Чтение онлайн

И хотя Рори не знал слов молитвы, он повторял все богомольные движения шанго, но, в то время как глаза последнего были закрыты, Рори воспользовался возможностью получше рассмотреть освещенный солнцем плац. Он заметил, что были предприняты попытки озеленения этого пустыря. Огромные алые гирлянды бугенвиллеи свисали с некоторых зданий. Дерево с ковром из опавших желтых лепестков создавало островок тени в одном углу, там же росло еще несколько экзотического вида цветов или деревьев; Рори точно не знал, но он сообразил, что это были бананы, потому что среди больших зеленых, как будто покрытых лаком, листьев виднелись свисающие грозди плодов фаллической формы, которые он ел утром.

Рори встал, когда шанго поднялся после молитв, и повернулся к воротам, куда тот показывал. Юноша, которого принц послал с поручением, возвращался в сопровождении еще трех слуг. Один из них нес такой же замысловатый зонт, только ярко-алого цвета. Они снова образовали процессию. Шанго шел впереди под лиловым зонтом, с мухоловом по одну сторону и с водоносом по другую, за ним следовал Рори под алым зонтом, также в сопровождении мухолова и водоноса. Соуса, не защищенный от солнца, отданный на милость переливчато-зеленых мух и лишенный привилегии пить воду, шел за ними, а за Соусой из последних сил хромал бедный Тим. По мере их приближения к самому большому строению в дальнем конце плаца, где собралось несколько рабов, которые распластались на земле, как только Рори и шанго оказались под спасительной крышей веранды и, оставив свои зонты, но все еще сопровождаемые мухоловами и водоносами, прошли в прохладную сень домов. Здесь, за каменными стенами, узкие окна пропускали очень мало солнца, но всех мух, так что Рори был благодарен юноше с метелкой, и, хотя вода в бутылке из козлиной кожи была с зеленоватым оттенком и отдавала теплым жиром, по крайней мере, было чем промочить глотку. Соуса нервно ударил в ладоши, и появилась бритоголовая, неряшливого вида девушка-негритянка с подносом в руках, на котором стояли винные бокалы и бутылки портвейна и мадеры. Соуса вопросительно посмотрел на шанго, который лениво поднял вверх палец в знак согласия.

– Только как лекарство, – улыбнулся он. – Как истинный верующий, я не могу употреблять вино как напиток, но… – Его слова повисли в воздухе.

Отклонив бокал с вином, предложенный Соусой, шанго сделал знак своему водоносу приготовить одну из латунных чашек для наполнения.

Рори сделал то же самое: выпил вино и приказал своему водоносу подать чашку для повторного наполнения. Глаза его привыкли к тусклому полумраку комнаты, и он отметил, что она была обставлена старомодной аляповатой французской мебелью, с которой лохмотьями свисала парчовая обивка. Она совершенно не вязалась с плетеными травяными подстилками на земляном полу. – Не желает ли ваше превосходительство отправиться в свои апартаменты? – Соуса привстал со своего стула. – Те, что я обычно готовлю для капитана Спаркса, и, если вы не возражаете против его комнат, сочту за честь принять вас.

Обращаясь к Рори, он говорил по-арабски, чтобы не прогневать шанго. Шанго не дал Рори возможности ответить, – Мой брат, лорд Сакс, не будет спать в твоих вонючих комнатах, Соуса. У него нет никакого желания лечь в постель с тараканами и многоножками, чтобы его беспокоили крысы, чтобы по нему бегали жучки и ящерицы. Твои комнаты не могут служить жильем даже для собаки нзрани, и у меня нет никаких оснований полагать, что он простой нзрани, так как мой лорд Саксский носит такое же имя, как и у меня. Поэтому, по законам нашего гостеприимства, я предложу ему свой собственный шатер, где ему будет удобно. У него также не возникает никакого желания связываться с твоими сальными черными шлюхами, которые раздвигали ноги для любого работорговца от Дакара до Калабри. Лорд Саксский, являющийся братом шанго Саакса, будет жить в моем шатре, где ему искусно будет прислуживать одна из женщин моего гарема.

– Это большая честь, мой господин шанго. – Рори не мог понять, бросается ли он из огня да в полымя, но одно его успокаивало: одежды шанго, как и одежды всей его прислуги, были безукоризненно чистыми, тогда как костюм Соусы был грязным и в сальных пятнах.

