Чтение онлайн

Осознаю, что они - не совсем люди и высота им нипочем, однако дыхание по-прежнему стопорится, когда я вижу, как Марти с энтузиазмом скачет на самом верху.

– Празднуем!
– Он прокручивается на месте и с чувством прижимает ладонь к груди.
– И встреча-а-а-а-а-ем пте-е-е-енчика! Нового маленького винтика в нашем невероятном механизме! Так и знал, что тебя отдадут Патрулю! Мы лучшие, мы восхитительные. Нет яиц круче нас! Подтверди, Фай-фай.

– Мы крутые яйца, - без особого задора откликается акушерка. Но, судя по восторженной ухмылке, даже такая безразличная реакция заводит Марти ничуть не меньше.

Я и глазом моргнуть не успеваю, а эти двое вдруг, не сговариваясь, оказываются совсем рядом.

– Вечеринка?
– Марти наваливается на меня, сбивает себе очки чуть ниже по переносице, мечтательно туманит взор и, подняв руку, воодушевленно чертит в воздухе длинную линию.
– Элегантные коктейли с зонтиками и праздничные салюты. Как тебе?

– Э… - теряюсь я.

– Бальные танцы и чопорные наряды?

– Ну…

– Текила, лимон, соль?
– напирает Марти.

Озадачиваюсь еще больше. Или мне кажется, или вариации идей предполагаемой вечеринки разительно отличаются друг от друга?

– Бухло и шмат сала, - присоединяется к обсуждению Фая. При этом от нее так и разит незаинтересованностью.

Офигеть можно, какой-то сюрреализм. Группа авторитетных ангелов обсуждает перспективы организации попойки. Это нормально или не очень?

– Вы собираетесь… напиться?
– осторожно любопытствую я.

Мне и чисто с технической точки зрения интересно. Как это вообще может происходить тут… на высоких орбитах?

Сразу две пары глаз берут меня на прицел. Воцаряется этакая философская тишина.

– Напился, веди себя доступно, - наконец безмятежно изрекает Фая.

– Ты хотела сказать «достойно»?
– со смешком поправляет ее Марти.

Та снисходительно глядит на него и щелкает ногтем по краю своего шлемофона.

– Нет, мальчик. Доступно.

– О-ля-ля, - фыркает Марти и, сдвинув очки, игриво подмигивает мне.

Обескуражено моргаю.

Погодите. Я сейчас точно на небесах?

Без понятия, как Марти и Фае удается такое проворачивать, но с их подачи мое напряжение постепенно улетучивается. Я не чувствую страха или сомнений. Они словно постоянно распространяют вокруг себя ауру легкомысленности, и мой ужас перед неизвестностью будущего отступает под этим непреодолимым напором.

– Думаю, командор обращал особое внимание на то, что Милу не следует стращать.

От голоса котика каждая клеточка моей сущности заливается восторженным взвизгом, а при виде его самого, идущего ко мне, я готова сейчас же присоединиться к этому хоровому воплю всеобъемлющего сумасбродства.

– О, Эря.
– Марти радостно взмахивает руками по обе стороны от меня.
– А птенчик теперь с нами. Дай повосторгаться, ну.

– Восторги подождут. Ей необходимо прежде прийти в себя.
– Котик отодвигает связного в сторону и подходит ко мне вплотную.
– Еще ни одна душа не проходила путь, который ты успела преодолеть, и путь, который тебе лишь только уготован. О тебе, как и прежде, заботиться буду я. Доверься мне.

Его рука опускается на мою макушку, и ладонь оглаживает мои волосы.

Шух!

Крылья, резко материализовавшиеся за моей спиной, выбивают у Фаи из рук только-только приготовленную сигарету и дают смачный шлепок перьями по щекам акушерки.

– Ну, бациллка, - равнодушно скрипит Фая, погребенная под ворохом встопорщенных перьев.
– Прекращай уже так внезапно возбуждаться.

Пристально рассматриваю округлый плод размером с мою голову, бока которого блестят будто натертая сталь. Персик на максималках? Хурма на стероидах? Манго, увлекающееся бодибилдингом?

Интересно, он съедобен? По натуре я жрун. И то, что мой организм не получал съестное вот уже на протяжении многих часов, вопиющее нарушение кодекса чести истинного жруна. Я голодна. Возможно, из-за этого и беспокоюсь.

В настоящее время я нахожусь во внутреннем дворе Академии рядом с цветущей аллеей. У Патруля приват-совещание, так что командор отослал меня проветриться, а сам собрал всю свою шайку-лейку и принялся что-то там им втолковывать.

Бросаю взгляд в сторону ангельского патруля. Небось, меня обсуждают.

В принципе, я уже смирилась, что придется везде с ними мотаться. Это лучше, чем если бы меня вверили каким-нибудь незнакомым сияющим гражданам. Но в то же время никак не могу сообразить, каким образом я способна им вообще пригодиться? На их поприще мне делать нечего, моя бесполезность очевидна. Факт того, что у меня за спиной периодически возникают перьевые махины, омрачает истина о моем полном незнании того, как с ними следует управляться.

Тыкаю пальцем в плод, потом принюхиваюсь к нему. По-моему, он должен быть сладким.

Воровато оглядываюсь и отползаю от фрукта. Сначала спрошу что и как, а иначе снова вляпаюсь, а разгребать придется другим.

Заскучав, подтягиваю колени к груди и начинаю дергать ниточки на джинсах в районе дыр, распоротых когтями падальщиков.

Слишком безлюдно.

Разве здесь не должны везде сновать студенты?

– Как себя чувствуешь?

Робко опускаю взгляд, чтобы лишний раз эмоционально не «восставать». А то внезапно появляющиеся крылья основательно дискредитируют меня перед котиком.

– Удивлена?
– Не дождавшись от меня ответа, Эрий вторгается в поле моего зрения. А затем, будто делая это специально, усаживается рядом.

Ух, крылья, только не вылезайте, прошу. Я только успокоилась.

– А разве тут есть чему удивляться?
– иронично спрашиваю я и рисую в воздухе пальцем круг, намекая на обстановку в целом.
– Да, вообще ни капли сверхъестественного.

– Я имею в виду то, что тебя включили в состав Патруля.

– А, это. Удивлена, еще как. С учетом того, что никто не в состоянии объективно прокомментировать обстоятельства моего попадания сюда.
– Пожимаю плечами.
– Даже ваш высший гендиректорский кабинет. Вероятно, ваше руководство перестраховывается, вверяя меня Патрулю. Вы тут, как я поняла, главная боевая единица.

Осмеливаюсь посмотреть в сторону собеседника и сразу же жалею о своей решимости.

Котик хорош до умопомрачения. Меня будоражит в нем абсолютно все. То, как он наклоняет голову и вглядывается в меня сквозь занавесь из длинных локонов. То, как его правая бровь приподнимается чуть выше левой, когда он строит одно из своих невозмутимых выражений. То, как равномерно покачиваются серьги-ромбы в его изящных ушках. Даже от его родинки под левым глазом штырит неимоверно. Словно в мой бок пускают слабенький заряд, который вмиг встряхивает все тело.