Чтение онлайн

Святой Дух сошел в виде огненных языков, по толкованию святых отцов, потому что «Бог есть невещественный, неизреченный и невидимый огнь, по свидетельству Павла: Бог наш есть огнь поядающий (Евр. 12, 29)» [248] . В свойстве огня святого Иоанн Златоуст находит подобие благодати, не только преисполнившей апостолов, но сделавшей каждого из них неиссякаемым источником Духа Святого: «Огонь, сколько бы кто ни захотел зажечь от него светильников, нисколько не уменьшается; так было тогда и с апостолами: посредством огня не показывалось лишь обилие благодати, а каждый получил (неиссякаемый) источник Духа, как и Сам Христос сказал, что верующие в Него будут иметь источник воды, текущей в живот вечный (см.: Ин. 4, 14)» [249] . Наконец, огонь имеет свойство очистительное, – а таково действие Святого Духа на душу человеческую: Он нисшел на апостолов в огне, чтобы, по выражению святого отца, возжечь в них духовную ревность к правде, «возжечь духовный огонь против самих себя – и чтобы они сами пламенем покаяния попалили свои грехи» [250] . Хотя Дух един и тойжде (1 Кор. 12, 11), но Он явился в виде разделенных языков, как изъясняет святой Григорий Богослов, «по причине разных дарований» [251] . Впрочем, Божия никтоже весть, точию Дух Божий (1 Кор. 2, 11). «Да не подумает кто-либо, – скажем словами святого Льва Великого, – что в том, что было видимо телесными очами, явилось самое Божественное существо Святого Духа. Он, по естеству Своему, будучи невидим, подобно Отцу и Сыну, явил только свойство Своего служения и действия в таких знаках, в каких Сам восхотел, а то, что собственно принадлежит до существа Его, сокрыто в Его Божестве, потому что взор человеческий, как не может зреть Отца и Сына, так не может видеть и Святого Духа» [252] .

Что чувствовали святые апостолы при озарении их ума и сердца просветительным действием Святого Духа, ведомо им самим. По замечанию духоносных мужей, Святой Дух «едва только коснется, научает ум, и одно Его прикосновение есть уже научение, поелику Он, как скоро озарит дух, тотчас и изменяет его, внезапно отвергает то, что было, внезапно дает то, чего не было. О, каков Зиждитель сей Дух!» [253] «Как скоро познают все преподаваемое там, где наставник Сам Бог! Когда Дух истины дышет, идежехощет (Ин. 3, 8), тогда не нужно истолкования, не нужно навыка, не нужно времени для научения» [254] . Исполнившись Святого Духа, все начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещавать. Апостолы говорили на иных языках о великих делах Божиих. Святой Дух внушал им высокие мысли о предметах Божественных, уяснял неясное, приводил на память забытое, дополнял в сознании их отрывочное обширнейшими знаниями и влагал в уста их такие выражения, которые вполне соответствовали мыслям и знаниям, озарившим Богопросвещенный ум их, выражения из иных языков и наречий, на которых они до сего времени не говорили. Сколько чудный дар языков был необходим для вселенских проповедников, показали ближайшие последствия Сионскаго события. Сильный шум над зданием, где находились апостолы, привлек внимание народа. По случаю праздника Пятидесятницы в Иерусалиме находились иудеи, люди набожные, из разных стран света: там были парфяне, мидяне, еламиты, жители Месопотамии, Палестины, Каппадокии, Понта, Асии, Фригии, Памфилии, Египта, Ливии, и пришедшие из Рима, не только иудеи, но и прозелиты, то есть обращенные из язычества. Толпа любопытных окружила апостолов, и как все удивились, когда каждый слышал их говорящих его наречием! Слыша плавную речь на иностранных языках и наречиях из уст галилеян, которые, обыкновенно, и на своем отечественном языке выражались не вполне безупречно (см.: Мф. 26, 73), чужеземцы в изумлении говорили между собою: Не се ли еси сии суть глаголющии галилеяне? И како мы слышим кийждо свой язык наш, в немже родихомся, – слышим глаголющих их нашими языки величия Божия? Что убо хощет сие быти? Не только речь, но и самый предмет речи были необычны: «Они не просто говорили, но говорили нечто дивное, и потому справедливо эти люди недоумевали, так как никогда еще не было ничего подобного» [255] . Между тем люди легкомысленные, и, быть может, иерусалимляне, для которых разговор на непонятных им чужестранных языках мог казаться скорее беспорядочным шумом, чем разумною речью, говорили с насмешкою: Вином (сладким) исполнени суть. «Сколько нужно наглости, сколько нечестия, сколько бесстыдства, чтобы необыкновенный дар языков считать делом опьянения, – замечает святой толковник. – Теперь было вовсе не время для молодого вина, потому что была Пятидесятница. Но где господствует наглость, там заботятся лишь о том, чтобы что-нибудь сказать; не о том, чтобы сказать что-нибудь разумное, а лишь бы что-нибудь сказать; чтобы ввести в заблуждение слушателей и показать, что апостолы действительно пьяны, все приписывают качеству вина, которого еще не могло быть» [256] . Впрочем, такое наглое обвинение могло соблазнить многих, не привыкших рассуждать здраво и осмотрительно, а посему апостол Петр, служивший «устами» и истолкователем «всех» апостолов [257] , возвысил голос и произнес первую проповедь, в которой, отвергнув неуместное обвинение, показал в славном событии дня Пятидесятницы исполнение древних пророчеств и завершение того великого дела спасения людей, которое исполнил на земле распятый и воскресший Господь Иисус Христос. Следствием вдохновенной проповеди апостола Петра было то, что в тот день присоединилось к обществу верующих около трех тысяч душ.

