Чтение онлайн

Шоу вообще не улыбается, он угрюм и резок, когда люди пытаются его поприветствовать.

Он смотрит мне в глаза через всю комнату.

Я чувствую, как Коул напрягается, притягивая меня еще ближе к себе.

— Он выглядит рассерженным, — бормочу я Коулу.

— Я же тебе говорил, он недоволен Корона-Хайтс.

Шоу смотрит на меня, игнорируя девушку рядом с ним. С каждой секундой я чувствую, как Коул становится все более возбужденным, как будто ему хотелось пробежать через комнату и выколоть Шоу глаза.

Когда Шоу наконец отворачивается, отвлеченный Бетси Восс, Коул говорит:

– Если он подойдет к тебе на расстояние десяти футов, я вырву ему глотку.

– Он не собирается ничего здесь делать. Ты сам так сказал.

— Я вообще не хочу, чтобы он был здесь, — шипит Коул. — Я даже не хочу, чтобы он смотрел на тебя.

Я все еще чувствую, как на меня пристально смотрят пары глаз. Не Шоу — это Джемма Чжан, переводящая взгляд с Шоу, Коула и меня. Она наблюдала за всем происходящим. Каким бы кратким и скучным это ни было, она, похоже, заинтересовалась этим, поскольку теперь слегка улыбается.

— Мне нужно в туалет, — говорю я Коулу.

Я возвращаюсь в ванную, где слышу характерное фырканье кого-то, принимавшего лекарство в соседнем киоске, и потрескивание обертки от тампона с другой стороны.

Я не тороплюсь, наслаждаясь одиночеством прилавка после шума вечеринки. Быть в центре внимания – это опьяняюще, но и утомительно.

Когда я закончила и вымыла руки, я чуть не столкнулась с Джеммой Чжан. Я подозреваю, что она ждала возле ванной, чтобы организовать именно такую встречу.

– Мара Элдрич, — говорит она, протягивая руку со свежим маникюром.
– Женщина часа.

— Джемма, да? — говорю я, беру руку и пожимаю ее.

— Соня тебя обо мне предупреждала? она лукаво улыбается.
– Она настоящая сторожевая собака для Коула Блэквелла. Не могу сделать ни шагу в его сторону, когда на тебя лает Соня.

– Она хороша в своей работе.

Я пытаюсь решить, что чувствую к Джемме. Она очень милая, элегантно одета в свой шелковый комбинезон, но в ее улыбке есть какая-то озорная нотка, которая не дает мне покоя.

– Ты, должно быть, часто видишься с Соней, — размышляет Джемма.
– Пока ты часто видишься с Коулом. Вы уже живете вместе, не так ли?

Нет смысла отрицать то, что все и так знают.

— Это верно.

— Это было быстро. Любовь с первого взгляда?

– Не совсем.

– Я не знаю, видела ли я когда-нибудь Коула влюбленным. Это все часть соперничества?

– Что ты имеешь в виду?

– Мои источники сообщают мне, что первым вами заинтересовался Аластор Шоу.

– Ваши источники неверны. Я почти не разговаривала с Шоу.

— Но он встречался с твоей соседкой по комнате…

— Я не хочу говорить об Эрин, — огрызаюсь я.

– Конечно, — Джемма выражает сочувствие, в которое я не совсем верю.
– Какая ужасная вещь. Я уверена, вы слышали о девушке, которую нашли у Блэк-Пойнта… люди говорят, что она была позирована как картина.

— Это то, что я слышала, — говорю я сухо.

– Можете ли вы представить, если бы все это делал художник?
– Джемма делает вид, что смотрит вокруг. — Они могут быть здесь прямо сейчас.

— Вы пишете об убийствах?

— Вообще-то… — Джемма широко улыбается.
– Я пишу о вас. Новая восходящая звезда Сан-Франциско!

– Я не знала об этом.

– О, это точно. Посмотрите на эти картины! Просто потрясающе. Полагаю, это основано на личном опыте?

– Да.

– Почему так много отсылок к детству?

– Детство формирует всех нас — события, которые мы помним, и даже те, которые не помним.

– Это сформировало тебя как художника?

Я пожимаю плечами.
– Ремедиос Варо училась рисовать, копируя строительные чертежи, которые ее отец приносил домой с работы. Энди Уорхол был болезненным ребенком, который проводил дни, рисуя в постели, в окружении плакатов со знаменитостями и журналов. Наша история всегда влияет на нашу эстетику.

– Это не похоже на счастливые воспоминания.

— Возможно, это так, — я киваю в сторону ближайшей к нам картины, на которой изображены девушка и кот, свернувшиеся калачиком на клумбе из тюльпанов.

Когда я была совсем маленьким, лет трех, я проснулась ото сна в пустой квартире. Возможно, меня разбудила тишина. Я соскользнула с матрасика и побрела по квартире, которая не принадлежала нам, но где я жила с мамой несколько недель. Я ориентировалась среди пустых бутылок и мусора, разбросанного повсюду, боясь крикнуть и нарушить жуткую тишину.

Я нашла входную дверь, которая была частично открыта.

Я вышла в холл, а затем спустилась по лестнице, так и не увидев никого.

Когда я вышла на тротуар, на ступеньках сидел большой ситцевый кот, глядя на меня немигающими глазами. В три года я была уверена, что кот меня ждет. Он спрыгнул со ступеньки и начал заходить за угол. Я последовала за ним.

В конце концов он поселился на клумбе тюльпанов в саду за домом, раскинувшись на солнце. Я забралась на теплую землю и легла рядом с кошкой, прижав голову к ее телу. Мы оба задремали под тихое жужжание пчел вокруг нас.

Позже меня нашла старушка, которая отвела меня к себе в квартиру и накормила кокосовым пирогом. Я никогда раньше не ела кокос.

Это было воспоминание, к которому я возвращалась во время стресса или боли. Я верила, что кот здесь, чтобы позаботиться обо мне. Я верила в это много лет.

Но я ничего об этом не говорю Джемме.

– Даже этому одиноко, — говорит Джемма, наклоняя голову набок и рассматривая «Сон». – Темная цветовая палитра… миниатюрность ребенка рядом с котом…

Это правда. Кот очень крупный, ситцевый тигр, крупнее самой девушки, которая почти исчезает среди перепутанных стеблей тюльпанов.

– Девочка всегда одна, — настаивает Джемма. — Где ее родители?

— Понятия не имею, — говорю я, прежде чем успеваю подумать.
– Извините, мне нужно поговорить с другими людьми.

Мое сердце неприятно дергается под ребрами.

Мне не нравится направленный на меня яркий взгляд Джеммы и ее манера допроса.

В остальном представление проходит достаточно приятно. Шоу остается всего на двадцать минут, хлопая нескольких по спине и пожимая руки, но держась на расстоянии от Коула и меня. У меня мурашки по коже, когда он по очереди стоит перед каждой из моих картин, внимательно рассматривая их, прежде чем перейти к следующей.