Чтение онлайн

Её глаза наполнились слезами, а дрожащие фиолетовые губы расплылись в ослепительной улыбке.

За мгновение до того, как они врезались в мои.

Я целовал других девушек, женщин, после того дня на озере, но это никогда не заканчивалось хорошо. Я не мог выносить их прикосновение дольше нескольких секунд, прежде чем начинались флэшбэки. Колотящееся сердце. Ощущение удушья. Пламя, пожирающее меня заживо. Я отталкивал бедняжек и уходил прочь, разъярённый и чертовски злой из-за того, что не мог просто трахаться, как нормальные люди. Что он отнял у меня и это тоже.

Поэтому, когда губы Дарби сомкнулись на моих, я задержал дыхание, ожидая наплыва паники, но она не пришла.

Когда она приподнялась на носки и положила свои ледяные ладони мне на щёки, я не отпрянул от её прикосновения.

А когда она приоткрыла губы, мой язык скользнул внутрь, словно там ему и было место. Словно он скучал по её языку так же, как я скучал по ней.

Подняв руку — ту самую, с веснушками, которые, по какой-то неизвестной мне причине, она, кажется, любила, я обхватил её затылок и углубил поцелуй.

И это было потрясающе. Грудь распирало. Кровь гудела. Никакого потока страха, никакого удушающего ужаса, только чистая, чёрт возьми, эйфория.

Пока всё тело Дарби не содрогнулось в моих объятиях.

Прервав поцелуй, я заглянул в её затуманенные глаза и попытался запомнить этот взгляд. Потому что, если я не засуну её в тёплую ванну прямо сейчас, это может быть последний раз, когда я его вижу.

Келлен

Лучше тебе оказаться на небесах за полчаса до того, как Дьявол узнает, что ты мёртв.

Так было написано на табличке, висящей на стене в гостевой спальне дедушки Дарби, и я никак не мог выбросить эту фразу из головы. Пока Дарби отмокала в ванне — я сказал ей не выходить, пока она снова не почувствует все двадцать пальцев на руках и ногах, я обошёл дом и собрал всё, что принадлежало ей и той куче дерьма. На всё ушло минут десять. Пять на сборы. И ещё пять чтобы пялиться на эту чёртову табличку.

Дарби была моими получасом на небесах.

Раньше мне доставались лишь несколько блаженных мгновений с ней, прежде чем она снова исчезала, оставляя меня застрявшим в недрах ада на месяцы, на годы. Она вернулась в Гленшир всего на несколько часов, и я едва её не потерял. На этот раз навсегда.

Потому что мне не было место на небесах, и уж точно не рядом с ней. Дарби была ангелом во плоти, а если слухи не врали, то я был самим порождением Сатаны.

Но мне было плевать.

Если Дьявол захочет утащить меня обратно в ад прямо сейчас, ему понадобится мешок для трупов.

Пока я оттирал грязь с пола, приводил кухню в порядок и избавлялся от любых следов своего присутствия, у меня созрел план.

В ту ночь мне все ещё необходимо было выполнить задание для Братства — простая передача оружия в Корке. Мы бы бросили арендованную Дарби машину по дороге из города, доехали на «одноразке» до гавани Корка, продали стволы и на вырученные деньги исчезли. Купили новые личности. Уехали из страны. Может, мы бы успели убраться прежде, чем Дарби вообще объявят пропавшей.

Последнее задание было самое лёгкое за последние годы, и я был бы свободен.

Я не знал, что скажу Дарби о своём прошлом и от чего бегу, но что-нибудь придумал бы. Должен был придумать. Потерять её снова — не вариант.

К сожалению, как и бросить арендованную машину.

Загрузив Дарби в её серебристый Форд «Фиеста» вместе со всеми вещами, что она и тот ублюдок привезли с собой, я поехал к месту, где оставил машину. Только вместо чёрного седана с липовыми номерами, ожидающего меня у обочины, я увидел поваленное дерево, лежащее поперёк половины дороги и раздавившее капот моей машины.

Чёрт.

Я и так уже опаздывал на передачу. У меня не было времени прятать арендованную тачку и угонять другую. Да и вряд ли Дарби была бы в восторге от того, чтобы стать соучастницей убийства и угона за одну ночь.

Мы были вынуждены ехать на этой чёртовой «Фиесте».

Ветки и мусор после шторма хрустели под колёсами, когда я остановился перед поваленным деревом.

— О боже… — выдохнула Дарби. — Это… твоя машина?

Выскочив с водительского сиденья, я подбежал к куче металла и пластика, которую Братство выдало мне специально для этого дела.

Лобовое стекло и крыша были смяты, но я смог залезть внутрь через одну из задних дверей. Машина была чистой — ни отпечатков, ни личных вещей, кроме одной, спрятанной в бардачке. Костяшкой я отщёлкнул защёлку и вытащил полностью заряженный ствол «Беретта M9».

Я сунул его за пояс и направился за единственным, что ещё оставалось в этой раздавленной консервной банке.

Открыв багажник, я с облегчением выдохнул, глядя на свой билет к свободе.

Большая чёрная сумка без опознавательных знаков с дюжиной американских полностью автоматических AR-15. Их уличная цена двадцать пять тысяч евро. Ровно столько, чтобы купить две фальшивые личности и пару билетов туда, куда захочет Дарби.

За эти годы Объединённое Ирландское Братство обзывали как угодно — политической партией, ополчением, террористической организацией, революцией. И, возможно, когда-то, до Смуты6, так оно и было. Но теперь это была обычная организованная преступная семья. Коррумпированная. Одержимая властью. Отравленная жаждой крови. Они утверждали, что их цель — освободить Северную Ирландию от тирании британского правления и воссоединить ирландский народ под одним суверенным флагом. Старейшины верхушки отказывались даже говорить по-английски. Они настаивали, что мы никогда не будем по-настоящему свободны от язвы колонизации, пока не восстановим гэльский язык и культуру. Благородная идея в теории. Та, что красиво смотрится на бумаге. Или в ушах бездомного семнадцатилетнего пацана, которого только что поймали на карманной краже на дублинском вокзале.

В тот день меня заметил сам Шеймус, квартирмейстер ОИБ. Вместо того чтобы сдать меня, он отвёл меня в штаб-квартиру Братства и познакомил с их бойцами. Командой таких же изгоев, как и я, которые делали всю грязную работу — взламывали компьютеры, прослушивали телефоны, делали бомбы, ломали колени, всё, чтобы финансировать и защищать Братство. Особенно торговлю оружием. Это был их хлеб с маслом, и дела шли отлично. Но Шеймус не сделал меня бойцом сразу. Он сказал, что хочет меня в охрану.

Я не был самым крупным парнем. Я ещё рос и был жутко истощён, но Шеймус что-то во мне увидел. То, что я уже совершил. И то, на что был способен снова.