Чтение онлайн

– Мать твоя царица, - парень споткнулся на ровном месте, и машинально ухватился за стену. Руку обожгло холодом.
– Как это в прошлом году?

– Минотавр никогда не ел детей, - строго сказал Ястреб. Он остановился, и Рэм наткнулся на него в темноте.
– Он приносил их в жертву.

Жёсткая рука советника нашарила плечо Рэма и сжала его:

– Мы пришли. Молчи, и делай то, что тебе скажут, мальчик. Сейчас ты увидишь своего хозяина.

Глава 25

Ястреб потянул пленника за собой. Они повернули вправо, и в раме кромешной тьмы засиял огненный овал. Свет мигал и переливался всеми оттёнками пламени. Рэм заморгал, ослеплённый внезапным блеском, но царский советник не дал ему времени, чтобы протереть глаза, и потащил вперёд.

Прозревший после непроглядной тьмы коридора Рэм увидел, что Ястреб идёт с закрытыми глазами. Очевидно, путь в каменном лабиринте был знаком советнику до мелочей.

Вблизи пятно приобрело форму арки - это был сводчатый проём в стене. Они шагнули, пригнувшись под низким сводом, и очутились в просторном зале. Стены зала терялись в темноте, ярко освещён был только участок напротив входа. Посверкивали огоньками крапинки слюды в каменных плитах пола, блестел, как облитый маслом, прямоугольник алтаря.

Алтарная плита, уложенная на поперечины гранёных столбиков высотой до пояса среднего человека, была пуста. Столбики восьмиугольной формы слегка утолщались в середине, что создавало эффект напрягшейся от тяжести руки. По сторонам плиты возвышались металлические стойки, напомнившие Рэму вешалки для шляп. Витой металл стержня завершался коническими чашами - одной посередине, и несколькими поменьше, по краям.

В каждой чаше горел фитиль, пропитанный маслом. Трепещущий свет огоньков отражался в полированном металле.

Ястреб остановился, не дойдя нескольких шагов до алтаря. Отпустил плечо Рэма и склонил голову:

– Господин.

Что-то прошелестело. Позади алтаря шевельнулась тень. Качнулись огоньки в светильниках, и тень увеличилась, распластавшись по полу диковинной птицей.

– С чем ты пришёл ко мне, Ястреб?
– спросил хрипловатый, низкий голос.

Рэм, который не собирался кланяться, увидел, как из полумрака выступил силуэт крылатого существа. Странная фигура подступила ближе, качнулась вперёд, взмахнула крыльями. В сиянии масляных ламп она казалась снежно-белой, в глубоких складках её одежд багровела тьма, и Рэм вдруг понял, что это просто человек, закутанный в белый плащ. Руки человека были воздеты вверх и в стороны, а красные полосы на ткани рукавов-крыльев казались маховыми перьями большой хищной птицы.

– Ваш венценосный брат прислал ответ, господин, - ответил Ястреб.

– Говори.

– Мне велели передать вам этого юношу, - советник указал на стоящего рядом Рэма.
– Вот он.

Человек в белом одеянии двинулся вокруг алтаря. Длинный плащ скрадывал движения, и казалось, что тот плывёт над полом.

– Всего один мальчик?
– человек откинул капюшон, и Рэм увидел лицо старика. Узкие, в складках тяжёлых век, глаза смотрели рассеянно, словно человек плохо видел.
– Это всё, что мой брат пожелал мне дать?

– Ваш брат сказал, что этот мальчик стоит стада овец.

– Ты верный раб своего господина, Ястреб, - человек в плаще посмотрел на Рэма.
– Подойди ко мне, юноша.

Рэм шагнул вперёд. Фитили в полированных светильниках еле слышно потрескивали. Тёплый воздух дрожал над алтарём, оранжевый свет переливался вслед колыханиям воздуха, и каменная плита казалась живой. Душный запах ароматических масел щекотал горло и оседал на языке приторно-горькой плёнкой.

Теперь алтарь стал виден во всех подробностях. Плита, уложенная на гранёные столбики, не была идеально гладкой. Посередине и ближе к краю её покрывали царапины разной длины, а по периметру плиту обегала глубокая канавка. Канавка прерывалась с одного угла, и хвостик её сбегал вниз, где в полу чернела дыра, очевидно, сток для жидкости.

– Посмотри на меня, юноша, - глухо сказал человек-птица.

Рэм оторвал взгляд от канавки. Такая же штука, только в десятки раз меньше имелась на кухне его матери. Или то была мать Ромки? Разделочная доска с точно такой же канавкой по краю. Даже царапины, вроде тех, от кухонного ножа, которым мать резала кур, исчертили гладкую каменную поверхность.

Он поднял глаза, с трудом оторвав взгляд от шрамов на камне, и увидел то, что до этого скрывалось в тени: из стены позади алтаря торчали штыри, расположенные через равные промежутки. Некоторые были пусты, а на трёх, прямо над головой старика в плаще, висели страшно оскаленные маски. Лица людей, с разинутыми или скорбно сжатыми ртами. Клочьями нечёсаной пакли вокруг застывших в вечной гримасе масок топорщились волосы.

– Кто это?
– едва выговорил Рэм. Вместо голоса из перехваченного горла вырвалось воронье карканье, но старик его понял.

– Это жертвы. Добыча бога.

– Вы приносите богу добычу? Как охотничий пёс?

Человек в белом плаще обернулся и посмотрел на стену, где висели маски:

– Я всего лишь его служитель. Боги сами выбирают свою добычу.

– Они сам вам об этом сказал?
– зло спросил Рэм. В аромате медленно горящего в фитилях масла он чувствовал теперь сладкий запах разложения.

– Бог говорит со мной, - старик шагнул вплотную и заглянул в глаза пленнику.
– Он приходит ко мне ночью и говорит странные вещи. Тогда я просыпаюсь, и начинаю гадать, что это значит.

Он указал на сморщенные головы:

– Иногда без гадания на внутренностях не обойтись. Если сон сулит войну или смерть, я должен прибегнуть к высшей жертве.

Рэм теперь видел глаза старика так близко, что его отражение в расширенных зрачках стало чётким, как на картинке. Должно быть, дед давно свихнулся в своём лабиринте, среди отрезанных голов и дымящих масляных ламп. Что он туда подмешивает?

– Вы и мне собираетесь выпустить кишки?
– голова от аромата масляных ламп стала пустой и звонкой. Каждое слово эхом отдавалось в ушах.