Так гора Сион, на которую древние израильтяне смотрели как на гору Божию, гору святую и дом Божий [258] , для новозаветной Церкви сделалась наследницею умноженных даров благодати Святого Духа. По изображению церковных песней, от Духа, источника, пришедшего на землю, потекли «огненные реки» благодати и «утешительный Дух, от Апостольских ликов наченши, от тех по причастию верным благодать простре», так что «раздаянием огненных языков все призваны в соединение» [259] . С настоящего дня, по выражению святого отца, «реки чудесных дарований и потоки благословения начали орошать пустынную и бесплодную вселенную; с настоящего дня мир стал оглашаться проповедию Евангельскою, и при сиянии огненных языков сделались ясными и слова Господа господей и Его повеления, имеющие силу просветить и научить ум и разрушить владычество греха. Во всем мире, на всех языках исповедуется и славится единый Бог, Отец и Сын и Святой Дух, – и знамение, явившееся в виде огненном, и ныне продолжается в действии и служении» [260] .

В домостроительстве нашего спасения участвовали три Лица Пресвятой Троицы, ибо Святого Духа Господь наш Иисус Христос послал от Отца Своего (см.: Ин. 15, 26), а посему и праздник Пятидесятницы, прославляющей сошествие Святого Духа на апостолов, заключает в себе сугубое торжество – в честь Пресвятой Троицы вообще и в особенности в честь Святого Духа. Воскресный день, называемый Троицыным, посвящается преимущественно прославлению Пресвятой Троицы, а понедельник, именуемый Духовым днем, – прославлению Святого Духа, сошедшего на апостолов. О начале сего праздника можно судить по вечернему последованию, совершаемому в Троицын день: коленопреклоненные молитвы, читаемые на вечерне, составлены святым Василем Великим. Святые отцы IV и последующих веков говорили поучения в сей праздник, а именно: святой Григорий Богослов († 389 г.), святой Иоанн Златоуст († 404 г.), святой Прокл, архиепископ Константинопольский († 446 г.), святой Лев Великий († 461 г.), святой Григорий Двоеслов († 604 г.).

Паремии, читаемые на великой вечерне, заимствованные – первая из – книги Чисел (Чис. 11, 16; 17, 24–29) говорит о вдохновении семидесяти старейшин, избранных Моисеем, вторая – из книги пророка Иоиля (Иоил. 2, 2332) предсказывает об излиянии Духа Божия во времена новозаветные, и третия – из книги пророка Иезекииля (Иез. 36, 24–28) возвещает об очищении и обновлении сердца силою Святого Духа. Утреннее Евангелие (Ин. 20, 19–23) повествует о явлении Господа ученикам в первый день по воскресении и о даровании им Святого Духа, а на Литургии – чтение из книги Деяний Апостольских (Деян. 2, 1-13) излагает историю священного события и чтение из Евангелия (Ин. 7, 37–52; 8, 12) возвещает проповедь Самого Господа об излиянии Святого Духа на верующих. Стихиры составлены в древнее время (одна по надписанию принадлежит святому Льву), а каноны (первый – творение святого Косьмы Маюмского и второй – Иоанна) прославляют в величественных чертах сошествие Святого Духа на апостолов.

Особенность этого праздника – вечерняя служба, совершаемая вслед за Литургиею, с чтением трех умилительных молитв с коленопреклонением, составленных святым Василием Великим.

