Чтение онлайн

– Я не знаю, Нелли, - ответил он устало.

К моему горлу подкатил предательский ком, оповещающий о том, что еще парочка подобных фраз и из моих глаз рванет фонтан.

Ей богу, лучше бы этот парень злился, чем смотрел вот так.

– Знаешь, - произнесла я, вспомнив еще кое о чем, - в таком случае, я желаю тебе найти вдохновение достойнее, чем я. Это же меня ты рисовал тогда?

Я вынула из своей сумочки рисунок танцующей девушки, который зачем-то носила с собой каждый день, и протянула его Аморскому.

– Вот. Забери себе, - раздраженно произнесла я. Моя психика начала работать в режиме защиты. Не дождавшись от парня сочувствия, она решила действовать иначе – используя метод нападения.

«Ты же только что призналась ему в самом сокровенном – том, что держала в себе много лет. А он просто бесчувственный чурбан», - кричало во весь голос самолюбие.

– Что это? – не понял Рома, беря из моих рук листок. – Как он оказался у тебя?

– Вообще-то ты подкинул.

– Я? – неподдельно удивился парень. – Я отдал его больше месяца назад…

Аморский хотел добавить еще что-то, но вдруг замолчал.

– Кому ты отдал его? – спросила тогда я. Мне стало интересно, кому, если не ему, понадобилось подкидывать рисунок ко мне в ящик.

– Маме, - выдохнул он. – Я отдал его ей в подарок.

Мои глаза тут же расширились.

Мать Аморского приходила ко мне? Ей известно кто я и где живу?

– Зачем ей подбрасывать мне твой рисунок? Еще и с такой надписью.

Рома провел по ней двумя пальцами точно так же, как и я когда увидела впервые.

– К сожалению, она видела слишком многое за этот месяц. Как и то, что у меня не вышло ни одной картины с тех пор. Я все выбрасывал, хотя брался за карандаш множество раз. Она считает тебя моей музой, - Рома, зажмурившись, качнул головой.

– А как считает сам творец? – поинтересовалась я уже без какой-либо надежды.

На несколько секунд брюнет задумался, за которые я уже решила, что не дождусь от него ответа на свой вопрос.

– А творец считает, что ему очень жаль, что все так случилось с девушкой, которая его когда-то вдохновляла, - произнес он все же тихо. – Ему жаль, что ее родители вместо того, чтобы просто любить, пытались выразить через нее свои амбиции и обращали слишком много внимания на остальных, забывая о ней. Ему жаль, что одна отчаянная женщина смогла заставить маленькую девочку усомниться в себе, а родные вновь упустили это из виду. А еще ему жаль, что девушка, запутавшись, не пришла к нему и решила действовать в одиночку, подумав, что он и есть тот, кто виноват в ее несчастьях, хотя на самом деле он последний, кто желал этого.

Рома оторвался от подоконника, нависнув надо мной, и, протянув руку, коснулся пальцами кончиков моих волос. Сегодня они немного вились из-за высокой осенней влажности.

Я не заметила, как тотчас затаила дыхание в ожидании того, что он сделает дальше.

Наверно я была похожа в тот момент на испуганного олененка, завороженного огромным величественным хищником.

Пальцы Аморского, отпустив мою прядь, скользнули вниз, и стоило мне только подумать, что он сейчас вновь отстранится, как они поднялись и едва коснулись тонкой и очень чувствительной кожи на шее.

От подоспевшего электрического импульса пришлось сглотнуть.

– Я надеялся, что за месяц это пройдет, - шепнул он.

– Я тоже, - отозвалась я, закрывая глаза.

Мягкие прежде пальцы, с образовавшимися на них вдруг откуда-то мозолями, стали плавно двигаться от моей шеи к скуле и обратно.

– Ты сказал, что больше не станешь связываться со мной, - прошептала я, подставляя лицо под нежную ладонь.

– Я передумал, - ответил он, оказавшись запретно близко и во второй раз после нашего расставания касаясь моих губ своими.

Этот поцелуй существенно отличался от многих предыдущих. В нем не было сжигающего и сносящего с ног огненного урагана, хотя и его я очень любила. Это была полностью моя стихия.

То была тягучая магма, перекатывающаяся по всему телу и заставляющая его гореть изнутри.

Мне не известно, сколько мы простояли вот так, целуясь в забытом всеми коридоре университета. Но когда все же оторвались друг от друга, не в состоянии больше удерживаться от глупостей, я вновь сидела на подоконнике, вцепившись пальцами в его шею и плечи, а он выводил узоры на моей голой спине под широкой толстовкой.

– Тебе вроде бы нужно в деканат, - пытаясь отдышаться, произнесла я.

– А тебе, - он повернул голову в сторону, прочел название позабытого мной учебника и рассмеялся, - на управление конфликтами? Символично. Ничего не скажешь.

Я тоже тихо рассмеялась, утыкаясь ему в плечо.

– Я, пожалуй, расскажу им отличный способ для решения всех конфликтов, - сказала я.

– И какой же?

Вновь подняв голову, я легко коснулась губами щеки Ромы и улыбнулась.

– Боюсь, этот способ подойдет не всем, - тоже лучезарно улыбаясь, отметил он.

– Главное, что нам он помог.

И вместо ответа я получила очередной поцелуй, который окончательно расставил между нами все точки, превращая ураган в моей душе в мягкий теплый бриз, убаюкивающий и успокаивающий наше общее с Аморским сумасшествие.

Идти по своим делам нам с Ромой, к сожалению, все же пришлось и мы, нехотя оторвавшись друг от друга и тепло улыбнувшись напоследок, разошлись по разные стороны учебного корпуса. Его ждало разбирательство насчет продолжения обучения в ВУЗе, с которым, как оказалось, у парня имелись некоторые проблемы, а меня дожидалось грандиозное тестирование по управлению конфликтами, к которому я так и не смогла подготовиться.

А еще если раньше одногруппники смотрели на меня как на ненормальную из-за вечно подавленного настроения, то теперь они делали это из-за того, что, как я бы ни пыталась, у меня не выходило стереть с лица глупую улыбочку. Поэтому то и дело мне приходилось поднимать листок с заданиями на уровень своего лица и делать вид, что пытаюсь разобрать плохо пропечатанное задание.

Закончив со всеми делами и отделавшись от расспросов одногруппниц по поводу своего беспричинного, на их взгляд, счастья, я бросилась на парковку в надежде на то, что разгляжу там Аморского и его автомобиль. В порыве эмоций мы как-то позабыли о том, чтобы договориться встретиться позже или хотя бы по новой обменяться номерами, так как его прежний был теперь недействителен.

Знакомого черного Форда на стоянке я не заметила, как в прочем и его хозяина. Я несколько раз обошла ее вдоль, чтобы убедиться в этом. И когда поняла, что Аморский все же решил уехать, не попрощавшись со мной, вновь поникла, зачем-то при этом вспоминая блондинку из бара.

Я ведь отчетливо видела, как он ведет ее за руку, садится в машину и уезжает куда-то.

Быть может, то, что произошло сегодня, для него ничего не значило? Может, он просто решил все закончить таким образом?

Уткнувшись носом в объемный шарф и погрузившись в свои мысли, я покинула парковку и пошла вдоль дороги к себе домой, не особенно обращая внимание на прохожих.