Чтение онлайн

Ее телефон, как и телефон Сола, немедленно переключился на голосовую почту.

– Сволочи! – выкрикнул Хантер, сбрасывая звонок, не совсем понимая, выкрикнул он это до или после того, как прервал связь.

Ну и пусть. Надо будет выдать рождественскую премию первому, кто внятно объяснит, что такое сами по себе пространство, материя и движение, какова их врожденная природа, а не просто математическая связь друг с другом, а теперь, наверное, самое время немного отдохнуть, прикрыть монетами глаза почти умерших, вложиться в долгий сон без видений, сплести размахрившиеся нервы в прочные кабели, которые смогут выдержать сильный ток, энергию, являвшуюся сущностью Хантера Стерлинга. Запоздало вспомнив о строгости намерений, он налил себе стакан воды, отфильтрованной через древесный уголь, – его личный диетолог утверждал, что практически любая минеральная вода – чистый яд. Принятые успокоительные убедили Хантера, что он достигнет своего идеала, то есть проснется назавтра к обеду, отдохнувший и готовый к очередным препятствиям, которыми он наполнял свою жизнь, как путник у костра, подбрасывающий дров в огонь, чтобы отпугнуть гиен скуки и банальности. Страх перед сердечным приступом, психозом и другими обескураживающими примечаниями к его титаническому образу жизни был совершенно пустяковым в сравнении с ужасом, который Хантер испытывал при мысли о ничем не примечательных поступках.

По опыту он знал, что восемнадцать часов наркотического забытья совершенно опустошат его память, поэтому хотел еще раз сосредоточиться на том, что именно, точнее, на том, отсутствие чего так взволновало его в картине мира, пронесшегося за окнами его ментального сверхскоростного поезда в последние часы размышлений, и, может быть, надиктовать памятку, чтобы Джейд завтра ее распечатала.

Надо побыстрее добраться до кровати, пока он не вырубился. Шатаясь, Хантер вышел в коридор и кое-как добрался до спальни, заперев входную дверь, а потом закрыв еще и звукоизолирующую дверь. Нажатием кнопки он опустил стальные жалюзи и, неловко высвободившись из одежды, упал на кровать и забрался под одеяло. Пока не поздно, надо связаться с Джейд.

– Джейд? – прохрипел Хантер в телефон на подушке, стараясь не смежить веки.

– Привет, Хантер.

– Я тебя разбудил?

– Нет, у нас семь утра. Мы уже работаем с юристами в Париже. Потрясающее приобретение, Хантер, просто потрясающее. Ты чудо.

– Ты правда так думаешь?

– Все так думают, – сказала Джейд.

Веки Хантера сомкнулись, накатило забытье, но он предпринял последнюю отчаянную попытку.

– Записывай… – выдохнул он, с усилием приоткрыв глаза. – Пространство, время… что это? Пространство… и еще движение. И поля – они между пространством и временем? В смысле…

– Хантер?

– Есть ли что-то твердое? – прошептал он.

– Хантер, я все записала, очень интересные мысли, но тебе пора отдохнуть. Ты слишком много работаешь.

– Отдохнуть, – повторил Хантер. – В покое… или в движении. Да, Джейд, запиши меня в «Нуова Вита» и зарезервируй первую неделю мая для вечеринки «Дигитас» в «Ярком солнце» [16] .

– Отлично, а после этого как раз в Канны, – сказала Джейд. – Хантер? Алло? Хантер! Не забудь выключить телефон!

– А, да, спасибо, – вздохнул Хантер и очень вовремя нажал отбой.

Оливия нарезала овощи для супа, который Фрэнсис собирался готовить на обед. В их сотрудничестве наметился четкий ритм, после того как Оливия привыкла к дому, больше не искала дуршлаг или перечницу и не спрашивала, где взять дрова, когда корзина у камина пустела. Она тщетно пыталась сосредоточиться на моркови под ножом, потому что все время вспоминала, как провела выходные в Лондоне, помогая Люси пройти «пункционную биопсию». Сейчас Люси спала на диване в гостиной, избавляясь от послеоперационной мути обезболивающих и наркоза. Оливию преследовали воспоминания о вчерашнем возвращении из больницы и о том, как Люси терзали безостановочные судороги, вызванные мельканием солнца за окном автомобиля. Пришлось даже останавливаться в тенечке, чтобы дать ей прийти в себя. Остаток пути Люси провела, зажав глаза ладонями, чтобы не видеть солнечных лучей. Фрэнсис встретил их на пороге коттеджа и, к тайному недовольству Оливии, заключил Люси в довольно продолжительные объятия, а потом отправил ее прямиком в постель, чтобы она оправилась от изнеможения, вызванного судорогами.

