Чтение онлайн

— Пусть меня только кто-то попробует остановить, — прорычал я, ускоряя шаг, пробегая мимо них.

Тело в моих руках становилось тяжелее — не физически, а духовно. Я чувствовал, как что-то меняется внутри. Диск почти полностью скрылся под кожей, только край ещё виднелся, мерцая серебристым светом.

А вокруг него… Кожа трескалась, менялась. Серебристые и чёрные прожилки расходились всё дальше, покрывая грудь, руки, шею. Они пульсировали, жили своей жизнью.

Тимучин больше не двигался. Его глаза были закрыты, дыхание — еле заметно, но он жив. Я чувствовал это. И что-то ещё… Что-то новое формировалось внутри моего тела.

— Хан, — позвал я. — Тимучин! Ты меня слышишь?

Тело дёрнулось, глаза открылись. Но это были не совсем… мои глаза. В них мерцали серебристые искры, чередующиеся с чёрными и золотыми вспышками.

— Русский… — голос был странным, многослойным, словно говорили сразу несколько существ. — Что… ты… наделал?

— Спас тебя, — ответил я. — Ну, или что-то в этом роде.

Монголы расступались передо мной, как морские волны перед скалой. Они шарахались в стороны, когда я поворачивал каменную голову и смотрел. Каждый скрип моих суставов заставлял их вздрагивать и отступать ещё на шаг. В глазах читался суеверный ужас при виде каменного великана с человеческим телом на руках.

— Жаслан! — крикнул я, и звук вышел гулким, низким, пробирающим до костей, словно сама земля заговорила.

Перевёл взгляд на собственное тело. Оно по-прежнему лежало на каменных руках и выглядело бледным, почти серым. Диск на груди едва заметно пульсировал, будто второе сердце, сливаясь с костями и плотью.

— Жаслан! — снова позвал я, поворачивая голову в поисках нужного мне монгола.

Он пробивался через толпу, расталкивая соплеменников. Его худое, жилистое тело казалось особенно хрупким по сравнению со мной — каменной громадой.

— Господин! — подскочил охотник, замирая в полупоклоне.

Заметил, как его взгляд на мгновение метнулся к моему настоящему телу, потом обратно к каменному лицу. Он не понимал, что происходит, но продолжал верить мне. Хороший исполнитель, надёжный.

— Что с принцем? Хана нашли? — спросил я, стараясь говорить медленнее, чтобы слова не сливались в нечленораздельный грохот.

Монголы что-то закричали — какой-то боевой клич или коллективную молитву, чем заглушили охотника.

— Тихо! — гаркнул я.

Неплохо вышло: стены задрожали, и все заткнулись.

— Да! — кивнул Жаслан.

Заметил, как капля пота скатилась по его виску, оставляя влажную дорожку на пыльной коже.

— Что «да»? — в моём голосе проскользнуло раздражение, и монголы, стоящие вокруг, отступили ещё на шаг.

Жаслан сглотнул, его кадык дёрнулся. Руки он держал по швам.

«Вот только не говори, что там какие-то проблемы…» — подумал я.

— Принц пришёл в себя, — отрапортовал охотник. — Мы уже переместили его во дворец. Хан…

Секундная пауза. Жаслан посмотрел мне прямо в пустые глазницы.

— Он при смерти! Сын прощается с отцом.

— Веди! — тут же оборвал его, приняв решение.

Перебрал варианты, пока монгол разворачивался и начинал прокладывать путь через толпу: «Как лучше поступить? На кого поставить?..»

Тащил себя и следил за состоянием тела, и оно было… странным. Сквозь каменные глаза я видел, как диск впитался почти полностью. Попытки его достать ни к чему не привели, особенно когда активизировалась защита кожи степного ползуна. Кожа вокруг диска стала плотнее, грубее, словно панцирь. Да и сломать грудную клетку не хотелось своими ручищами, ведь мне ещё возвращаться в это тело.

Так что оставляем как есть и будем работать с тем, что имеем. Философия, которой я следовал всю жизнь: «Сначала выживи, потом разберись, затем извлеки выгоду. И обязательно подготовься к следующей катастрофе, она не заставит себя ждать».

Тем временем Жаслан вывел нас на главную площадь. Солнце било в каменные глаза, но не слепило — ещё одно преимущество этого тела. Тут же к нам подогнали лошадей. Трое монголов, затаив дыхание, держали поводья взмыленных животных. На их лицах застыла гримаса внутренней борьбы. Наездники явно сомневались, что любой конь выдержит тяжесть каменного гиганта.

Я посмотрел на бедных животных и перевёл взгляд на Жаслана.

— Издеваешься? — спросил, и мой голос прозвучал как грохот камнепада.

Один из коней дёрнулся и заржал. Второй попытался встать на дыбы, но монгол удержал его. Раздались крики, приказы на монгольском.

Ожидание продлилось пять минут. Грузовик уже ехал, я видел его краем каменного глаза — старенький, потрёпанный, но на ходу. Жаслан запрыгнул на коня, а я, переступая тяжело, как древний голем, вскочил в машину. Она просела сзади под моим весом, металл жалобно заскрипел, но выдержал.

Рычание мотора разорвало тишину, и мы двинулись. Колёса поднимали клубы пыли, каменное тело раскачивалось в такт движению машины. Мой настоящий облик лежал на руках неподвижно, только грудь едва заметно поднималась и опускалась. Жив, но в странном состоянии — то ли сон, то ли кома, то ли транс…

Что мне делать с Тимучином? Самое простое… Стоит лишь коснуться диска в пространственном кольце, как я вытолкну душу хана. Но она не переместится обратно, а растворится — слишком сильно истощена противостоянием со Злом и рухом. Оставил этот вариант на крайний случай, если вдруг всё пойдёт через одно очень тёмное место.

Машина тем временем набирала обороты, подпрыгивая на ухабах. Рядом скакал монгол, пригнувшись к шее коня, сливаясь с ним в одно целое. Почему-то мысли вернулись к Бату. Представляю лицо мужика, который очнётся в пустом лагере джунгаров. Ещё моя шаманка и остальная группа, не забыть бы про них… А то события сменяют друг друга так быстро, что не успеваю на них реагировать.

Каменное лицо не могло улыбаться, но внутри я усмехнулся. Жизнь продолжает подбрасывать сюрпризы, а я продолжаю адаптироваться. И, кажется, с каждым разом всё успешнее.

Мы подъезжали к дворцу. Судя по тому, что я видел через каменные глаза, революция произошла. Народ захватил власть и отбил право хана и его хунтайжи. Хмыкнул про себя: «Вот что значит правильная контрпропаганда. Тем более в моём исполнении».

Какая ирония жизни. Я в каменном теле, держащий собственную плоть на руках, еду спасать монгольского хана. Точнее, двух. Очередная глава в безумной истории Магинского, вершителя судеб и нарушителя правил.

Дворец приближался. У его стен толпились сотни людей — напряжённые, молчаливые, с тревогой в глазах. Новости о состоянии хана распространились молниеносно.