Чтение онлайн

Грузовик резко затормозил. Металл скрипнул под каменным весом, когда машина накренилась. Я выскочил со своим телом на руках. Тяжёлые ноги ударились о землю с глухим стуком, поднимая клубы пыли.

Воины расходились, создавая широкий проход. Наблюдал за их реакцией с холодным интересом. Жаслан что-то кричал им — резкие, гортанные выражения на монгольском. Не знаю, то ли слова какие-то обидные, то ли что-то страшное. Судя по реакции, скорее, второе. Лица воинов напрягались, руки опускались к оружию, но не доставали его. На меня косились, как на демона, внезапно материализовавшегося из древних легенд. Странно, почему? Может, потому что я статуя?

Мы вбежали в дворец — вернее, Жаслан бежал, а я шагал тяжело и методично. Пришлось толкнуть двух монголов, которые не успели сдвинуться с пути. Их отбросило к стене, как тряпичных кукол. Жаслан что-то крикнул им — извинение или предупреждение.

Грациозность, плавность — это явно не сильные стороны данной оболочки. Коридоры дворца — длинные, тёмные, с низкими потолками и узкими дверными проёмами… Казалось, что они созданы, чтобы затруднить мне передвижение. Приходилось пригибаться, разворачиваться боком, контролировать каждое движение, чтобы не повредить собственное тело.

Поднимались по лестнице — широкой, каменной, с низкими ступенями. Для человека удобно, для каменного гиганта — настоящее испытание. Каждый шаг отдавался дрожью по всему зданию.

Слуги жались к стенам, шарахались в боковые коридоры, бежали прочь. В их глазах читался первобытный ужас, словно сама смерть шагала по дворцу, неся на руках свою следующую жертву. Хороший эффект, нравится мне моя новая игрушка. Блин, даже времени нет порадоваться и насладиться произведённым впечатлением.

Перед дверями в покои хана нас ждала настоящая стена из людей — человек сорок плечом к плечу, в полном боевом облачении. Лица суровые, непроницаемые, ладони — на рукоятях мечей и копий.

«Интересно, — мелькнула мысль, — они защищают хана или уже принца? Кому принадлежит их верность? Умирающему правителю или его наследнику?»

В такие моменты начинается борьба за власть, проверка лояльности, перетягивание влияния.

— Отойти! — зарычал я, вкладывая в каменный голос всю мощь своей воли.

Звук получился впечатляющий — низкий, гулкий, словно раскат грома в горах. Вышло громко и опасно. Инстинктивно отшатнулись все, даже Жаслан вздрогнул. Половина стражи тут же напряглась, готовая атаковать, а вторая разошлась, освобождая проход.

Интересная реакция. Похоже, они считали эмоцию, не понимая язык. И нас пропустили без дальнейших вопросов, без сопротивления. Двери распахнулись, приглашая нас в святая святых — личные покои хана Монголии.

Просторная спальня, задрапированная плотными шёлковыми тканями. Воздух тяжёлый, спёртый, насыщенный запахами трав, благовоний и болезни. Сквозь узкие окна пробивались лучи солнца, окрашивая комнату в красновато-золотистые тона.

Хунтайжи сидел рядом с постелью — молодой, но уже с морщинами опыта на лбу. Руки сжаты в кулаки, плечи напряжены.

А на огромной кровати, устланной мехами и шелками, лежал он — хан Монголии. Мужик лет сорока с чем-то, но выглядевший на все шестьдесят. Лицо… Словно оспой болел или на нём тренировались все воины, которых он встречал. Седина разбавляла некогда чёрные волосы, жиденькая бородка подрагивала при каждом тяжёлом вдохе.

Подошёл к нему. Каменные ноги тяжело ступали по деревянному полу, в тишине комнаты каждый шаг звучал как удар судьбы. Тук, тук, тук.

Принц вскочил, уставился на меня. Глаза расширились от ужаса и благоговения, рот открылся, но слова застряли в горле. Он перевёл взгляд на Жаслана, ища объяснение, подтверждение, что всё это реально. Монгол кивнул своему будущему правителю. Хунтайжи упал на колени и давай мне кланяться лбом в пол, снова и снова, бормоча что-то на своем языке.

— А… — растянул я, удивлённый такой реакцией.

Плевать! Осторожно положил своё тело на кровать рядом с умирающим ханом, внимательно посмотрел на мужика. Активировал магическое зрение, затем духовное — хреновое, ослабленное, но всё ещё функционирующее.

Картина открылась неутешительная. Аура хана — тусклая, разорванная, с чёрными прорехами там, где болезнь или ранение разрушили энергетические каналы. Душа уже начала отделяться. Тонкие нити серебристого света тянулись вверх, растворяясь в воздухе. Не просто умирает — уходит.

Глянул на принца, всё ещё стоящего на коленях. Молодой, неопытный, но с огнём в глазах. Если хан умрёт, он станет правителем. Готов ли? Справится ли с вызовами, которые принесёт власть?

— Как быть? — спросил сам себя вслух, взвешивая варианты.

Диск в груди моего настоящего тела пульсировал сильнее, словно чувствуя близость смерти.

— Господин! — подскочил Жаслан, прерывая мои размышления. — Что делать?

— Мне никто не должен мешать! — приказал я, осмотрев комнату каменным взглядом. — Либо всех ждёт летальный исход.

— Понял! — тут же кивнул охотник и быстро перевёл мои слова принцу.

Хунтайжи выпрямился, кивнул. Повысил голос и начал отдавать короткие приказы. В итоге остались только я, моё тело и умирающий хан. Ладушки, попробуем.

Каменные пальцы аккуратно коснулись моего тела, нащупывая диск на груди. От прикосновения по поверхности пробежала рябь.

Дотронулся до диска внутри пространственного кольца, и мир вокруг исчез.

Я лежал с закрытыми глазами и даже не думал их открывать. Боль… Вот, что чувствовал сейчас. Беспощадная, всепроникающая, словно каждый нерв в теле вывернули наизнанку и пропустили через него раскалённую проволоку.

В голове устроили парад, причём парад слонов, танков и артиллерии одновременно. В ушах звенело так, будто я сидел внутри колокола во время тревоги. Тошнота подкатывала волнами, заставляя сглатывать горькую слюну.

Думать? Непозволительная роскошь. Слишком больно формировать мысли, выстраивать их в логические цепочки.

Весь фокус сейчас — не сдохнуть и никого не убить в процессе, потому что вместе с болью пришла она — ярость. Желание разрушать, крушить, рвать плоть и ломать кости. Эта ярость была не моей, она пришла извне, но угнездилась глубоко внутри, словно паразит, питающийся моей болью.

Прошло уже двое суток, как я понял из обрывков разговоров вокруг. И всё это время балансировал между беспамятством и бешенством. Провалы в темноту сменялись вспышками сознания, когда я видел встревоженное лицо Жаслана, слышал его тихий голос: «Господин, вы должны пить… Господин, пожалуйста, съешьте хоть что-нибудь…»

Помню, как однажды открыл глаза и увидел какого-то слугу, протягивающего мне чашу с водой. Что-то в движениях, в наклоне головы, в изгибе губ показалось мне угрожающим. Я среагировал мгновенно: схватил его за горло, приподнял над полом. Жаслан едва успел перехватить мою руку, не давая сломать шею несчастному монголу.