Чтение онлайн

Когда Петр, Иаков и Иоанн сходили с горы, Иисус Христос запретил им рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых: Никомуже поведите видения, дондеже Сын Человеческий из мертвых воскреснет. По замечанию святого Иоанна Златоустого, «чем более стали бы говорить о Нем чудесного, тем труднее для многих было бы тогда верить этому и соблазн о кресте еще более увеличивался бы» [195] .

Притом Господь «знал, – говорит святой Иоанн Дамаскин, – что ученики еще несовершенны, ибо они еще не имели полного причастия Духа, и сделал сие, как я думаю, для того, чтобы (вестию о страданиях и кресте) не исполнить печалью сердца их и чтобы злоба зависти (о славе Господа) не привела в ярость предателя» [196] . Слыша заповедь Господа никому не рассказывать о том, что видели, доколе Он не воскреснет из мертвых, апостолы удержали это слово, но спрашивали друг друга: Что есть, еже из мертвых воскреснути? Они объяснили воскресение из мертвых в смысле славного открытия царства Мессии, а посему предложили Господу вопрос: Что убо книжницы глаголют, яко Илии подобает приити прежде? Исправляя мысль учеников и приготовляя их не к славе царства Своего, а к сокрытию ее в глубочайшем самоуничижении, Иисус Христос отвечал им: Илия приидет прежде и устроит вся, и како есть писано о Сыне Человечестем, да много постраждет и уничижен будет; глаголю же вам, яко Илия уже прииде, и не познаша его, но сотвориша о нем, елика восхотеша и якоже есть писано о нем: так и Сын Человеческий имать пострадати от них. Ученики поняли, что Он говорил об Иоанне Крестителе. По заповеди Господа святые апостолы умолчали и никому не говорили в те дни о том, что видели, но впоследствии, когда заповеданный Господом срок молчания о славном событии окончился, Петр указывал на преображение как на яснейшее доказательство Божественной силы и славы Спасителя (см.: 2 Пет. 1, 16–18). В воспоминание славного Фаворского события Святою Церковию совершается праздник, принадлежащий к числу двунадесятых. Начало сего праздника относится к древним временам, как видно из поучений святых отцов IV и V веков, – святого Ефрема Сирина (| 379 г.), святого Прокла, архиепископа Константинопольского (| 446 г.). Богослужебные памятники Востока VIII века свидетельствуют о всеобщем праздновании Преображения Господня. Кроме сего, святой Иоанн Дамаскин (| 754 г.) оставил нам слово на Преображение Господне. Паремии праздника повествуют о свидетелях Преображения Господня и о явлении им в Ветхом Завете славы Божией, а именно: первая (Исх. 24, 12–18) представляет Моисея на горе Синайской, вторая (33, 11–23; 34, 4–8) говорит о явлении ему славы Божией и третия (3 Цар. 19, 3–9; 11–13; 15, 16) – о явлении славы Божией пророку Илие. Утреннее Евангелие (Лк. 9, 28–36) изображает историю священного события словами святого евангелиста Луки, а на Литургии (Мф. 17, 1–9) – словами святого евангелиста Матфея; чтение из Послания святого апостола Петра (2 Пет. 1, 10–19) указывает в Фаворском явлении славы Господа яснейшее доказательство Божественного величия Его. Стихиры праздника составлены Космою, а каноны – тем же Космою и Иоанном Дамаскином.

К особенностям праздника Преображения Господня относится древнейший обычай приносить в храм «в надлежащее время» [197] плоды нового урожая для благословения – «во благодарение Подаятелю плодов, коими, по определению Божию, тела наши возращаются и питаются» [198] .

Праздник Преображения продолжается 9 дней с 5 до 13 августа.

Тропарь, глас 1

Общее воскресение прежде Твоея Страсти уверяя, из мертвых воздвигл еси Лазаря, Христе Боже. Темже и мы, яко отроцы победы знамения носяще, Тебе, Победителю смерти вопием: осанна в вышних, благословен Грядый во имя Господне.

