Чтение онлайн

Но когда заканчивается фильм, мы неожиданно обнаруживаем, что сидим слишком близко даже для родителей двоих детей.

У меня в голове начинает пульсировать навязчивая мысль о поцелуе.

Не о страстном, который отключает мозги, а о таком, который даришь близкому человеку на ночь и идешь смотреть свои сны, уверенный, что утром тебя ждёт точно такой же поцелуй.

И чтобы этого не да Бог не случилось, я очень быстро кладу спящего ребенка в коляску и смываюсь в душ.

Там я останавливаюсь напротив зеркала, смотрю своему взъерошенному, раскрасневшемуся отражению в глаза и задаю самый главный вопрос:

– Хабиров! Какого хрена ты делаешь?

Сердце грохочет в ребра.

Ты чего, капитан? Влюбился?

Да нет, глупости. Просто слишком долго был один.

Глава 22

Алина

Возвращаться на работу непривычно. И, вроде бы, все также - проходная, вахтер Виталий, уборщица тетя Тоня, девочки из архива возле кофе аппарата… Но в тоже время будто что-то поменялось.

И я подозреваю, что это «что-то» поменялось именно во мне.

Упала степень важности всей этой возни. Бумажки. Совещания. Тендеры. Что они значат перед здоровьем двух малышей?!

Ни-че-го.

С сочувствием придерживаю лифт для молодой девушки с кучей папок в руках. Я ее не знаю, но взмыленному виду понимаю, что пришла она точно не к девяти, как я.

Смотрю на часы и присвистываю. Даже не к девяти. А практически к половине десятого. Вот это я сегодня саботажник! Но в декрете могу себе позволить.

Я даже выгляжу сегодня иначе! Волосы распущены, вместо пиджака и брюк надето вязанное платье - ничего общего с той серой мышью, о которой говорил сосед! Потому что больше не боюсь, что мой начальник увидит во мне женщину за профессионалом. Он у нас всеядный. Лишь бы был не мужик…

Игнорируя свой бухгалтерский этаж, я сразу поднимаюсь выше в отдел кадров.

Нацепляю самую милую улыбку и иду сдаваться делопроизводителям.

– Доброе утро дамы, с праздниками вас, - захожу к ним, выуживая из сумочки коробку конфет. Кладу ее на стол.

Женщины удивлённо замирают с чашками растворимого кофе в руках.

– Алина Дмитриевна?
– Оживает первой Божена Львовна.
– Вы с ночной смены? Раньше десяти часов ничего заверить не смогу. Печать в сейфе.

– А мне и не надо, - пожимаю плечами.
– Я пришла написать заявление на декретный отпуск.

– Вы?
– Оживает самая известная сплетница София Львовна.
– Мы даже были не в курсе, что вы ждете малышей. Помним, что только свадьба расстроилась…

Они дружно впиваются взглядами в мой живот, надеясь рассмотреть признаки его роста.

А я, чуть не прыснув со смеха, кладу им на стол две копии свидетельств о рождении.

– Вот, уже родились мои парни. Чуть раньше срока. Двойня. Поэтому заранее уйти в декрет у меня не получилось. То отчеты, то налоговая… Сами понимаете.

Женщины пускают документы по кругу, вчитываясь в строчки.

– А фамилия у вас такая же осталась?
– Как бы невзначай интересуются Божена Львовна.

Вот язва!

И раньше я бы пустилась в оправдания, что мы пока вот не женаты, поэтому фамилию мужа я не взяла, но сейчас просто выдаю улыбку и пожимаю плечами.

– Да, фамилия у меня своя.

Под внимательными взглядами и попытками неловких вопросов я пишу заявление.

То, что непременно бы меня ранило и заставило рыдать в туалете, больше не вызывает никаких эмоций кроме снисходительных. Нет, ну а чем ещё заниматься в женском коллективе целый день? Когда они даже о проветривании не могут договориться - только перемывать кости молодым коллегам.

– А отец деток?
– Наклоняется ко мне Божена Львовна, - он из наших? Или может быть, из отдела?

И снова мимо!

– Он полицейский, - отвечаю с улыбкой и киваю на свидетельства, - там же написано «Руслан Хабиров».

– Где?
– Поправляет очки тетка.

Мне хочется сделать «рука лицо». Вот - все что нужно знать о нашем делопроизводстве.

– Вы посмотрите внимательно, - не сдерживаюсь от едкости, - а я пока к своим забегу.

Отдел встречает меня кипишем. Я даже сразу не понимаю, что происходит! Но когда понимаю…

– Ну наконец-то, Алина Дмитриевна!
– Подбегает ко мне Владик.
– Мы вам звоним, звоним. Там у Семена Петровича начальство, - понижает голос.
– Требуют все накладные по операциям за год. Говорят, что их предупредили. Проверка к нам едет!

– Алина Дмитриевна!
– Выбегает из кабинета шефа Светочка и чуть не плачет.
– Как хорошо, что вы пришли, а то я всем объясняю, что вы ошиблись в отчете, а Семен Петрович про какое-то должностное расследование талдычит. Сказал, что я как сообщница пойду.

– Успокойся, не пойдешь, - отвечаю я ей уверенно.

Во мне вскипает настоящая злость. Пришло время рассказать всю правду. Увольнение мне теперь точно не грозит, а за то время, пока я буду растить детей, Семен Петрович двести раз успеет «обосраться».

– Здравствуйте!
– Уверенно захожу в кабинет.

Окидываю взглядом сидящих за столом мужчин. Один лет шестидесяти - это Карпов из совета директоров, а вот того, что помоложе, я вижу первый раз. Ну и ладно…

– Ааа!
– Злобно тянет Семен Петрович, - Явилась, Алина Дмитриевна. А рабочий день вот уже как час идет. Или вы деньги нашей компании догуливали?

Ухмыляюсь. Вот ты ж гад!

Чтобы придать себе уверенности, представляю, что возле входа в здание меня остался ждать сосед, что я здесь не одна и открываю рот:

– Ну что вы, Семен Петрович, у меня ваши ананасы ещё не сгнили. Может быть, это как раз вы их купили на деньги компании. А у меня в отчете все было в порядке. Разрешите?

Бесцеремонно подхожу к компьютеру и вставляю флешку.

– Я сейчас все покажу…

Слив, все что накопилось за пять лет учредителям компании, я прощаюсь с притихшими коллегами и выхожу с работы с чувством выполненного долга. Сил, конечно, нет. Морально смелость стоила мне очень дорого. Поэтому, чтобы не упасть в ближайший сугроб, я направляюсь к небольшому ларьку с кофе через дорогу. Нужно немного поднять в крови сахар.

Вспоминаю, что сегодня утром, пытаясь поразить соседа, готовила ему капучино миксером и тихо хихикаю. Вот же дурочка… Кажется, втрескалась по уши. Только о нем и думаешь.

И моим чувствам, нагрянувшим так неожиданно, есть серьезные основания.

Но даже если этому чувству не суждено никогда стать взаимным, я не жалею. Потому что это не глупая влюбленность. Это… что-то большое. Как к другу, как к близкому. Чувство, которое не может вдруг пройти. Оно благодарное и…

– Девушка, вы арестованы!
– Вдруг слышу за своей спиной и подпрыгиваю на месте.