Чтение онлайн

Я заставила себя улыбнуться, скрывая разбитое сердце, и наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Это самая продолжительная история, что ты когда-либо мне рассказывал.

Смущённая улыбка осветила его тёмные черты… и вместе с тем окончательно решила мою судьбу. После такого я уже не могла уйти. Я была обречена провести остаток жизни, пытаясь заставить его улыбаться. Как можно чаще.

— Знаешь, сегодня вполне может быть твой день рождения, — задумчиво сказала я, запоминая его улыбающееся, небритое лицо. — Хотя, с другой стороны, надеюсь, что нет. Это был бы довольно дерьмовый способ провести день рождения.

Нервный смешок поднялся у меня в горле, когда я осознала, что, в который раз, меня никто не одёрнул за ругань.

— Не согласен, — взгляд Келлена удерживал меня, пока эта милая, застенчивая улыбка не стала чем-то куда более… горячим.

Я тут же вспыхнула и выпрямилась, отчаянно пытаясь вспомнить, что, чёрт возьми, делала до того, как увидела улыбку Келлена.

— Так… — я прочистила горло, промывая ещё одну рану. — Если у тебя нет свидетельства о рождении, значит, и права ты получить не мог.

— Ни прав. Ни паспорта. Ни кредиток. Ничего.

— Тогда как ты попал в армию, если о тебе нет никаких записей?

Мышцы на его спине напряглись от вопроса, и из нескольких ран снова проступила кровь.

Боже правый.

— Ты и правда не можешь об этом говорить, да?

Он покачал головой. От той мальчишеской улыбки, что была минуту назад, не осталось и следа.

— Ты хотя бы можешь сказать, те парни, которые стреляли в нас... Они всё ещё где-то там?

Келлен с глухим стоном зажмурился, когда я вытащила ещё один осколок. Потом он долго молчал.

В моем животе закрутился узел, когда я поняла, что на этот вопрос он тоже не ответит.

— Это для тебя… нормальное явление?

«Это и есть та жизнь, которая меня ждёт, если я останусь с тобой?» — подумала я.

Келлен покачал головой.

— Иногда между заданиями проходят недели.

— Правда? — надежда в моём голосе была почти смущающей. — И чем ты занимаешься?

Он пожал плечами.

— Тренируюсь, читаю, стреляю по мише... ай!

— Прости! — Я уронила ещё одну дробь на полотенце. — Кажется, это была последняя. Я сейчас еще раз оботру все раны, хорошо?

Келлен, казалось, расслабился, когда я смыла кровь влажной мочалкой с его спины. Вся она была покрыта шрамами — старыми и новыми. Меня мутило от мысли, сколько всего он уже пережил за такую короткую жизнь. Ему было всего двадцать два года.

Может, двадцать три.

Я вытерла кожу насухо и наклеила шесть маленьких круглых пластырей на его раны. Я положила их в чемодан на случай, если натру ноги туфлями на похоронах. И представить не могла, что почти вся упаковка уйдёт на спину Келлена Донована.

Когда я закончила, он перекатился на здоровый бок, чтобы посмотреть на меня.

Я изо всех сил старалась не пялиться на его обнажённую грудь и на то, как напрягаются кубики пресса, когда он подпёр голову рукой.

— Спасибо, — сказал он, и в этом одном слове было столько эмоций, что его голос охрип.

Я опустила глаза и занялась уборкой вещей, лежащих на кровати, от его пристального взгляда мне было не по себе.

— Не благодари раньше времени. Всё ещё может загноиться.

— С таким количеством пластырей? Вряд ли.

Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть ещё одну маленькую улыбку на усталом лице Келлена. Ему, должно быть, было адски больно, но он этого не показывал.

— Уже темно, — сказал он, и улыбка исчезла.

Я кивнула, сердце вдруг заколотилось, пока я старалась смотреть ему в лицо, а не на глубокую, мускулистую линию Адониса, уходящую под чёрные джинсы.

— Ага.

— Так… что теперь?

— Что… — я сглотнула слюну, пытаясь пожать плечами как ни в чём не бывало. — В каком смысле?

— Раньше, — он сделал паузу, облизнув губы, — ты сказала, что, когда мы были детьми, хотела остаться со мной… после темноты.

Я кивнула, чувствуя, как горят мои щёки.

— Я никогда… — голос Келлена затих вместе с его взглядом, — этого не делал.

Он говорил, что он никогда ни с кем не спал в одной постели… или что он никогда не…?

Нет. Келлен был живым, дышащим храмом мужественности. Я провела рядом с его обнаженным торсом всего пять секунд, и большая часть моих мозговых клеток уже умерла, перенаправив все ресурсы к яичникам. Очевидно, что секс у него был.

— Ты никогда ни с кем не засыпал в одной постели? — уточнила я.

Келлен едва заметно покачал головой, и в тот момент эти голубовато-серые глаза были в точности такими же, на которые я украдкой смотрела в лесу много лет назад. То же честное лицо, отвергнутое целой деревней. Моя кровь закипела, когда я подумала, какой должна была быть его жизнь. И какой она могла бы стать, если бы его воспитывал не отец Генри.

— Пойдём, — сказала я, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться.

— Куда мы идём?

— Устраивать ночевку, — широко улыбнулась я.

Келлен

Пока Дарби суетилась, устраивая «ночевку, как в лагере», я мерил шагами кухню, прикидывая возможные пути отступления.

Не от русских и не от ОИБ, а от американской пташки в соседней комнате, которая без умолку болтала о значках бойскаутов и способах разведения костра.

Каждой клеткой тела мне хотелось сорваться и бежать. Бежать, пока лёгкие не загорятся, а ноги не откажут. Убраться как можно дальше от Дарби и от катастрофы, которая вот-вот должна была случиться.

Но другая часть меня — та, что удерживала меня там, заставляя ходить кругами, как последнего идиота, хотела Дарби ещё сильнее.

Я напряг спину, и раны на левом боку, отозвались ноющей болью. Это было единственное, что помогало сбросить давление, нарастающее внутри. Я вот-вот должен был опозориться перед единственной девушкой, которая мне когда-либо была дорога, и ничего не мог с этим поделать.

— Ты нашёл что-нибудь поесть?

Я резко обернулся и увидел Дарби в дверном проёме — широко раскрытые глаза, а за спиной огни гавани, льющиеся в окно. На ней был свитер Университета штата Джорджия и чёрные легинсы. Наверное, она переоделась ещё до отъезда из Гленшира, просто всё это время была в моей куртке. И при виде того, что куртки на ней больше нет, меня накрыла иррациональная волна злости.