Чтение онлайн

– Потом уберём. Не убежит.

Старик опять махнул рукой, и они двинулись за ним.

Серая галька сменилась выгоревшей под солнцем, в редких пучках травы, каменистой почвой. Потом трава стала гуще, а дорога ощутимо пошла в гору. Появилась узенькая тропка, она извивалась вверх по склону горы, густо поросшей зарослями ежевики. Ромка с двойником едва поспевали за шустро перебиравшим ногами по тропе дедом.

Солнце пекло отчаянно, но на высоте дул лёгкий ветерок, и Ромка с наслаждением подставил ему горящее лицо. Нагретые полуденными лучами листья ежевики, и заросли фиолетовых и алых цветов вдоль тропинки источали густой аромат, превратив воздух в пьянящий коктейль. Низко гудели толстые пчёлы, и большая стрекоза пронеслась над тропинкой, сверкнув металлически зелёным телом.

Тропинка вильнула несколько раз, и они потеряли деда из виду. Потом он вынырнул из-за куста и поманил их за собой. Ромка отодвинул шуршащие ветки, и вышел на крохотную каменную площадку, посыпанную свежим песком. Здесь камни горы выходили на поверхность, и, облепленные усами ежевики, нависали козырьком над входом в пещеру. Вход представлял собой овальную дыру, слегка закопчённую поверху. Должно быть, старик готовил себе на открытом огне.

Старик нырнул в дыру. Роман согнулся почти вдвое, чтобы пролезть вслед за ним. Воздух в пещере был прохладный, камень горы не пускал сюда дневной зной. Сквозь невидимую щель в потолке пробивался солнечный луч и перечёркивал золотой полоской посыпанный песком пол пещеры.

Дед засеменил куда-то в темноту, и вернулся с тощим бурдюком и свёртком из грубой ткани.

– Присаживайтесь, дорогие гости, у очага, отдохните с дороги, - дед встряхнул бурдюком. В глубине кожаного мешка звонко булькнуло.
– Глоток вина, хлеб, сыр - вот и вся моя пища. Угощайтесь, не побрезгуйте.

Очаг, сложенный из грубых камней, почерневших от жара, возвышался над полом, и был ещё выложен по периметру плоскими камнями, явно принесёнными от озера. Старик положил тряпичный свёрток возле очага и опять скрылся в углу пещеры. Повозился там и принёс несколько глиняных кубков и кувшин с широким горлом.

Дед поставил кувшин на плоский камень. Булькнула вода, выплеснувшись на золу.

Потом старик распрямил спину и неожиданно громко гаркнул, озирая пещеру:

– Козочка!

Ни козы, ни другой животины на зов не явилось, и дед махнул рукой:

– Всё сам, да сам...

Он поворошил угли очага, подложил хворост, и заалевшие угли выпустили язычки огня. Хворост затрещал, разгораясь. Старик развернул тряпицу и выложил по углам импровизированной скатерти плоский хлеб, сыр и пригоршню оливок.

– Мяса нет, дорогие гости, чем богаты, - пробормотал дед, привычным жестом откупорив бурдюк и наклонив его над кувшином.

– Что же вы, дедушка, вино так сильно разбавили, - спросил глюк, тоскливо глядя, как вода в кувшине поглощает живительную влагу.
– Это уже не вино будет, а кошачья мо... а вода одна!

– Что же мы, дикари, неразбавленное вино пить?
– изумился старичок.

Они жадно осушили свои кубки, и старик налил ещё. Кисленькая жидкость хорошо утоляла жажду, и Ромка быстро допил второй кубок.

Плоский, наломанный ломтями хлеб с сыром быстро исчезли. Дожёвывая последнюю оливку, Ромка благодушно посмотрел на гостеприимного старичка и улыбнулся. Тощий дед с его блестящей лысиной уже не казался ему противным старикашкой.

– Дедушка, спасибо за угощение. Не знаю, чем тебя отблагодарить. Мы сами не местные, у нас нет ничего в подарок...

Старик замахал руками:

– Что вы, гости дорогие, ничего не надо!
– он поднялся и посеменил к выходу из пещеры.
– Побудьте тут, гостюшки, а мне надо до ветру сходить. Старость, что поделать!

Дед исчез из вида, а Ромка тихо сказал двойнику:

– Надо бы подобрать тебе имя. Не могу же я тебя "эй, ты!" называть?

– Тебе надо, ты и подбирай, - лениво ответил двойник. Слабенькое вино, как видно, ударило ему в голову. Лицо его покраснело, глаза блестели в свете костра. Глюк удобно привалился к стене пещеры и оглядывался вокруг с добродушной улыбкой.

– Нет уж, - возразил Ромка.
– Ты ещё предложи нам таблички нацепить: Роман-один и Роман-два! Давай сделаем, как в телефонной книге. Какая следующая буква после "о"?

– "П"?
– лениво предположил глюк.

– Да нет, гласная!

– Тогда "и".

Ромка задумался.

– Это будет Римка. Женское имя! И вообще, это не по порядку.

– По порядку будет "У", - глюк противно захихикал.
– Румка! А если дальше, так ещё смешнее - Рюмка! Сам бери себе такое имя.

– Ну почему, - обидевшись, сказал Ромка.
– Там ещё "Э" есть. Рэмка.

– Собачье имя, - прокомментировал двойник.

– Тогда я буду звать тебя Чипполино, - злорадно заявил Ромка.
– Простенько и со вкусом!

– Чёрт с тобой, - согласился двойник.
– Пользуйся моей добротой. Рэмка так Рэмка. Помнится, у старика Адольфа был соратник по имени Рэм. Так что не обижайся, если я тебя по ошибке фюрером обзову.

– Ага, - ехидно ответил Ромка.
– Рём. Он ещё очень плохо кончил. Учи историю, студент!

Новоявленный Рэмка махнул рукой и засмеялся. Ромка тоже фыркнул, и они оба покатились со смеху.

– А вот и я, гости дорогие!
– пропел нырнувший в пещеру старик. Он положил на пол свёрток, в котором Ромка с удивлением узнал мохнатую шкуру убитого ими громилы.
– Вот, принёс вашу добычу. Не пропадать же добру.

Рэм развернул свёрток. Внутри оказался свёрнутый ремешок с прицепленной к нему кожаной фляжкой и длинный предмет в меховом чехле. Двойник развязал тесёмки чехла и вытянул на свет странного вида дудку.

Дудка была длиной в локоть взрослого мужчины, имела неширокий раструб на конце и несколько отверстий. Рэмка повертел её в руках и тихонько подул в неё, вызвав свистящий звук.

– Да это свирель, - он опять приложил дудку к губам и сыграл несколько нот.

– Ты умеешь играть на свирели?
– спросил старик, жадно взглянув на дудку. Он облизнул губы и уставился на Рэмку блестящими, выпуклыми глазами.

– Когда-то умел, - нехотя ответил двойник, бросив быстрый взгляд на Ромку. Музыкальная школа была одним из нерадостных воспоминаний детства. Гобой, от которого болели усердно раздуваемые щёки, и фортепиано, за которое Ромку усаживали с рёвом, сменились домрой и аккордеоном, и через несколько лет мучений благополучно ушли в небытие. Зато умелая игра на гитаре снискала Ромке заслуженную славу у девчонок.