше была. В общем-то неизвестно, как у них дальше будет. С одной стороны вроде эльфы быстрее развиваются, а с другой могут вступить в эпоху взаимных конфликтов, которых у них раньше не было. И Аня была вынуждена с ним согласиться, отметив, однако, что для сколько-нибудь достоверных выводов информации все равно мало. И вообще это дело для крупного института, сотен исследователей, а с первого взгляда все одно ничего не понять.

К удивлению своему Никита понял, что он точно знает как вернуться в больницу. А ведь по дороге к фабрике он не особо старался запомнить довольно извилистый путь. Но теперь видит нужные повороты еще до того, как туда свернет Маг или укажет курсограф Ербола. Фокусы улучшенной виробами памяти или что-то другое? Ведь раньше Никита за собой такого не замечал. К сожалению, додумать не удалось — пришли.

На эту вторую половину ночи особых дел запланировано не было. Вчера ведь уже все обсудили с местным эскулапом и почти все обследования провели. Целитель прежде всего сообщил, что с раненым возчиком все в порядке — к завтрашнему кость срастется в результате проведенных процедур и люди смогут отправиться обратно. Не то что он не понимал, что земляне к здешним людям имеют такое же отношение, как и к эльфам, а просто хвастался своими возможностями. И ведь было чем похвастаться, хотя конечно земной медицинский терминал работает все равно быстрее.

После этого сообщения Аня приступила к обследованию эльфийки, как и договаривались вчера с Целителем. К сожалению, с человеческими женщинами такого детального обследования провести не удалось. Впрочем, Аня по этому поводу не слишком огорчалась. Целитель сказал, что анатомических различий между людьми и эльфами, кроме видимых, нет. Разница в характере движений, которая так поразила Никиту при первой встрече с эльфийкой, определялась скорее всего разницей в культурах, способах физического воспитания детей, а не генетикой. По крайней мере на мужчинах-эльфах Аня это уже установила.

Ну вот и довелось Никите рассмотреть вблизи эльфийку впервые. То есть он и раньше их видел при первой встрече, во время первого столкновения с эльфами-загорянами, здесь, в эльфийском городе, на улицах вчера и сегодня. Но вот так, спокойно, в упор, да еще обнаженную — впервые. А посмотреть было на что. Эльфийка, медсестра у Целителя и по совместительству его супруга или любовница — в местных семейных отношениях за такой короткий срок конечно не удалось разобраться, оказалась молодой на вид девушкой, очень гибкой, худенькой, невысокого роста. Лицо совершенно человеческое и очень симпатичное, особенно когда она улыбалась или смущалась. И чем-то очень похожа на Аню. Хотя Аня, для Никитиного двадцатого века девушка весьма стройная и легкая, по сравнению с эльфийкой выглядела настоящей немкой. Монументально, то есть. Но вот удивительная подвижность и энергия были в них совершенно одинаковые. И еще удивительная женственность. Глядя на эльфийку, Никита куда больше взволновался, чем во время купания с массажем в княжеском дворце. И вот еще что интересно: груди у эльфийки острые и маленькие, как у девочки в самом начале полового созревания, волос на теле нет вообще, как у детей, а все одно не выглядит она малолеткой. Сразу видно, что вполне взрослая. Наверное дело в движениях, что как музыка для глаз. Нету ни малейшей подростковой угловатости, щенячьей неловкости и расхлябистости. Каждое движение предельно точно, как у очень опытной балерины. Нет, никогда Никита педофилией не страдал, а вот к этой девушке его очень даже тянет. И ведь не отличишь, что не человек. Глаза-то в темноте домашней огромные и зрачки круглые. А уши под густой шапкой волос не видно. Пока Аня сама ей волосы не откинула чтобы эти уши крупным планом снять. Кстати, тут вот и решается вопрос о форме ушей у эльфов, по которому Никита столько копий сломал в том давнем двадцатом веке. Правда, настоящих эльфов, а не придуманных. Ушки у девушки очень даже ничего. Беленькие, гладенькие, совсем без волос. Ну, при том, что у местных волосы кроме как на голове вообще нигде больше не растут, это не удивительно. Удивительно, что несмотря на отличие формы не выглядят они ни большими, ни уродливыми. То есть большие, вытянутые, но смотрятся как-то очень уместно, мило, изящно. И в результате субъективное восприятие не сходится с объективными различиями. Кстати, уши у эльфов оказались и подвижными еще. Не как у собак и кошек, но в большей степени, чем у людей. Так ведь даже у людей эти мышцы не совсем еще исчезли, а уж для существ, столь зависящих от слуха, они определенно жизненно необходимы.