Коналк, глас 6

На Престоле на Небеси, на жребяти на земли носимый Христе Боже, Ангелов хваление и детей воспевание приял еси зовущих Ти: благословен еси, Грядый Адама воззвати.

Мф. 21, 1-16;

Мк. 11, 1-10;

Лк. 19,29–46;

Ин. 12, 12–19

Господь наш Иисус Христос предначал последние дни Своей земной жизни таким действием, в котором явился пред всеми как предвозвещенный пророками и ожидаемый Израилем Спаситель. Пока еще не настало время Его (см.: Ин. 7, 6), пока не пришел час крестного прославления Его (см.: Ин. 17, 1), Он тщательно избегал всех случаев, где народный восторг желал бы видеть исполнение заветной мечты о восстановлении древней славы царства израильского (см.: Ин. 6, 15); с тою же целью, во избежание перетолкований и затемнения истины примесью суетных ожиданий, Он нередко запрещал Своим ученикам и последователям разглашать всенародно, что Он есть ожидаемый Христос

Спаситель (см.: Мф. 12, 16; 16, 20; 17, 9; Мк. 5, 43; Лк. 5, 14). Теперь, ввиду страданий, мечтательность народная не могла дойти до какой-либо прискорбной крайности, а крест «решительно полагал конец в последователях Его всем подобного рода замыслам» [199] . «Часто и прежде сего, – говорит святой Иоанн Златоуст, – Иисус Христос ходил в Иерусалим, но никогда не ходил с такою славою, потому что тогда было еще начало строительства Его, – время страданий еще не было близко; посему Он жил, не отличаясь ничем от прочих, и по большей части скрывал Себя». По мысли святого отца, славное явление Его в самом начале «было бы не нужно и бесполезно: оно лишь возбудило бы в иудеях больший гнев» [200] . Во время спасительного служения Иисуса Христа одни веровали, слыша учение или видя чудные дела Его, а другие желали еще прямого объявления с Его стороны о том, что Он Мессия-Христос (см.: Ин. 10, 24). И вот первый день седмицы, окончившейся смертию Богочеловека, был тем великим, знаменательным днем, которым решалась судьба не только многих современников Господа, но и всего народа иудейского. Для окончательного научения неведущих, вразумления упорствующих, устранения сомнений людей, колеблющихся в вере, наконец, для укрепления веры истинных последователей, Иисус Христос в последний раз предстал пред дщерию Сиона, избранным народом Своим, во всем неземном величии Царя кроткого, праведного и спасающего (Зах. 9, 9). Отвергнув Спасителя своего, иудеи уже не могли сказать, что отвергли Его по неведению, и по всей справедливости должны были испытать грозный суд Божий: «Идет открыто, – по выражению блаженного Феофилакта, – дабы они, если пожелают, уразумели славу Его и чрез исполнение на Нем пророчеств познали истину, а ежели не пожелают уразуметь, то чтоб это обстоятельство послужило к большему осуждению их» [201] .

Кроме сего, вход Господень в Иерусалим имел еще особый знаменательный смысл. День

этого события, без сомнения, не случайно совпал с тем днем, в который, по закону Моисееву (см.: Исх. 12, 3), каждое семейство избирало агнца для пасхальной вечери. Служа для израильского народа видимым знаком древнего благодеяния Божия, оказанного праотцам в Египте, пасхальный агнец прообразовал также непорочного и пречистого Агнца (1 Пет. 1, 19), заколенного от сложения мира (Апок. 5, 12; 13, 8), Агнца Божия, вземлющего грехи мира (Ин. 1, 29). Когда пришло время, прообразуемый Агнец, Который, по выражению святого Григория Богослова, был «Жертвою, но и Архиереем, Жрецом, но и Богом»1, Сам Себя уготовлял в виду всего народа, чтобы, исполнив знаменование ветхозаветной пасхи, сделаться для нового Израиля новою Пасхою. Вступив в святой город как Жертва, венчаемая на закланье, Иисус Христос провел немногие остающиеся дни Своей земной жизни в ясном предведении приближающихся страданий и смерти. Впоследствии для учеников Господа, по научении их от Духа Святого (см.: Ин. 14, 26) и отверзении ума к уразумению Писаний (см.: Лк. 24, 45), радостные восклицания народа и победные знамения, сопровождавшие вход в Иерусалим, могли иметь еще иной таинственный смысл – победы Спасителя над смертию и адом (см.: 1 Кор. 15, 55–57). Святая Церковь, в своих песнопениях прославляя Господа как «Победителя смерти» [202] , изъясняет, что еврейские дети сретали Его с ветвьми и ваиями, «предвозвещая победу воскресения» [203] , и самыя ветви древесные и ваии финиковые называет «знамениями воскресения» [204] .

