Чтение онлайн

— У кого? — не выдержала я.

— У Борюсика! — издевательски заржала бывшая жена. — Случайно нашла в бумагах. Какой-то ремонтник приходил, кажется, счетчик снимал или еще какую лабуду смотрел, не помню. Вот среди книжек на оплату паспорт и лежал.

— Подумаешь. Бывает. Думал, потерял, сделал новый, а потом старый нашел.

— Удачно эта сволочь его потеряла! — снова расхохоталась Фая. — Вместе со штампом о браке потерял.

Изъяснялась она довольно путано, поэтому я осторожно спросила:

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что штампа о разводе там не было! Он двоеженец, наш драгоценный господин директор!

Признаться, такой оборот дела в моей голове не укладывался. У него что, не было денег откупиться, если первая жена не давала развода? Думаю, такую проблему Щербинин решил бы в два счета. Потратился бы немножко, и развели бы без всякого желания супруги... И вдруг мне в голову пришло банальнейшее объяснение.

—Может, он вдовец! — воскликнула я.

— Черта с два! — рявкнула Фаина. — Я запомнила адрес и все узнала!

Она замолчала, глубоко затянувшись сигаретой. Тяжело беседовать с медленно трезвеющими людьми.

— Смелая ты баба, конечно, — восхитилась я. — И что же Щербинин, так паспорта и не хватился? Ты прибрала его к рукам?

— А то! — хихикнула Фаина. — Хорошему человеку отдала на сохранение. Борюсик меня тогда чуть не убил. Ребро сломал. Ничего, срослось! А теперь вот и его черт прибрал!

Наверное, она имела в виду бывшего мужа, а не ребро. Я снова поостереглась уточнять. Мне ужасно хотелось узнать, что же Фаине стало известно о первой жене Щербинина.

— Любила она этого кобеля, любила. Как и я поначалу. А он с ней... как со мной, наверное. Я говорила с соседкой. Она слышала скандалы, вопли. А потом эту его жену отец увез в Москву. Он сам там работал, а она здесь с Борюсиком... Старик мне сам сказал, что она до сих пор его любит... он к ней ездил... раз в месяц, на неделю... она так хотела... он не хотел, но ехал... дела с отцом...

Фаину развозило буквально на глазах. Из злобной истерички женщина превращалась в апатичную размазню. Сейчас, излив душу незнакомому человеку, она превратилась в тряпичную куклу. Потеряла кураж и стала медленно сползать, валиться набок с намерением прикорнуть на кухонном диванчике...

Я выхватила из ее руки сигарету и затушила. Потом поволокла не сопротивлявшуюся, но и не помогавшую мне женщину в спальню. Безвольным кулем Фаина рухнула на кровать. В последний момент, перед тем как отключиться, она мутным взглядом посмотрела на меня и пролопотала:

— У меня еще на него... есть.

И тут из прихожей послышался шум. Пришел Егоров с каким-то пожилым мужчиной.

— Ты ей выпить не позволила? — первым делом спросил Леха.

— Нет. Пойду я, — очнувшись от раздумий, ответила я. Ее последние слова я не поняла. Но расспросить Фаину не было никакой возможности. К тому же мне совершенно не хотелось присутствовать при дальнейших процедурах...

Уж не знаю, что они намерены делать с Фаиной... Но однажды мне пришлось сопровождать приятельницу в наркологический диспансер, кодироваться. Она признавала, что совершенно необходимо сделать этот шаг, но упорно откладывала свой визит. Наконец, мне это надоело, и я буквально на аркане притащила ее к врачу. Не скажу, что сама процедура уж очень ужасна (просто укол), но лица подруги после посещения нарколога я, наверное, не забуду никогда...

Леха проводил меня до дверей, помог надеть куртку.

— Ксень, а ты чего от нее хотела?

— Поговорить хотела, узнать кое-что. — Я не могла придумать убедительную причину своего визита и поэтому отвечала расплывчато. Но Егоров меня уже не слушал. Он поглядывал через плечо и торопился вернуться к Фаине.

— Ты уж извини, что ничего не вышло. Вот я подлечу ее, тогда и поговорите.

— Хорошо, Лешенька, спасибо.

Сообщать Егорову, зачем приходила и чего добилась, я не собиралась. Без крайней необходимости я вообще никому об этом не скажу. Помимо прочего, это было бы непорядочно по отношению к бедной женщине с искалеченной душой.

Попав, наконец, на свежий воздух, я глубоко вздохнула и, может, впервые в жизни поняла курильщиков. Получить столько страшной информации, самое время было бы затянуться сигареткой или выпить сто грамм...

Это у меня, постороннего человека возникло такое желание. А у нее?! Ничего удивительного, что девушка стала алкоголичкой и наркоманкой. Выдержать такие испытания и не свихнуться, по-моему, совершенно невозможно.

Ноги почему-то не слушались меня, поэтому, с трудом дотопав до ближайшей лавочки, я просто рухнула на нее. Признаюсь, рассказ бывшей жены (впрочем, какая же она жена?! Щербинин ее обманул, организовав липовую свадьбу) Бориса Щербинина меня ошеломил.

Но ругать себя последними словами за доверчивость тоже не стоило. Ситуация вполне рядовая. Щербинин, лощеный самец, пользовался бешеным успехом у женщин. А когда что-то легко достается, легко и надоедает. Фаина, конечно, девушка необыкновенная, умница, красавица. И в том, что он на ней женился, нет ничего удивительного. Объяснить же его дальнейшее поведение можно тем, что и Фаина ему быстро приелась. Объяснить, конечно, все можно, но оправдать?!. Нет, редкостной скотиной был этот человек!

Мое самолюбие было уязвлено. Ведь и я оказалась в длинном списке побед господина Щербинина. С этим фактом пришлось смириться, но было очень обидно.

Я поняла, что если и дальше буду развивать эту тему, то скоро сама о себя стану ноги вытирать. А комплексов у меня и так хватает.

Поэтому усилием воли я приглушила свои обиды и утихомирила самолюбие.

«Ничего страшного не произошло. С этим можно жить, а со временем даже не вспоминать. Все нормально!» — уговаривала я себя, направляясь к остановке. И, кажется, мне удалось себя убедить.

Мужчины ненавидят магазины.

Они и не в состоянии представить себе, как может радовать покупка какого-нибудь пестрого шарфика или бантика. Тем более им не понять, зачем глазеть на выставленный в витрине товар, если не собираешься его покупать.

В детстве я тоже терпеть не могла походов в магазин. Особенно в продовольственный.

Тогда трудно было что-либо купить. Весть о том, что «Масло привезли!» (мясо, сахар, сгущенку, тушенку, рыбу...) вызывала ажиотаж среди жителей. В очередь выстраивались и древние старики, и младенцы в колясках. Как я ненавидела эти очереди!..