Чтение онлайн

Но когда она пытается отступить, Кейн хватает ее за запястье — поразительно смелый жест, скандальный, если быть честной; кажется, он впервые к ней прикасается так, не через перчатки, не сквозь ткань платья, и в этот раз его руки не несут нежности. Только приказ.

— Миледи, — не скрывая ярости, едва не переходя на рык, говорит он, и резко дергает Эстер за руку, притягивает к себе, — почему вы так боитесь собственной тени? Как там говорят священники — без света нет тьмы?

— Вы не понимаете, Кейн, — сдерживая трепет в голосе, проговорила она. — Или понимаете, но вам это безразлично. Моя тень — это не то, чего я боюсь. Я боюсь, что без моего света, ваша тьма поглотит все вокруг.

Кейн сжал ее запястье чуть крепче. Некромантия давала ему силу над смертью, но не над живой душой такой, как Эстер.

— Мы ведем одну войну, но с разных флангов, Эстер. Вы лечите, а я… я возвращаю. Мы оба знаем, что без смерти не может быть жизни. Ваш свет… — он замешкался, словно теряясь в глубине ее взгляда, — он нужен мне.

Есть все же ирония в том, что Кейн рассматривает ее как свою антитезу, но также и как необходимую часть своего мира. Эстер понимала, что врагов много, и в этом безумном балансе между жизнью и смертью они были вынуждены сотрудничать, чтобы сохранить тонкую грань, разделяющую порядок и хаос. Произойди этот разговор в каком-нибудь, даже погибающем от проклятия, саду, она бы растаяла, как лед на солнце — но они все еще на кладбище.

И Ирви, похоже, закончил работу над своим новым слугой.

Когда-то это был мужчина средних лет, и, судя по куску головы, которого просто не хватало, умер он не от старости. Кости торчали обломками из открытых ран, и он пустым взглядом замутненных глаз смотрел на Ирви сверху вниз, ожидая приказов. Его новый мастер стоял, дрожа всем телом, и ни слова не мог выдавить — заикался так, что этот набор звуков ни на каком языке бы словами не сочли.

Кейн от гордости разве что не засветился, и хватка на руке Эстер мгновенно ослабла — так что она воспользовалась возможностью и вырвалась. Не будь она целительницей, остался бы синяк.

— Хватит с меня, — отрезает девушка, и с наслаждением, с размахом дает некроманту звонкую пощечину.

Мужчина пораженно прижимает ладонь к щеке, где еще пылает след удара — и с ужасом Эстер наблюдает, как эмоции на его лице меняются. От неверия к интересу, и затем — к восторгу.

— Вот о чем я говорил, — улыбается граф, и ночь скрывает алеющую метку на его коже. — В вас пылает огонь, миледи.

Сердце Эстер распадается на куски прямо здесь, на отдаленном погосте. Злость, бурлящая в ее груди, на мгновение заволокла ей глаза. Ведьма понимает, что зернышко тьмы в ее душе начинает прорастать.

Как Кейн и хотел.

Но вот Ирви не обращает на сцену внимания, его лицо светится энтузиазмом, он подает знак рукою, и труп начинает подниматься выше, осыпая землю с плеч и груди, потрескавшаяся кожа на лице обтягивает кости, словно тонкий бумажный покров. Эстер втягивает в себя холодный воздух ночи, ей кажется, она готова бежать, просить о помощи кого угодно. Лишь бы спастись от ужаса, который разворачивается перед ее глазами.

— Ирви, осторожнее! — кричит Кейн, понимая, что что-то не так. Обычно мертвецы вставали медленно, с печальной покорностью. Но этот… этот срывался с земли с яростью неистовой бури. Ирви, ослепленный собственной властью, не обращает внимания на слова учителя, его глаза сияют, как звезды.

Труп поднимается в полный рост, и в этот момент его тусклые глаза внезапно наполняются светом. Он рывком взмахивает рукой, и Ирви взвизгивает, падая назад, когда мертвец хватает его за горло. Время будто замерло, и Эстер чувствует, как ее сердце бьется где-то в глотке, не в силах вырваться наружу.