Торжественное шествие Господа в Иерусалим, несмотря на те необычайные почести, с какими народ и ученики приветствовали Божественного Учителя, само по себе было чуждо всяких признаков земного величия. Не видно было здесь пышности, какою обыкновенно окружают себя земные цари в шествиях своих, не видно было, скажем словами святого Прокла, «ни оружий, ни щитов, ни копий, ни порфир, ни грозных и могучих телохранителей, а видно все противоположное: осля слабое, младое, чуждое, к ярму готовимое, и сопровождающие – ученики» [205] . И могло ли быть иначе? Это, по выражению другого святого отца, «добрый и верный Пастырь грядет положить добровольно жизнь Свою за овец Своих, – грядет Бог на диавола, не с открытым могуществом, которого и зрение снести не может, но в немощной плоти, дабы связать сильного, – грядет Царь на мучителя, не с силою Вседержителя, не с премудростию, но с мнимым буйством креста, дабы посредством его исторгнуть добычу у змия, мудрого на зло» [206] . В великий день посещения Иисус Христос является пред лицом иудейского народа с обычною простотою, кротостию и смирением, в таком виде, который всего менее соответствовал мечтательным ожиданиям земного могущества. Хотя это событие и произвело движение в народе, но движение, не выходившее за пределы обыкновенного порядка, так что даже злейшие враги Господа, собирая отовсюду обвинения против Него, не осмелились сделать ни малейшего намека на вход Его в святой город. Да и римляне, ревнивые охранители своей верховной власти в Иудее, не щадившие ни огня, ни железа для подавления действительных или только воображаемых посягательств на свои права, не обратили внимания на торжество входа Господня в Иерусалим: так оно представлялось им невинным и чистым от всякой тени подозрения!

На другой день после вифанской вечери Спаситель продолжал путь Свой к Иерусалиму. Скоро Он поравнялся с селением Виффагией, находившимся по соседству с Вифанией на восточном склоне горы Елеонской (см.: Мк. 11, 1; Лк. 19, 29), и, подозвав двух учеников, сказал им: Идита в весь, яже есть прямо вама, и абие входяща в ню, обрящета осля привязано и жребя с ним, на неже никтоже николиже от человек вседе, – отрешивша приведита Ми, и аще кто вама речет: что творита сие? почто отрешаета? – сице рцыта ему, яко Господь требует е, и абие послет е семо. Святой евангелист Иоанн замечает, что ученики не понимали тогда цели и смысла величественного события, которое начинало раскрываться пред очами их (Ин. 12, 16). Они знали древнее пророчество о царственном пришествии Христа-Спасителя в Иерусалим, но, не отрешившись еще от распространенных в народе ожиданий земного владычества Мессии, могли думать, что это пророчество исполнится в свое время иным образом. Утешая народ израильский среди бедствий, постигших его, пророк Захария предвещал о Царе, Который принесет с Собою мир и спасение: Се Царь твой грядет к тебе кроток и всед на осля и жребя, сына подъяремнича (Зах. 9, 9) [207] . Егда прославися Иисус, говорит святой евангелист Иоанн, то есть по воскресении и вознесении Его, ученики тогда помянуша, яко сия быша о Нем писана, и сия сотвориша Ему (Ин. 12, 16). Но ученики и прежде этого случая не всегда ясно понимали слова и действия своего Учителя, а посему и на этот раз считали долгом исполнить поручение Его, не предаваясь излишней пытливости. Все произошло так, как предрек им Господь, и из этого соответствия события с предсказанием они еще более должны были удостовериться в Божественном всеведении и всемогущей силе Иисуса Христа.

