Чтение онлайн

Шум битвы становился громче, запах гари усилился. Когда деревня полностью открылась взору, Рейн увидел объятые пламенем крыши крайних домов. Повинуясь инстинкту, нырнул вбок, под прикрытие сломанной сосны – неподалеку, на пятачке между деревьями гарцевали четверо всадников в черных плащах. «Стервятники», как называли в народе карателей Кремкриха, потому что там, где они появлялись, всегда воцарялась смерть.

Трое, свистя и улюлюкая, поддерживали криками товарища, который пытался втащить на лошадь брыкающуюся девчонку. Та сопротивлялась изо всех сил, что ужасно забавляло карателей. Наконец старший снисходительно произнес:

– Ладно, хватит дурака валять, хозяин ждать не любит. Грух, иди помоги. Двинь ей как следует и вяжи, и без того задержались.

– Да ладно, зато с подарком приедем, – ответил один из всадников, спешиваясь и снимая с пояса моток веревки. – Деревенские-то отбиваются. Может и не удастся никого схватить, а эта сама в руки прыгнула.

Он попытался подойти, и тут же, заорав, выругался, отскакивая назад – платье не помешало девчонке пнуть его в колено.

– А вдруг это парень переодетый? – произнес другой каратель, глядя на пленницу сальным взглядом. – Надо бы проверить. А то привезем хозяину пацана – тумаками не отделаемся.

Всем идея понравилась, и остальные тоже покинули седла.

Понимая, что последует дальше, Рейн выскочил из засады, запустил огненным шаром в того, кто держал девчонку, затем в его приятелей. Старший оказался не промах, отразив удар силовым щитом, впрочем, довольно слабеньким. Каратели выхватив мечи, бросились на Рейна, и тот сделал первое, что пришло в голову – огрел их заклятьем ужаса. От воплей, накрывших поляну, зазвенело в ушах. Визжа и завывая стервятники бросились кто куда.

Девчонку, как и было задумано, заклятье не задело. Не теряя времени на благодарность, она уже неслась к деревне, петляя меж стволами, словно заяц. Рейн бросился за ней.

Он догнал ее почти у самых домов, перед зарослями ольховника. Сбил с ног, прижал к земле и рявкнул:

– Имя!

Вопрос оказался на удивление глупым – Рейн понял это, увидев лицо девчонки вблизи. Он не помнил своей матери, но ее портрет в отцовском медальоне навсегда врезался в память. И сейчас девчонка с теми же чертами лица, с такими же светлыми волосами, только очень сердитая, смотрела на него, хмуря брови.

Рейн понятия не имел, что в глаза лесному народу лучше не смотреть. Словно рыба, он попался на крючок цепкого взгляда, проникающего в самую душу. Даже и не пытаясь вырваться, девчонка смотрела на него, изучая, словно не она, а он, Рейн, был сейчас пленником. И наконец произнесла:

– Кто такая Хайни?

Голос звучал как будто со стороны. Вопреки собственной воле, как будто за него говорил кто-то другой, Рейн ответил:

– Ты.

– Чушь какая, – оттолкнув его, девчонка поднялась, – я не Хайни, я – Онере. Будем знакомы, – она протянула руку.

Рейн ее принял. Мир кружился в бешеном хороводе, и помощь оказалась кстати.

Рейн потряс головой.

– О, я, кажется, малость перестаралась, – без особого сожаления произнесла Онере. – Остикус вечно меня ругает за такое, как будто я нарочно. Ладно, ты как? Нормально? Тогда я побежала.

– Постой, – Рейн схватил ее за руку. – В деревню нельзя, там опасно.

– Эй, убери руки! Ты кто вообще такой? – Онере попыталась вырваться.

– Я твой брат, и обещал отцу тебя защитить.

– Какому отцу? Что ты несешь?!

– Что непонятного? Сказал же, я твой брат!

– Нет у меня никаких братьев! И отца нет. Только мать. Мальцам свои небылицы вешай, дылда пучеглазая. И клешни свои убери! – она дернулась, высвобождая руку.

Рейн отпустил, и девчонка покачнулась, едва не шлепнувшись наземь.

Больше всего на свете хотелось шарахнуть нахалку чем-нибудь поувесистей – память тут же подсказала заклинание Белой Смерти, способное мгновенно превратить нахальную пигалицу в горстку пепла. Применять его Рейн конечно же не стал.

Онере окинула его изучающим взглядом.

– Ладно, не знаю, что за ерунду ты тут наплел, но мне сейчас некогда. Если хочешь, идем вместе, только не мешай, – она развернулась и бросилась сквозь кусты.

* * *

День Онере с самого начала выдался странным. С начала ее разбудил старейшина с дурацким поручением сходить за разрыв-травой, хотя даже ребенок знает, что осенью от нее никакого проку.

Затем возле деревни обнаружились всадники, один из которых, как оказалось, владел магией.

А потом вспыхнула деревня, и появился этот странный парень со своими байками. Вовремя появился, конечно. Но мешаться-то под ногами зачем? А теперь еще увязался следом.

Махнув на него рукой, Онере ворвалась в деревню.

Дома пылали. Со стороны сборной площади раздавались крики, ржание лошадей. Онере хотела броситься туда, но тут повернула голову и чувствуя, как холодеет в груди, бросилась к своему дому.

Мама лежала у разрушенного плетня, усыпанная черепками разбитой посуды. Разметавшиеся по земле волосы из светлых превратились в бурые, теплый платок и кофта на груди тоже пропитались кровью

– Мама! – Онере упала на колени рядом с нею, видя, как кровь алым ручейком течет из рассеченного виска. – Мама!!

Лие открыла глаза, во взгляде мелькнуло узнавание. Губы шевельнулись, и кровь заструилась сильней.

– Онере, дочка, беги. Они пришли… за тобой…

Жизнь покидала ее, как птица открытую клетку.

– Мама, нет!

– Беги, девочка моя… беги.

Бессилие душило Онере, по щекам катились слезы. Она понимала, что ничем не может помочь.

Внезапно ее оттеснили в сторону, и золотистое сияние осветило лицо матери. Рука, от которой исходило это сияние, опустилась ей на висок. А когда поднялась, кровь больше не бежала. Женщина вздохнула, медленно закрывая глаза.

– Она спит, – произнес Рейн. – Просто спит.

Онере присмотрелась, поняла, что он не врет, затем встала и, торопливо вытерев лицо рукавом, произнесла:

– Ладно, я твоя должница.

После чего со всех ног бросилась туда, где кипела битва.

На площади шел бой. Здесь собралась вся деревня – кто с вилами, кто с жердями, наскоро выломанными из плетней. Черные всадники теснили жителей к центру, сбивая в кучу, и уже успели разгуляться на славу – земля была усеяна телами.

Схватив камень, Онере запустила им в голову ближайшего всадника и, сбрасывая накидку, нырнула в бурлящий котел. Удар меча, летящий ей в голову, ушел в сторону, отклоненный заклятьем Рейна. Онере выхватила из-за из-за пазухи мешочек, и в лицо черному всаднику пыхнул белый порошок. Заорав, каратель схватился за лицо и полетел наземь, сдернутый за ногу.