Кейн без колебания произносит заклинание, и темные искры сыплются из его раскрытой ладони, образуя перед Ирви невидимую преграду. Мертвец отпрыгивает, будто ужаленный, и его руки бессильно свисают вдоль тела. Парнишка без сознания падает на землю, и его голова приземляется опасно близко к одному из камней из разворошенной могилы. Чудом Ирви не разбивает себе череп.

Но тотчас же восставший делает нечто, чего никто не ожидал. С невероятной ловкостью, чуждой усопшему существу, он срывает с земли лопату, которая валялась рядом, и с силой, которая могла бы пробить доспехи рыцаря, швыряет ее в Кейна. Лопата рассекает воздух, словно гильотина. Кейн, обращенный взглядом к своему ученику, слишком поздно осознает опасность. Стальное лезвие врезается ему в грудь, и от удара он отлетает назад, спиной на землю. Ткань дорожного костюма мгновенно намокает, багровеет от крови.

Нет, нет, нет, только не это…

Эстер тянет броситься к раненому, спасти, залатать; но изуродованные останки, поднятые из могилы чужой волей, не станут останавливаться на двух людях, если можно убить и третьего.

Она остается единственной, кто может отправить его обратно в могилу.

Из кладбищенской земли пробиваются зеленые ростки. В считанные мгновения они превращаются в густые лианы и плющ, стремительно обвивая конечности трупа. Но тот, обладая силой, что подвластна лишь ушедшим из жизни, с ревом разрывает растения, будто они были лишь нитями паутины. Колдовские лианы и плющ не сдерживали его, побеги лопались и рассыпались, словно сухие ветки под натиском бури.

Эстер отступает на шаг, понимая, что гербарием здесь не обойдешься — нужно засунуть пацифизм глубоко себе в душу, и биться на смерть. На вторую подряд. Против такой твари нужны не уловки, а сила, грубая и прямолинейная. Сжав руки в кулаки, она жмурится, стараясь сосредоточиться, вызывая внутри себя всю светлую энергию. Ведьма заставляет себя думать о самых радостных воспоминаниях, отгораживается на секунду от происходящего ужаса, представляет перед собой родной дом… маленькую Лану… взгляд любимого жениха за секунду, как она согласится стать его навеки. Все, за что она еще держится, как личность. Ее тело начинает сиять изнутри, как треснувший фонарь, сквозь щели которого просачивается свет.

Эстер произносит новое заклинание. Вокруг ее рук собирается шар чистого света, который она с силой запускает в нападающего. Удар поражает его прямо в грудную клетку, и на секунду кажется, что существо замирает.

Но с рыком закрывает ладонью сломанной руки себе глаза, и движется вперед.

Тот вновь поднимается, и Эстер чувствует, как отчаяние начинает захватывать ее. Она должна действовать быстро, пока Кейн жив, пока у них еще есть шанс.

Складывая пальцы в подобие замка, ведьма истово шепчет, не замечая, как с ее ресниц срываются слезы. Она разъединяет пальцы, и свет окутывает мертвеца, как саван — еще раз. Эстер слышит, как трещит, загораясь, ткань, чувствует запах горелой разлагающейся плоти.

Девушка чувствует, как ее силы истощаются, но она знает, что не может остановиться. Она бросает взгляд на Кейна, который лежит неподвижно, его дыхание еле слышно, но он жив. Ее решимость укрепляется, и она сжимает зубы, увеличивая мощность своего заклинания. Восставший сгорает, как на погребальном костре — он пытается прорвать купол, но лишь пеплом осыпается под опаленные надгробия. Свет гаснет, и тьма стремительно возвращается в свои владения.

Магии в Эстер почти не осталось, она в который раз выплеснулась вся, без остатка, не заботясь о собственном состоянии и благополучии. Энергии хватит, чтобы восстановить либо себя, либо Кейна — и выбор очевиден.