Дядюшка Наполеон (пер. Н.Кондырева, А.Михалев)
Шрифт:
– Молчать!… Кому говорю… молчать! Мы не отправляем убийцу в тюрьму только потому, что ханум взяла его на поруки. Ханум, теперь вы обязаны сами за ним следить и отвечать за него перед законом!… Практикант Гиясабади, уведи обвиняемого! Молчать!
Временно безработный следователь Шамсли-мирза с пылающим лицом возопил:
– Господа! Что за безобразие! Что за безнравственность! Как это здоровый молодой мужчина останется ночевать в доме почтенной женщины в отсутствие ее мужа?! Вы же ставите под угрозу честь всей семьи!
Дядюшка Наполеон попытался урезонить его:
– Не шуми, Шамсали! Главное, замять этот нелепый скандал… Чего ты боишься? Асадолла – не мышь, и кошка его не съест!
– Да о чем вы говорите, ага?! Покажите мне закон, запрещающий Асадолле ночевать в собственном доме или в крайнем случае здесь!
Инспектор Теймур-хан закричал:
– Молчать! Кто вам дал право вмешиваться в работу представителя закона? А? Отвечайте! Быстро, немедленно, срочно, точно! Молчать!
Шамсали-мирза собрал всю свою волю, чтобы говорить спокойно:
– Господин инспектор, я в законах тоже разбираюсь. И я спрашиваю вас, человека сведущего, что мешает моему брату, если его возьму на поруки я, ага, или та же ханум, ночевать сегодня у себя дома?
Его рассудительный тон несколько успокоил сыщика.
– Молчать! То, что за него можете поручиться вы, или ага, или кто-нибудь еще, мне не важно. Ханум Азиз ос-Салтане несет ответственность перед законом. Если она не будет возражать, мне все равно. Ханум, вы не возражаете?
Азиз ос-Салтане, все это время не считавшая нужным вмешиваться, внезапно вскипела:
– А откуда я знаю, что они не заставят беднягу сбежать, как заставили сбежать Дустали? Я могу за него отвечать только когда он у меня перед глазами.
У Шамсали-мирзы от ярости вздулись на шее жилы. Повернувшись к брату, он крикнул:
– Асадолла, а ты что молчишь? Сам-то скажи что-нибудь!
Асадолла-мирза кротко ответил:
– Братец, не могу я идти против закона!
Все ошеломленно уставились на него. Предполагалось, что борьба идет за спасение Асадоллы из цепких когтей Азиз ос-Салтане, а тут вдруг выяснилось, что он смирился с судьбой и, более того, вроде бы не так уж ею недоволен.
Асадолла-мирза заслужил в семье репутацию повесы и распутника, и женщины ни о ком не шушукались столько, сколько о нем. Но даже, когда ругая его, они говорили: «Вот ведь бесстыжий», или: «У, глаза нахальные, чтоб ему пусто было!» – в их словах проскальзывали нотки ласкового восхищения, доказывающего, что его бесстыдство и нахальство были им по душе.
Но хотя все знали о похождениях Асадолла-мирзы, никто и предположить не мог, что он не упустит своего, даже когда дело коснулось женщины лет на двадцать его старше.
Голос инспектора Теймур-хана вывел присутствующих из оцепенения.
– Молчать! Ханум, вот вам бумага и перо, пишите то, что я буду диктовать!
Азиз ос-Салтане положила совок на пол и взяла бумагу и ручку.
– Пишите… Я… дальше пишите свое имя и фамилию… настоящей распиской обязуюсь, что завтра рано утром… доставлю в сыскное отделение уголовной полиции господина Асадолла-мирзу… Укажите его имя и фамилию полностью, а также имя и фамилию его отца… Написали?… И сдам его в руки соответствующих инстанций…
– Моменто, моменто! Она должна написать, что получила меня целым и невредимым и обязуется вернуть в том же виде…
– Молчать! Кто вам разрешил вмешиваться?! А? Кто? Быстро, немедленно, точно!
– Почему же молчать, инспектор?! Я сейчас в полном комплекте, все части и фрагменты моего организма, как уважаемые, так и неуважаемые, на месте и в порядке. Чтобы завтра не говорили, что чего-то у меня не хватает!
Азиз ос-Салтане, покусывая кончик пера, ласковым, влюбленным голосом пожурила:
– Ах ты, бесстыдник! Что это ты такое говоришь!
– Господин инспектор, чтобы все было по закону, надо составить точную опись всех имеющихся налицо частей моего организма!
Азиз ос-Салтане влюбленно засмеялась:
– Ну как тебе не совестно! Асадолла!
– Молчать! Я сам буду сопровождать вас до дверей дома ханум… Практикант Гиясабади, вперед!
Асадолла-мирза сел в кресло, вцепился в подлокотники и, хитро поблескивая глазами, заявил:
– Я не пойду! Ведите силой!
– Молчать! Практикант Гиясабади!
Инспектор и его помощник схватили Асадолла-мирзу за руки и, преодолев его притворное сопротивление, подняли с кресла. Шагая между двумя служителями закона, Асадолла-мирза крикнул дядюшке Наполеону:
– Моменто, моменто! Если, не дай бог, что-нибудь случится, отвечать будете вы – это вы сделали из меня убийцу!… Практикант Гиясабади! Вперед! Берем направление на Сан-Франциско!
Побагровевший от возмущения Шамсали-мирза хриплым голосом с трудом выговорил:
– Асадолла! Тебе в лицо плюнуть мало!
– Моменто, моменто! Удивительное дело! Я сегодня заглянул сюда на минутку, хотел поздороваться и идти дальше, а вместо этого стал убийцей, наслушался ругани, перекопал весь свой огород, а теперь еще накануне путешествия меня же и оскорбляют!
Молча стоявший в углу Маш-Касем насмешливо осведомился:
– А разве вы в путешествие собрались? Куда же путь держите?
– В сторону Сан-Франциско.
– Счастливого пути! Про гостинцы не забудьте!
– Даст бог, через девять месяцев и гостинец вам всем будет!
– Молчать! Я сказал – вперед! До свиданья, господа!
Как только Асадолла-мирзу и Азиз ос-Салтане вывели за ворота, дядя Полковник принялся укорять дядюшку Наполеона:
– А вы что же стояли и молчали?… Вроде будто и не вы в семье старший!… До каких пор нам терпеть этот срам?! До каких пор мириться с позором?! Сами подумайте!… Теперь, когда ваш зять уже пошел на попятный, вам тоже пора сделать шаг навстречу! Он говорит, что готов пустить воду на мой участок… готов забыть о скандале…