Чтение онлайн

– Вырос, - опять поддакнул Толстопуп.
– Большой такой, толстый.

– Ну, ну, - погрозил пальцем дядька.
– Ни ты, ни я того не видали! Но чтоб у бога - да не толстый...

Дядька засопел, смутившись, и отхлебнул из чаши. Толстопуп зыркнул в сторону жены, сидевшей неподалёку, и тихонько обгладывающей птичье крылышко с остатками мяса, и тоже отхлебнул вина. Отёр рот рукой и обернулся к Ромке:

– А я ведь тебя вот таким пискуном помню!
– он развёл руки и показал размер пискуна. Выходило, Ромка в то время был не больше кошки.
– И брата твоего помню.

Толстопуп тяжело вздохнул и помотал головой:

– И как я вас тогда не убил, даже не представляю...

Глава 9

– И где он, этот перелаз?
– зло спросил глюк.

Они стояли у поваленной сосны. И так уже еле различимая тропинка здесь ныряла под ствол, и пропадала в траве.

Ромка почесал зудевшую под блохастой шкурой спину. Обед под кисленькое винцо закончился внезапно и отрезвил собравшегося вздремнуть на травке, сонного Ромку.

Он уже клевал носом, уютно пригревшись рядом с костром, где догорали остатки голубиных потрохов, и струился к небу сизый дымок, когда дядька Толстопуп ткнул его твёрдым пальцем в бок и весело сказал: "Эй, парень! Пора идти!" "Куда?" - пробормотал Роман, с трудом разлепив глаза.

Дядька Белоглаз с достоинством ответил: "Не бойтесь, мы вам путь укажем. Всё как есть обрисуем, до последнего поворота."

А Толстопуп поддакнул: "Мы, небось, не дикари какие. В городе бывали, людей повидали!"

Тут же у костра, на клочке земли, присыпанном золой и приглаженном ладонью, дядька принялся чертить план местности. Ромка сонно таращился в эту импровизированную карту, глядя, как Белоглаз выводит на золе прутиком линии с кружками.

"А как дойдёте до перелаза", - бубнил в бороду дядька, - "так сворачивайте по тропке, что к сосняку ведёт. Она одна такая, не проп устите. Там будет старый пень, так вы его обойдите, и прямо от того пня держите солнце над левым ухом, и так идите. А там уже и до горки недалеко..."

Шкуру вместе с трофейной набедренной повязкой пришлось принять, и Ромка под наблюдением дядьки обернулся тряпкой, которую Кубышка успела отстирать в ручье. Шкуру Толстопуп набросил Ромке на плечи, своими руками любовно закрепил кожаными завязками, и отступил с довольным видом: "Орёл!"

Глюку тоже досталась повязка, сандалии и шкура бурой козы. Напоследок дядька, пригладив ладонью бурые клочки шерсти, и выковыряв оттуда пару репьёв, махнул рукой и сказал с хмельной удалью: "Эх, чего там! Отдам, как есть отдам!" - и потащил парней за ручей. Там, в роще лиственных деревьев, росло деревце с прихотливо перекрученным стволом и корявыми ветками, обвязанное поперёк ствола чёрной шерстяной ниткой.

"Для себя растил" - сообщил дядька, оглядывая деревце. Потом перехватил поудобней принесённый с собой топор, и ловко срубил деревце у основания. Сноровисто отделил ветки, и гордо продемонстрировал результат.

В крепкой пятерне дядьки красовалась узловатая, с утолщением наверху, дубинка. Из утолщения, похожего на здоровенный кулак, торчали намертво вросшие, словно вылезшие когти, осколки заострённых камней.

"Пригладишь по руке, отполируешь, и будет дубинка хоть куда" - гордо сказал Толстопуп, вручая оружие глюку. Глюк повертел дубинку в руке, с лёгким испугом разглядывая каменные шипы. "Хорошая вещь, убойная, не сомневайся" - с законной гордостью за своё изделие сказал Толстопуп, неправильно истолковав заминку.

"Спасибо, дядя Толстопуп" - вежливо сказал наконец двойник, а дядька ловко прикрепил к рукоятке дубины кожаную петельку для руки. "Потом другую поставишь, получше" - добродушно сказал он, - "кожа-то от крови быстро дубеет", и Ромка увидел, как глюк побледнел, глядя на каменные шипы.

– Ты ещё спроси, что это такое - перелаз!
– так же зло ответил Ромка своему двойнику.

Солнце потихоньку поднималось, обещая наступление полуденного пекла. Навязанная дядькой Толстопупом шкура давила плечи. А уж воняло от неё так, что мухи радостно летели за Ромкой от самого костра.

– Ты же у нас умный, - язвительно сказал двойник, яростно скребясь под шкурой.
– Тебе и карты в руки.

– Раз уж мы об этом заговорили, сам ты-то кто такой?
– спросил Ромка, оглядывая с ног до головы чешущегося под мышкой глюка.
– Давай, колись уже.

– Как это кто, - проворчал глюк, вытащив руку из-под шкуры и пристально разглядывая у себя под ногтями.
– Роман Маркович Сильверстов, к вашим услугам. А ты кто?

Ромка задохнулся, хватая ртом воздух и не находя слов.

– Да это я - Роман! Сильверстов!
– закричал он, размахивая руками под носом у нахального глюка.
– Я! Понятно?

– Понятно, - сварливо ответил глюк, отступив на шаг и морщась от звуковой волны.
– Ты только не нервничай. Нервные клетки не восстанавливаются.

– Пошёл ты!
– Ромка в ярости отвернулся и уставился невидящим взглядом на ближайшую сосну.

Мало того, что этот тип похож на Ромку как две капли воды, так он ещё и его имя присвоил! Единственное, что у него осталось в этом безумном мире...

– Если ты - Роман Сильверстов, тогда как зовут твоих родителей?
– спросил он с тайной надеждой.
– А адрес у тебя какой? Быстро отвечай!

– Слушай, лапоть, - мирно ответил двойник.
– Не суетись. Ты как сюда попал, помнишь?

– Не помню...
– Ромка задумался. Он честно попытался вспомнить, но в глазах стояла только огненная вспышка, ударившая в пятачок озера. А дальше был только бред. Бред помрачённого сознания.

– А я помню, - хмуро сказал двойник. Он повертел перед глазами подаренной дядькой Толстопупом дубиной, и тихо сказал: - Может, это бред помрачённого сознания, но я помню, как меня на атомы размазало. И как земля под нами крутилась, а ты плыл надо мной в таком зеркальном пузыре...

– Заткнись!
– крикнул Роман, сжав голову руками и зажмурившись.
– Это бред! Не было этого, не было!

– Не было, не было, - ласково проворковал вдруг двойник. Ромка открыл глаза. Глюк улыбался, глядя ему за спину, и он повернулся посмотреть, что там такое.

Там стояла запыхавшаяся Кубышка.

Женщина робко улыбнулась. Глюк глянул на Ромку, сделав страшные глаза. Тот моргнул. Что бы ни было, не стоит вмешивать в это дело посторонних. Это их с двойником дело. Можно сказать, семейное.