Чтение онлайн

Дядюшка сердито остановил его:

– Не встревай, Маш-Касем!… А как бы поскорее доставить мое письмо Гитлеру?

– Об этом не беспокойтесь. Я знаю одного их агента. Он передаст точный текст вашего письма в Берлин по радио. Так что будьте уверены – через день-два с вами свяжутся.

– А до тех пор что мне делать?

– По-моему, вам лучше вернуться к себе домой. Конечно, ни в коем случае не выдавайте себя, с индийцем держитесь приветливо. Скажете, что в дороге автомобиль сломался, и вам пришлось вернуться.

– А вы не думаете, что…

Отец не дал ему договорить:

– Конечно, в ближайшие пять-шесть дней англичане еще не появятся в Тегеране, но вы делайте вид, будто о них и не думаете. Лучше, чтобы индиец – если он вообще их агент – сообщил им, что вы находитесь у себя дома. Тогда они не будут принимать против вас никаких мер, пока их армия не войдет в город… Ну ладно, я сейчас пойду обратно, а вы через минут пятнадцать – двадцать тоже возвращайтесь в свой дом и сделайте вид, что только что прибыли. Пока у вас есть время, перепишите начисто письмо, а потом незаметно отдайте его мне и обо всем остальном уже не беспокойтесь.

Отец дал несколько последних указаний насчет почтительного тона письма, напомнил, что дядюшка обязательно должен заявить о своей готовности сотрудничать с Германией и рассказать о происках сардара Махарат-хана и его жены, и наконец вышел из залы. Я немедленно перебежал в другой конец двора и с невинным видом усевшись на ступеньку лестницы, ведущей на крышу, притворился, что задремал.

– Подымайся, пошли. Нечего тут спать!

По дороге я спросил отца:

– А почему дядюшка не поехал в Кум?

Отец настолько ушел в обдумывание своих сложных интриг, что не расслышал, и я был вынужден повторить вопрос несколько раз.

– У него в дороге автомобиль сломался, пришлось вернуться, – раздраженно ответил он наконец.

Я искоса посмотрел на него. Казалось, он молча разговаривает о чем-то сам с собой. Я невольно возвел глаза к небу: «Господи, внуши моему отцу, чтобы он не затевал снова никаких склок!» Я понятия не имел, что собирается отец сделать с дядюшкиным письмом Гитлеру, но твердо решил, что не буду сидеть сложа руки и приму меры, чтобы предотвратить действия отца, которые могут опять привести к распрям и ссорам, а в результате пагубно отразиться и на мне.

А в дядюшкиной зале продолжалось веселое застолье. Хохот Асадолла-мирзы слышался даже в другом конце сада. Первой, кого я увидел, была заливавшаяся смехом Лейли. Я на мгновенье забыл о своих тревогах. На мой вопрос, что ее так рассмешило, она ответила:

– Ты себе и не представляешь, до чего Асадолла-мирза доводит Дустали-хана!

Дустали-хан сидел мрачный и надутый. По временам он пытался выдавить из себя улыбку, но это ему плохо удавалось. А князь, по своему обыкновению уже слегка под хмельком, рассказывал сардару Махарат-хану о какой-то пирушке и последовавших за ней ночных приключениях, в которых вместе с ним участвовал и Дустали-хан.

– …И вот, после всего этого Дустали-хан наконец остался с девчонкой наедине, но – не дожить вам до такого дня, сардар! – выяснилось, что сила у него отказ делать! – Князь снова заливисто расхохотался и, трясясь от смеха, добавил: – Тогда-то он еще молодым был, а уж теперь, как вы понимаете, сила у него напрочь отказ делать!

Англичанка, глядя на князя, тоже хохотала, то и дело восхищенно приговаривая: «Лавли!» и еще что-то в том же роде, и упрашивала Асадолла-мирзу, чтобы он объяснил ей суть своего рассказа по-английски.

Асадолла-мирза, знавший английский с пятое на десятое, конечно, не мог спасовать и начал:

– Ю ноу, май дир леди Махарат-хан…

Дустали-хан угрюмым шепотом сказал:

– Я тоже могу рассказать одну историю про гробницу Касема…

Асадолла-мирза напустил на себя серьезный вид и объявил:

– Дамы и господа… лейдиз энд джентльмен… Тишина! Наш уважаемый друг, выдающийся оратор, господин Дустали-хан расскажет дорогим слушателям историю о гробнице Касема. Итак, я передаю ему слово.

Но Дустали-хан, знавший, что в присутствии Асадолла-мирзы его рассказ не будет иметь успеха, несмотря на просьбы гостей, молчал.

Князь укоризненно обратился к нему:

– Дустали, не позорь меня перед сардаром и его женой! Сардар и его супруга сегодня мои гости, и ты не должен лишать их удовольствия и скрывать свое красноречие!

Дустали-хан резко сказал:

– Сардар и его жена – друзья всех здесь присутствующих. И, если уж говорить правду, они пришли сюда по моей просьбе.

– Ну ты и наглец, Дустали!

– Да! Ты сардара приглашал, но он отказался, а когда я стал настаивать, согласился!

Асадолла-мирза рассмеялся:

– Давай считать, что супруга сардара Махарат-хана – моя гостья, а сам сардар – твой гость.

Но разобиженный Дустали-хан вел себя как ребенок и готов был придраться к чему угодно. Он закричал:

– Ты все врешь! И сардар, и его жена – мои гости. Это я их сегодня сюда пригласил!

Тут я вдруг заметил, что собравшиеся с изумлением смотрят на дверь, и тоже повернулся в ту сторону. На пороге возвышался дядюшка Наполеон в дорожном костюме и в темных очках с кожаными щитками. Без сомнения, дядюшка слышал последние слова Дустали-хана, поскольку сейчас смотрел на него грозным взглядом.

Все на мгновенье притихли, а потом поднялся шум. Родственники наперебой расспрашивали дядюшку о причине его возвращения. В общей суматохе Асадолла-мирза с улыбкой подмигнул мне, а я незаметно кивнул ему с благодарностью. Дядюшка тем временем, играя свою роль, поздоровался с родственниками и, с усилием сказав несколько вежливых слов индийцу и его жене, объяснил, что в дороге у него неожиданно сломался автомобиль.

Отец сказал:

– Что ни делается, все к лучшему. В Кум никогда не поздно съездить. Даст бог, через месяц вместе поедем.

Индиец, чтобы поддержать разговор, заметил:

– Ага разлуку с женой не мог перенести делать, – и, словно вспомнив придуманную Асадолла-мирзой историю о веселом розыгрыше, добавил: – Теперь и сердце вернулось из Нишапура в Лахор.

Услышав слово Нишапур, дядюшка вздрогнул, но тотчас овладел собой и деланно засмеялся. Потом достал из кармана конверт и протянул его отцу:

– Как видите, адрес гостиницы, который вы мне давали, не пригодился. Оставьте его лучше у себя.

Я старался сохранить спокойствие, но при этом не мог оторвать глаз от конверта, который из протянутой дядюшкиной руки перекочевал в руку отца, а потом исчез в его кармане. Господи! Какую новую игру затеял отец с наивным стариком?