Тропарь, глас 1

В рождестве девство сохранила еси, во успении мира не оставила еси, Богородице, преставилася еси к животу, Мати сущи Живота, и молитвами Твоими избавляеши от смерти души наша.

Кондак, глас 2

В молитвах неусыпающую Богородицу и в предстательствах непреложное упование, гроб и умерщвление не удержаста: якоже бо Живота Матерь, к животу престави во утробу Вселивыйся приснодевственную.

Господь наш Иисус Христос, умирая на Кресте и оставляя на земле Пречистую Матерь Свою, восхотел преподать Ей утешение, однако же так, чтобы оно, служа отрадою на всю жизнь, не подвергало Ее насмешкам и оскорблениям со стороны врагов. А посему, не употребляя наименования Матери, без сомнения, для того, чтобы враги Христовы не узнали, что между ними находится Матерь Его, Господь с Креста обратил к Пресвятой Деве взор, исполненный любви и нежной попечительности, и, переводя этот взор потухающих очей на любимого ученика Своего Иоанна, сказал: Жено, се сын Твой! (Ин. 19, 26) Потом, обратив глаза опять к Пречистой Матери, произнес: Се Мати твоя! (ст. 27) Этот взгляд Богочеловека был последним прощальным приветом Ей Предвечного Сына. «Вот твоя Матерь, возлюбленный ученик Мой, – как бы так говорил умирающий

Спаситель с высоты Креста апостолу Иоанну, – воздавай Ей сыновнее, благоговейное почтение как Матери Моей; благоугождай Ей своими услугами и попечительностию о житейских нуждах Ее; свято исполняй во всем Ее волю; будь послушен наставлениям Ее; обращайся к Ней в своих скорбях и горестях, прибегай в искушениях, притекай в гонениях, – и ты, по благодати Моей, получишь утешение, защиту и безопасность; будьте вы соединены святою любовию, тою, какою Я возлюбил вас (см.: Ин. 17, 26)!»

Святой апостол Иоанн Богослов во всей точности исполнил завещание Господа, и с этого времени, как свидетельствует он сам, взял Божию Матерь к себе (Ин. 19, 27), то есть принял Ее в дом свой, доставлял Ей все нужное для жизни и оставался в отношении к Ней всегда послушным, любящим сыном. Принять к себе Богоматерь для святого Иоанна было тем удобнее, что он имел дом в Иерусалиме и был знаком с людьми властными и знатными (см.: Ин. 18, 15). Жилище святого апостола Иоанна, по свидетельству древнего предания, доселе сохраняемого обитателями святого града [261] , находилось вблизи той прославленной Сионской горницы, где, по вознесении Господа на небо, пребывали святые апостолы с прочими верующими и Мариею, Материю Иисуса (Деян. 1, 14), в ожидании исполнения обетования Христова о ниспослании Святого Духа (см.: Деян. 1, 4). В этой горнице, по изображению церковных песнопений [262] , совершилось сошествие Святого Духа и святые апостолы прияли дар языков. Просвещенные Духом Божиим апостолы, по заповеди Спасителя (см.: Мф. 28, 19), начали всемирную проповедь Евангелия и проповедовали сначала в Иерусалиме и других городах Палестины, а потом в разных странах света. Пресвятая Дева-Богоматерь до самой Своей кончины пребывала в доме усыновленного Ей Иоанна, который только раз, и притом не на долгое время, должен был разлучиться с Нею, будучи послан вместе с апостолом Петром (см.: Деян. 8, 14–15), в Самарию для призвания Духа Святого на новопросвещенных. По возвращении оттуда он уже не разлучался с Пресвятою Богородицею и до самой кончины покоил Ее в своем доме.