Подготовка к операции началась в пятницу после обеда. Оливия с Люси ждали в сумрачной больничной палате, выходящей окнами на кирпичную стену. Украшала палату художественная черно-белая фотография фонаря в больничном скверике, очевидно компенсируя отсутствие окна, выходящего на этот самый скверик, как в палате напротив.

– Мне в черепе просверлят маленькую дырочку и иглой возьмут пробу, – сказала Люси, распаковывая пижаму и мягкую пуховую подушку, принесенную из дома. – Риск смертельного исхода при этой процедуре менее одного процента, а мистер Макьюэн – опытный хирург и умеет обращаться с дрелью. А еще…

Тревога Люси выплескивалась через край, и остановил ее только стук в дверь. Вошел дружелюбный медбрат-филиппинец, надел на запястье Люси пластмассовый браслетик с именем и попросил вымыть голову, перед тем как ее обреют.

– Мне обреют голову? – уточнила Люси.

– Да, доктор все объяснит, – сказал медбрат и вручил ей флакон ярко-красного дезинфицирующего средства «Гибискраб».

Вскоре пришла молодая врачиха с прозрачным полиэтиленовым пакетом. Сначала она занялась гривой своих каштановых волос, убирая непослушные кудри с глаз и закладывая густые пряди за уши, а потом извлекла из пакета одноразовую бритву «Бик» и начала выбривать на черепе Люси шесть кругляшков, каждый размером с двухфунтовую монету. Тонкие светлые волосы Люси она выбрасывала в желтую железную урну, испещренную предупреждениями о правильном обращении с ядовитыми отходами и острыми предметами. Потом врач накрыла каждое выбритое место белым пластмассовым колечком с клейким слоем и наложила такие же на лоб и виски Люси, объяснив, что эти метки позволят снять точную томограмму и создать трехмерную компьютерную модель опухоли. Эта модель поможет мистеру Макьюэну с наименьшим риском направить иглу для отбора наилучшего образца. Черным несмываемым фломастером она обвела все эти так называемые координатные метки и поставила жирную точку в центре каждой, на случай, если они ненароком отпадут во время последующей процедуры.

Когда врач вышла из палаты, Люси, в полосатой шелковой пижаме, встала перед зеркалом и расплакалась.

– Это не потому, что я выгляжу жутко, – сказала она, – хотя, конечно, выгляжу я жутко. Просто из дома я вышла здоровой женщиной тридцати с лишним лет, без каких-либо очевидных проблем, а теперь стала похожа на онкологического пациента.

Оливия хотела как-то утешить Люси, которая уже утирала слезы, но тут, запоздало постучав в распахнувшуюся дверь, в палату вошла еще одна врач. На ней были черные брюки и безрукавка; с плеча свисала большая тяжелая сумка, и такая перекошенная поза явно требовала немедленного медицинского вмешательства.

– Здравствуйте, я Люси, – представилась врач. – Ой, простите, это вы Люси, а меня зовут Виктория. – Она рассмеялась, будто такая путаница была привычным делом в неврологической клинике. – Я работаю с мистером Макьюэном, мы вас завтра будем оперировать.

– Приятно познакомиться, – сказала Люси.

– Завтра мистер Макьюэн обсудит с вами несколько вариантов, – начала Люси-Виктория.

– Да? А что именно имеется в виду? – спросила Люси.

– Мистер Макьюэн завтра вам все объяснит. Возможно, понадобится удалить более крупную часть черепной кости, чтобы дать нам возможность выбора.

Люси-Виктория сделала движение рукой, как эпизодический актер в исторической драме, приподнимающий кепку перед господской каретой.

– Возможность выбора? – удивилась Люси. – Я думала, что мне просто сделают пункционную биопсию.

В палату вошел еще один врач, молодой человек в хирургическом костюме, и сказал, что он тоже будет участвовать в завтрашней операции.

– Понимаете, – продолжила Люси-Виктория, – возможно, мы проверим некоторые функциональные участки мозга. Составим карту, так сказать.

– И возможно, отберем дополнительные образцы опухоли, чтобы получить полную картину, – добавил второй врач.

– Но ведь это увеличивает риск, – сказала Люси. – Мистер Макьюэн ясно дал понять, что для того, чтобы добраться до опухоли, нужно пройти через очень важную зону.

– Завтра утром мистер Макьюэн вам все подробно расскажет.

– Завтра утром? Прямо перед тем, как меня повезут в операционную? А процедура по-прежнему будет проходить под местным наркозом?

– Да. Вам будут доступны все варианты.