Замок Ринктум чем-то угнетал Рори, и теперь он понимал, что не только грязью и сыростью в доме. После надраенной до блеска чистоты «Ариадны» грязь замка Ринктум казалась еще более отталкивающей, но это еще не все. Из-за частокола до него доносились страдальческие завывания, становящиеся то громче, то тише, но никогда не затихающие. Это человеческая душа рыдала в несчастье, стремящаяся вернуться домой и страшащаяся завтрашнего дня. Иногда вопли за дальним частоколом сливались в многоголосный хор обездоленных, затем хор замолкал и слышалось всего несколько голосов, но стоны эти не прерывались ни на мгновение. Они вселяли в душу Рори безнадежную тоску, и ему хотелось бежать без оглядки от этого ужаса.

– Мы пойдем, Соуса. – Шанго поставил на стол свой бокал и щелкнул пальцами слугам, сопровождавшим его и Рори. – Пойдем, брат мой, – и он пригласил Рори следовать за ним.

На улице произошло легкое замешательство между зонтоносами: кому над чьей головой держать свои зонтики. Во главе с шанго они пересекли плац, вышли за ворота, обогнули один из углов частокола и вышли на тропу, ведущую вверх по течению реки. Долго идти им не пришлось. В ста ярдах от частокола, но скрытые от глаз пальмовой рощицей, стояли шатры шанго, образуя маленький поселок. Шатры были сделаны из черной козлиной шерсти, а один большой шатер с пологом, открытым бризу с реки, возвышался над остальными. Над ним развевалось длинное черное знамя с белыми арабскими буквами.

– Войди с миром в дом мой, брат мой. – Шанго первым подошел к большому шатру и шагнул внутрь. – Я знаю, что ты пока еще не верующий, и я не должен, по законам Ислама, делить с тобой свой шатер. Но у меня есть право так поступать, потому что, с другой стороны, Пророк посылает нам свое гостеприимство. Так что я подчиняюсь закону гостеприимства и приглашаю тебя. Теперь, мой лорд Саксский, твой дом – шатры Саакса, несмотря на всю их убогость.

Рори вошел внутрь через откинутый полог.

– Считай, что за много миль отсюда, за океаном, в горах Шотландии, мой замок Сакс стал твоим домом, мой господин шанго.

Рори понимал, что замок без крыши вряд ли устроил бы принца, но он знал, что никогда и не будет принимать в нем шанго. Однако, если бы руины замка Сакс были бы такими же величественными, как Уайтхолл Георга, он бы все равно сделал это приглашение.

– Теперь, когда ты здесь, мой лорд Саксский, – стал снимать тюрбан шанго, разматывая собственноручно ярды зеленого муслина и передавая их юноше, который последовал за ним в шатер, – и так как мы договорились, что мы оба братья, поскольку носим одно имя, так давай отбросим титулы и формальности. Мой отец, и некоторые из братьев, и даже моя мать обычно зовут меня Баба, хотя это запрещено моим женам.

– Меня зовут Рори, – он протянул руку. – У меня на родине, если два человека братья, они жмут друг другу руки.

Баба не обратил внимания на руку Рори.

– Довольно глупая традиция, Рори. Всего лишь прикосновение пальцев. У меня на родине никто не оказывает таких жалких знаков внимания. Вместо этого мы обнимемся, – он крепко обнял Рори и похлопал его по спине. – Теперь, когда мы лучше узнали друг друга, позволь сказать, что ни один человек не в состоянии существовать здесь в таких ужасных одеяниях, как у тебя. Они красивы, спору нет, – пальцы его пощупали бархат кафтана Рори, – но в них жарче, чем в полуденном зное пустыни. Не соблаговолишь ли, брат мой, надеть мои одежды?

– Почему бы нет? – Рори посмотрел прямо на Бабу, не отводя глаз.

Баба был в нерешительности.

– Потому что… да, скажу. У меня черная кожа, а у тебя белая. Белые не считают негров равными себе. Мой отец султан, и все равно белые иногда очень непочтительно ко мне относятся, но когда они действительно оказывают мне уважение, у меня такое чувство, что они это делают потому, что им что-то от меня надо. Для белого человека я черный дикарь, бегающий по джунглям с палочкой в носу, ненамного лучше животного.

Рори улыбнулся и дотронулся до руки Бабы.

– По правде, Баба, ты первый темнокожий, с которым я разговариваю. Да, возможно, твоя кожа темнее моей, – Рори не выпускал руки Бабы из своей, – и все же это – прекрасная рука. Сильная и способная на добро. Ни с кем еще я не разговаривал так, как с тобой, и хочу сказать, что ты красивый парень и, мне кажется, прекрасный человек. Если ты не возражаешь, чтобы твоя одежда коснулась белой кожи, я буду носить ее. Давай больше никогда не говорить о цвете кожи. Цвет кожи значит не больше, чем цвет наших глаз или волос.