И как отрадно было для Пресвятой Девы-Богоматери пребывание в Иерусалиме! Здесь осталось столько неизгладимых воспоминаний о Божественном Сыне Ее и Господе, – было столько мест, освященных и прославленных Его присутствием, учением, чудесами, наконец, страданиями, смертию, воскресением из мертвых и вознесением на небо. Все эти святые места внятно и живо говорили душе каждого верующего, но еще с более глубоким чувством взирала на них Сама Богоматерь. Посещая святые места, Она переносила мысль Свою к самым событиям, совершившимся на них, – вспоминала Своего возлюбленного Сына, представляя Себе образ Его, запечатлевшийся в сердце неизгладимыми чертами (см.: Лк. 2, 19, 51) во всех малейших подробностях. Особенно же, по свойству материнской любви, Она любила уединяться там, где Спаситель претерпел вольные страдания и смерть. С тихими слезами, незримыми для очей мира, в молитвенном собеседовании с Сыном Своим и Господом, Она припоминала здесь те необычайные события, которые, пронзив сначала, как бы острым оружием, сердце Ее по предречению чудного старца Симеона (см.: Лк. 2, 35), впоследствии сделались источником славы для Сына Ее и несказанного утешения для Нее Самой. Вот здесь дражайший Сын Ее был биен и поруган, чтобы поругать диавола. Здесь Он был увенчан терновым венцом, чтобы восприять венец вечного Царства. Здесь Он нес крест и падал под тяжестию его, чтобы восстановить падшее человечество и распять грехи его на кресте. А здесь Он был вознесен на крест и распростер пречистые руки Свои, чтобы, объяв всех любовию Своею, привлечь к Себе в царство света и блаженства. При живоносном гробе Его сердце Ее исполнялось неизъяснимой сладости: здесь Он, как Бог, воскрес, разрушив державу смерти и ада.

Живя в Иерусалиме между христоненавистными иудеями, Пресвятая Богородица была как овца среди волков и как лилия среди терния, но, всецело преданная воле Своего Сына и Господа, утешаемая и ободряемая благодатною помощью Его, Она не страшилась наветов врагов Сына Своего и в тишине и спокойствии духа ожидала того времени, когда Божественный Сын возмет Ее в Свои небесные обители. Неподалеку от вершины Елеонской горы показывают то место, где, по преданию, Богоматерь получила последнее благовестие на земле от Ангела, который, явившись пред Нею с пальмовою ветвью, возвестил, что чрез три дня Господь воззовет Ее от здешнего мира [263] . Если Господь, Владыка жизни и смерти, открывал святым апостолам Своим кончину их (см.: 2 Пет. 1, 14; 2 Тим. 4, 6), то не достойнее ли и праведнее было сподобиться такого предвестия Пренепорочной Матери Его? Хотя жизнь Ее и могла окончиться подобно тому, как окончили свое земное течение великие праведники Енох (см.: Быт. 5, 24) и Илия (см.: 4 Цар. 2, 11), но, по устроению Промысла Божия, Она должна была иметь обыкновенный исход человеческий, для отрады всех людей, чтобы и они не страшились проходить на небо теми же вратами смерти, которыми прошла Сама Царица Небесная, разделяя участь земнородных. «Происшедши от чресл смертных, Чистая, – воспевает Святая Церковь, – Ты имела кончину, сообразную с природою» [264] , потому что «если непостижимый Плод, для Которого существует небо, добровольно подвергся погребению, подобно смертному, то и безбрачно родившая Его отвергнет ли погребение?» [265] «Нужно, – замечает святой Иоанн Дамаскин, – чтобы то, что составлено из земли, и возвратилось в землю, а потом взошло на небо, приняв в земле чистейшую жизнь чрез отложение в ней плоти; нужно, чтобы тело чрез смерть, как бы чрез огонь в горниле, подобно злату, очистившись от всего мрачного и грубой тяжести брения, восстало из гроба нетленным, чистым и озаренным светом бессмертия» [266] .

Чудным действием Промысла Божия к смертному одру Богоматери были собраны слуги и самовидцы Сына Ее и Господа – святые апостолы. Прославляя это чудо, Святая Церковь выражается в своих песнопениях так: «Подобаше самовидцам Слова и слугам и еже по плоти Матере Его успение видети, конечное елико на Ней таинство, яко да не токмо еже от земли Спасово восхождение узрят, но и Рождшия Его преставлению свидетельствуют, темже, отвсюду Божественною силою собравшеся, Сиона достигоша» [267] . Такое чудо не в первый уже раз совершалось всемогущею силою Божиею. Так и апостол Филипп после крещения евнуха на пути из Иерусалима в Газу был восхищен невидимою силою и поставлен в Азоте (Деян. 8, 39–40); так и пророк Аввакум был поднят Ангелом и перенесен в Вавилон к львиному рву, где сидел Даниил (Дан. 14, 36). По отношению к лицу Богоматери это чудное перенесение апостолов было особенно знаменательно: «Иже на облацех светло, – изъясняет Святая Церковь, – от всех конец собравый Своя Божественныя апостолы к телу Твоему, Чистая, показа Тя всем Богородицу и страшен чертог преукрашен» [268] . Они слетелись, по выражению святого Иоанна Дамаскина, «подобно облакам и орлам, чтобы послужить Матери Божией» [269] .