При самом входе в селение Виффагию посланные нашли ослицу, привязанную у ворот на улице, и при ней молодого осла, и когда начали отвязывать, стоявшие там хозяева сказали им: Что отрешаета жребя? Ученики отвечали, как повелел Иисус, и те беспрепятственно отпустили их. «Этого не могло бы быть, – по толкованию блаженного Феофилакта, – если бы на владетелей жребяти не действовала сила Божия, побуждающая отпустить жребя: они были люди бедные и рабочие» [208] .

Посланные возвратились и привели с собою ослицу с молодым ослом. Тогда все могли понять, что, при всей простоте обстановки, предстоит нечто знаменательное и священное, потому что животные, не носившие ярма, в древности были избираемы для какого-либо особенно важного назначения (см.: Чис. 19, 2; Втор. 21, 3; 1 Цар. 6, 7), а осел, в противоположность коню, служившему для военных нужд, считался символом мира. Это животное, отличаясь ровным и твердым шагом, было весьма полезно в домашнем быту жителей Востока и обыкновенно употреблялось и простыми, и знатными людьми для путешествий по горным и утесистым дорогам Палестины (см.: Исх. 4, 20; Суд. 10, 4; 12, 14; 2 Цар. 17, 23; 19, 26; 3 Цар. 2, 40; 13, 13, 23, 27). На приведенного осленка ученики накинули свои верхние одежды, и когда Господь воссел, шествие продолжалось, представляя духовному взору, проникавшему будущее, таинственный смысл. В торжественном входе Господа в Иерусалим святой Иоанн Златоуст, кроме исполнения пророчества Захарии, находит еще «пророчество дел». По мысли святого отца, Господь, прообразуя Своими действиями будущее, предвозвестил сим призвание нечистых язычников, то есть что Он в них почиет, что они приидут к Нему и за Ним последуют. Здесь чрез осленка означается Церковь и народ новый, который был некогда нечист, но после того, как воссел на нем Иисус Христос, соделался чистым. «Обрати внимание, – продолжает святой отец, и на послушание осленка: как он, вовсе не обученный и не знавший еще узды, не помчался быстро, но шел тихо и спокойно; – и это служило предзнаменованием будущего, выражая покорность язычников и скорую их перемену к благоустроенной жизни» [209] . Ослица, следовавшая за осленком, предозначала сонмище иудейское, вначале отверженное, но потом последовавшее примеру язычников: «Наша блаженная и славная участь, – говорит святой отец, – и в иудеях возбудила ревность: осел идет позади осленка; и действительно, после того, как Иисус Христос воссядет на язычников, тогда и иудеи по своей ревности приидут к Нему» [210] . В церковных песнопениях также толкуется, что Господь «на жребя восшел образно, – языки укротевая» [211] ; «стропотное языков седалище жребца прообразование, из неверия в веру претворяемое» [212] , и призывается род иудейский прийти и видеть, «Егоже виде Исаиа во плоти нас ради приити имуща, како уневещает Себе, яко целомудренный, новый Сион и отлагает осужденную сонмицу» [213] . И это «худое жребя» было как бы «высоким престолом» [214] , на котором воссел Христос, никогда не удалявшийся от недр Отца, не оставлявший и Херувимского престола, потому что «как долу с плотию Он присущ смертным, так точно горе Он с Отцем, как неложный и истинный Бог» [215] .

Дорога к Иерусалиму шла по отлогому спуску Елеонской горы. Услышав, что Иисус идет в Иерусалим, множество народа, пришедшего на праздник, вышло к Нему навстречу. Не простое любопытство влекло эти толпы богомольцев к Спасителю, но искреннейшее желание сердца – приветствовать в Нем давно ожидаемого Мессию, благословенного потомка Давидова, грядущего, как они думали, восстановить древнюю славу Израиля. Все предшествовавшие и сопровождавшие Господа при виде кроткого Царя, предсказанного пророком, пришли в восторг и в жару усердия старались выказать пред Ним все знаки величайшего почтения.