Когда Аня закончила со сканером и пробами, Эльфийка встала с ложа, одела свои шаровары и тунику. Но как она это сделала — боже мой! Казалось, воздух сам ее несет, а пола она касается только чтобы окружающих не шокировать. И ведь невесомой при том она не казалась, а просто силой, которой земное притяжение не касается. Захочет — будет в воздухе пушинкой плавать, а захочет — каменную стену пройдет не заметив, только пыль сзади посыпется. И при том мила, нежна, глаза огромные смотрят с очень добрым, детским каким-то любопытством. У такой медсестры Никита поболел бы с удовольствием недельку-другую. Хотя конечно Аня ей ни в чем не уступила бы. Никита-то это знает, помнит. И нежность и жуткую силу. К счастью его, только злыми ее руки никогда не были. Так что незачем Никите Целителю завидовать.

Закончив со сравнительной анатомией, немного обсудили и самый животрепещущий вопрос насчет эмпатии.

— Да, — сказал Целитель, — я никогда не думал, что эта разница между нами и людьми требует разных устройств общества. Я, когда принимаю какое-то решение, заранее знаю, согласятся со мной другие, или нет. И я никогда не приму решение, в правильности которого не могу убедить других. И ведь так каждый. А значит нам не нужно кого-то самого главного, который способен принять решение против воли большинства. У нас такой просто бы умер от сознания, что большинство его ненавидит.

— Но разве не может быть так, что твое мнение правильное, а большинство ошибается? — спросил Ербол — И вообще у нас разница во мнениях способствует развитию. Даже есть философская система, которая утверждает, что развитие невозможно без противоречий.

— Я могу быть прав, а большинство неправо, только если у меня есть знания, которых нет у других. Тогда я должен рассказать другим то, что я знаю, почему я пришел к этому решению, и они со мной согласятся. А если имея те же знания, они все же со мной не согласятся, то скорее всего именно я ошибаюсь. Конечно при равных знаниях может ошибаться и большинство, но все же реже, чем одиночка. А разные мнения могут быть и у нас. Понимаете, я не могу идти против воли большинства, не могу действовать во вред большинству. Осознание этого меня просто убило бы. Но я могу не соглашаться с другим таким же как я. Мне такое несогласие было бы неприятно, но ему было так же неприятно. И вообще любое несогласие может исходить или из различий в знаниях, или из того, что мы составили разные мнения не на основе знаний вообще. При различии в знаниях достаточно просто обменяться ими чтобы прийти к согласию. А если знаний для определенности недостаточно, то большинство все равно не поддержит никого из нас. А значит мы будем устранять это несогласие добывая новые знания. Пока не подтвердится чья-то правота.

— Но разве тебе не было бы неприятно, если бы кто-то уличил тебя в ошибке, в неправильном мнении? Разве не естественно для каждого хотеть быть всегда правым? — спросил Сепе.

— Я тебя не понимаю. — Целитель пожал плечами — Конечно я хотел бы быть всегда правым, никогда не ошибаться. Но если я все же ошибся, то как я могу это отменить? Я же не могу сказать, что я прав, если знаю, что ошибся.

Тут он запнулся, обдумывая, судя по удивленному лицу, совершенно новую и поразительную для него идею: