Чтение онлайн

– Отнесите его в дом, - сказал он, и его послушались.

Роман обвёл взглядом собравшихся поодаль тесной кучкой испуганных женщин. Их было немного. Несколько старух, которые, очевидно, не приглянулись захватчикам, и трое молоденьких девиц, что остались по другой причине. Нашёл среди них ту, с золотистыми волосами. Глядя в раскосые, прекрасные глаза Ангелины на чужом, незнакомом лице, попросил:

– Присмотрите за раненым. Если он умрёт, похороните его.

Лицо девушки, испуганно следившей за чужаками, разгладилось. Она робко улыбнулась и кивнула.

Ромка, во главе своей разношёрстной команды, двинулся со двора. На поясе его висел меч, и тяжёлый, широкий ремень прижимал рану, которая продолжала зудеть, как от укуса стаи здоровенных комаров. За своим предводителем шли Кривонос с Толстопупом, один мечом, взятым у оставленного умирать солдата, другой с копьём и пращей. Кривонос надел на себя защитную безрукавку, которая пришлась ему почти впору, и удивительно преобразился. Спина бывшего раба выпрямилась, а лицо обрело суровое и гордое выражение, так непохожее на прежнее, что Ромка едва узнал его.

Два дюжих солдата замыкали шествие. Они шагали позади бежавших вприпрыжку мальцов, Мухобоя и сына старосты, с пращами на поясах.

Ромка отошёл от дома и взглянул на своё маленькое войско. Полуденное солнце ярко освещало улицу деревни, по которой они шли за ним, такие разные, что он поёжился. Неожиданная мысль, полузабытое воспоминание из прочитанной книги вспыхнуло в его мозгу, и Ромка тихо сказал, щурясь от ослепительного блеска солнца:

– Семеро против Фив. А в конце похода их ждал пушистый северный зверь. Нас семеро... Осталось только найти эти Фивы.

Глава 20

– Однорогий баран - тоже баран, - солдат-новобранец облизал пальцы. Лицо его блестело от пота и горячего жира.

– Война - это такое дело, - сказал Кривонос, обгладывая косточку.
– Сегодня ты наелся до отвала, а завтра тебя самого прирежут, как барана.

– Такая наша доля, - рассудительно ответил солдат, и потянулся за новым куском.
– Тут главное - выбрать хорошего вождя.

Он искоса взглянул на своего предводителя, и тихо спросил Кривоноса:

– Это правда, что он сын бога?

– Правда, - отозвался бывший раб, бросив кость и облизывая жирные пальцы.
– Мать нашего Рома, дочь царя, понесла его от неведомого бога, когда тот явился к ней ночью.

– Это как?
– с любопытством спросил новобранец.

– А так. Царь свою дочку запер под замок, и поставил служанку её сторожить. А ночью из пепла очага вырос этот самый бог, и царская дочка с ним зачала ребёнка. Когда папаша заметил, что она на сносях, он велел отобрать у дочки детей, как родит, и бросить их в воду.

– И что, бросили?

– А как же. Только река их не приняла, а вынесла на берег в корыте. Близнецов-то.

– Так их двое было, детей?

– Ну да. Наш Ром брата своего сейчас спасать идёт, дурья твоя голова. Иль не помнишь?

– Помню, помню. Ты это, меня дураком не чести, - хмуро сказал солдат.
– Ты хоть и друг нашего вождя, а я с тобой гусей не пас.

– Не пас, твоя правда,- примирительно отозвался Кривонос.
– Я уже не раб, а говорю всё ещё по-простому.

– Ладно, забыли. Так что там дальше-то?

– Дальше младенцы эти в корыте на берегу лежали, голодные. Тут их отец, тот самый бог, послал им самку волка, для пропитания. Чтоб молока поели, значит. Ну, птички всякие тоже прилетали, гусениц им в рот кидали, опять же.

– Гусениц-то зачем?
– недоверчиво спросил солдат.

– А это мне сам Ром рассказал, как он гусениц ел, когда голодный у реки сидел, - невозмутимо ответил Кривонос.
– Видать, уже большой был, запомнил. Как его дятлы кормили.

Ромка посмотрел в глаза барану. Жареная голова на большом листе лопуха смотрела на него в упор запёкшимися, выкаченными глазами. Предводителю - лучший кусок.

Изо рта животного торчали веточка базилика и пучок петрушки. Глупо даже спрашивать, есть ли здесь кетчуп.

Он оглянулся на Козочку. Та скромно сидела позади, сложив тонкие ручки на коленках. Перед ней лежал пустой листок с пучком петрушки.

– Почему ты не ешь?

– Я буду есть то, что мой господин мне оставит по доброте своей, - ответила Козочка, жадно глядя на жареную голову.

– Господин?

– Ты сам сказал, что я твоя женщина, - с достоинством отозвалась девчонка. В животе у неё заурчало, и она прижала его ладошками.

Ромка взялся за жаркое и решительно выковырял запёкшиеся глазки из бараньей головы. Господин? Ну что ж, сама напросилась.

– На, ешь.

Козочка радостно ухватила в ладошки оба глаза и вывалила на свой листок лопуха.

– Спасибо, Ром! Как ты догадался, что я их хочу?

Ромка отвернулся, не в силах смотреть на чавкающую Козочку. Пусть есть, если нравится.

Сегодня их маленькое войско выросло вдвое.

Они бодрым маршем вышли из разорённой деревни, прошагали по дороге до развилки, и свернули к северу. Когда солнце миновало высшую точку в небе, Ромкин отряд из семи человек, за которым трусила на лошадке Козочка, вышел к реке. Река бурлила, переливаясь через камни у берега и брызгая мутной водой. Через русло был перекинут навесной мост, и его дощатые планки намокли от брызг. "Весна" - сказал Толстопуп.
– "Река разлилась".

На другой стороне реки паслись козы, и босоногие мальчишки бегали вдоль берега, кидая камушки в мутную воду.

Отряд перебрался через мост. Мальчишки, завидев вооружённых людей, с криками погнали коз в сторону леса.

Они пошли по дороге, поднимая пыль. Солнце пекло головы, жара стала невыносимой, и мальчишки с пращами уже еле плелись вслед за взрослыми, шаркая ногами. Наконец Ромка остановил свою лошадь и усадил мальцов рядом с Козочкой.

Дорога повернула к холмам, густо поросшим низкорослыми сосёнками, и тут далеко впереди они увидели повозку. Это было нечто вроде грубой телеги, которую тянула пара волов.