Чтение онлайн

– Так он небось сейчас за этим беднягой гоняется?

– Нет. Я потом встретил того парнишку на улице возле нашего дома, сказал ему: смотри, мол, возле лавки Ширали и не показывайся…

Дядя Полковник с вытянувшимся лицом проговорил:

– Ага, придумайте же что-нибудь!… Нужно послать кого-то к этому дураку и передать ему, чтобы немедленно убирался из дома Ширали. Он же позорит многовековую репутацию благородной семьи! Вы об этом хоть думаете?! Князь, человек знатного происхождения, и вдруг – в доме какого-то мясника!…

В это время прибыл и Дустали-хан. Вероятно, он уже немного отошел и сейчас решил принять участие в сидячем протесте, организованном дядей Полковником. Былой жажды мести в нем уже не чувствовалось. Но, стоило ему услышать, что Асадолла-мирза скрывается в доме Ширали, он снова воспламенился и начал на чем свет стоит крыть не только Асадолла-мирзу, но и вообще всех князей. Наконец, совсем обессилев, он прохрипел:

– Я… я… не мужчина, если не убью этого человека… У, развратник!… Будет знать как глумиться над честью других!…

Дядюшка Наполеон прикрикнул на него:

– Хватит, ага! Вашу честь вроде никто не задел. Чего ж вы за Ширали так переживаете?

– Я… пекусь о чести нашей семьи… о чести нашего квартала… Сами подумайте: член благородной семьи позволил себе оказаться в доме мясника!… Человек, представляющий цвет аристократии страны, – в доме какого-то Ширали!… Да еще рядом с молодой женщиной!… Если б я вчера его нашел, он сегодня не сумел бы навлечь на нас новый позор! Змею нужно убить, а иначе она ужалит! Подлец! Мерзавец!

В общем шуме лишь Дядюшка Наполеон сохранял относительное спокойствие. Все остальные – и не только мужчины, но и женщины – были в великом негодовании и вопили, что необходимо любой ценой заставить Асадолла-мирзу покинуть дом Ширали.

Наконец дядюшка Наполеон, предварительно познакомив собравшихся со стратегией Наполеона в аналогичных ситуациях, предложил направить для переговоров с Асадолла-мирзой делегацию и любым способом убедить его отбросить сомнения и тревоги и покинуть свое убежище. Дядя Полковник и Шамсали-мирза добровольно вызвались взять на себя эту миссию. Но дядюшка Наполеон решительно заявил:

– Нет. Пойду я сам.

Раздались возгласы протеста:

– Вам не подобает туда идти, ага!… С вашим положением не пристало идти в дом Ширали!…

Дядюшка оборвал протестующих:

– Очень даже пристало! Должен пойти человек незаинтересованный и беспристрастный.

Дядя Полковник хотел возразить, но дядюшка сердито повторил:

– Я сказал: должен пойти человек незаинтересованный и беспристрастный! – и сделал упор на словах «незаинтересованный и беспристрастный». Затем поправил абу и приказал: – Пошли, Маш-Касем! Покажешь мне дом Ширали… Пошевеливайся! Нам надо успеть поговорить с этим балбесом, пока Ширали не вернулся.

Я неслышной тенью последовал за дядюшкой и Маш-Касемом. Дядюшка шагал быстро, и было видно, что он не хочет привлекать внимания соседей.

Дядюшке пришлось несколько раз постучать в ворота, прежде чем с другой стороны раздался нежный голос Тахиры, жены Ширали:

– Кто там?

– Здесь живет господин Ширали?

– Нет его. Он у себя в лавке.

Дядюшка придвинулся к воротам почти вплотную и, стараясь говорить потише, попросил:

– Ханум, будьте добры, скажите Асадолла-мирзе, чтобы он подошел сюда.

– Кому?… У нас таких нет.

– Ханум, прошу вас, послушайте. Мы знаем, что Асадолла здесь. У нас очень важное дело. Если он не выйдет, потом пожалеет… Это вопрос жизни или смерти…

После паузы из-за ворот раздался голос Асадолла-мирзы:

– Вы меня звали, ага?

– Асадолла, выйди, я должен с тобой поговорить.

– Моменто! Это вы?! Как поживаете?

– Асадолла, открой ворота!

Князь испуганным голосом ответил:

– Боюсь, ага. Я теперь ни в чем не уверен. Моя жизнь в опасности…

– Послушай меня, Асадолла, открой! Даю тебе слово, что все уже улажено… Это было просто недоразумение. Дустали обещал мне, что обо всем забудет.

– Моменто, моменто! Если вы верите обещаниям этого бешеного осла – дело ваше! Я лично не верю!

Злым шепотом дядюшка приказал:

– Асадолла, кому я говорю, открой ворота!

Судя по голосу Асадолла-мирзы, его волнение и страх лишь возросли. Он нервно ответил:

– Ага, я не хочу уклоняться от выполнения ваших приказов, но моя жизнь в опасности. Я знаю, что мне не спастись от этого дикого вепря!… И хоть от могилы меня отделяет всего один шаг, мне хочется пожить еще несколько часов.

– Заткнись, Асадолла! Открывай!

Асадолла-мирза скорбно запричитал:

– Почему вы не хотите сжалиться надо мной?… Да вы, если меня увидите, и не узнаете. Страх перед неминуемой гибелью состарил меня лет на двадцать!… Брату моему скажите, чтоб простил меня… Я тут думал, думал и решил: лучше я сам с собой покончу, избавлю Дустали от хлопот…

– Чтоб ты сдох! Вместе с твоим братом! – От злости у дядюшки на шее вздулись жилы, а багровое лицо почти почернело. Он повернулся и зашагал к нашему саду.

Я подскочил к воротам и в щелку между створками попытался разглядеть, что происходит во дворе. Мне очень хотелось хоть одним глазком увидеть постаревшее лицо Асадолла-мирзы. И еще я хотел сказать ему, что это не я выдал его убежище, и не из-за меня он теперь страдает и стареет. Князь был в рубашке и просторных шароварах. Все пуговицы на рубашке были расстегнуты. Лицо у Асадолла-мирзы еще больше прежнего цвело здоровьем и радостью. Он держал чашку с шербетом и пальцем размешивал лед. Неподалеку, прижав пальчик к губам, обнажавшим в улыбке сверкающие белые зубы, сидела, сдерживая смех, Тахира, жена мясника Ширали. У меня отлегло от сердца.

Когда я вернулся в залу дядюшки Наполеона, тот хрипло докладывал родственникам о своем неудачном походе. Сквозь гул возмущенных криков прорвался голос Маш-Касема:

– Нужно скорее что-нибудь придумать… Бедному князю совсем плохо. Глядишь, сам на себя беду накличет.

Дядя Полковник заорал:

– Это на нас он беду накличет! Опозорит всех! С чего вдруг ему там плохо? Заболел, что ли? Уж лучше, чем там, где еще ему будет?

– Да, ей-богу, зачем мне врать?! До могилы-то… Я ведь голос его из-за ворот слышал. Уж больно печально он говорил, прямо будто на тридцать лет голосом постарел. Будто в пасти у льва побывал…