Чтение онлайн

Теперь она поворачивается и спрыгивает вниз, делая медленные чувственные шаги ко мне, прикрывая руками грудь. Она ласкает эти груди, сжимает их, а затем открывает мне их совершенство, словно открывая двери в рай.

У меня течет слюна.

Мой член пульсирует с каждым ударом моего сердца.

Начинает звучать припев песни:

О, ты не знаешь, разве ты не знаешь…

Боже, черт… он джентльмен

Мара бросает на меня озорной взгляд, давая понять, что она специально выбрала эту песню.

Я уже прекрасно знал, что она скопировала свою картину дьявола по моему образцу. После Шоу тоже — когда она это писала, она не была до конца уверена, кто из нас похитил ее на улице.

Она думает, что я соблазняю ее на путь зла.

Я не согласен.

Я хочу помочь ей найти свою истинную сущность, так же как она помогает мне найти мою.

Я не знаю, становлюсь ли я лучше. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что я обнаруживаю в себе новые способности. Силы, которые я не мог использовать, пока Мара не указала мне путь.

Повернув тело в сторону, Мара делает вид, что стягивает стринги с бедра, а затем снова натягивает их вверх.

Я издал стон.

Зло ухмыляясь, она поворачивается в другую сторону и повторяет свои поддразнивания с другой стороны.

— Иди сюда, пока я не разорвал тебя на куски, — рычу я.

Мара разразилась восторженным смехом и стянула с себя нижнее белье, отбрасывая его.

Форма ее мягкой маленькой киски заставляет меня умереть от желания потереть ее пальцами, ощутить ее языком. Мне хочется уткнуться в него лицом, как я это сделал с ее рубашкой. Я хочу съесть ее живьем.

Начав с изножья кровати, она подползает ко мне на четвереньках, ее глаза смотрят на меня, ее тело движется с извилистой грацией.

Она достигает пряжки моего ремня и останавливается, ее тонкие пальцы ловко освобождают меня от одежды.

Расстегивает ремень и мои брюки, стягивая их, нижнее белье тоже. Мой член бушует, настолько переполнен кровью, что вены вздуваются, а бледная плоть краснеет гневным цветом.

Когда Мара закрывает рот, я стону, как животное, как голодный зверь.

— Не так, — рычу я.
– Повернись и покорми меня этой киской.

Мара переворачивается так, что ее рот все еще охватывает мой член, но ее задница оказывается прямо перед моим лицом. Раковидная форма ее киски и тугой маленький бутон наверху настолько чертовски эротичны, что какое-то мгновение я могу только смотреть, сжимая руками плоть ее твердой, круглой задницы.

Она везде мокрая, блестит этим.

Танец для меня возбудил ее так же сильно, как и меня.

Я ныряю, облизывая, посасывая и засовывая язык во все места, до которых могу дотянуться. Я так голоден, что меня текут слюнки, чертовски умираю из-за нее. Жаждущий ее вкуса, лакающий его языком.

Тем временем ее горячий влажный рот скользит вверх и вниз по моему члену.

Чем глубже я проникаю в нее языком, тем глубже она принимает мой член. Когда ласкаю ее клитор языком, она сосет головку, не отставая от меня, заставляя меня чувствовать то же, что заставляю ее чувствовать, одновременно.

Я чувствую, как ее рот становится все теплее и влажнее, ее губы опухают, ее горло расслабляется вокруг моего члена. Амбиен вступает в силу.

Облизываю всю ее щель, а затем прижимаюсь языком к тугому бугорку ее задницы.

Мара вскрикивает и пытается вырваться, но я удерживаю ее на месте, сжимая руками ее бедра.

Я знаю, что это ее смущает, что она не хочет позволить мне это сделать. Именно это делает его таким чертовски горячим. Я сжимаю ее, притягиваю к себе, заставляя принять это.

Лижу ее задницу ровными движениями, пока она не расслабится, а затем снова просовываю в нее язык.

Эта область становится теплой и опухшей, покрасневшей от крови.

Пропитанная ее киской, ее задница на вкус так же хороша.

Чем больше я облизываю, тем больше она расслабляется, и тем глубже я могу проникнуть в нее языком. Она не может сдержать звуки, которые исходят из нее: сначала хныканье, затем беспомощные вздохи удовольствия, за которыми следуют вздохи и стоны.

Здесь, как и клиторе, тысячи нервных окончаний. Облизывание ее задницы оживляет эрогенные ткани. Это пробуждает совершенно новый источник удовольствия.

Поскольку это новое и непроверенное, она беспомощна перед этим. Она застряла на месте, как из-за удовольствия, так и из-за того, что мои руки сомкнулись вокруг нее.

Я ем ее задницу, как обед из десяти блюд.

Это поступок, о котором я никогда раньше не думал. Это вызвало бы у меня отвращение.

Но ничто в Маре меня не вызывает отвращения. Чем грязнее наш секс, тем больше он меня возбуждает.

С Марой я это вижу, я этого хочу, я этого жажду.

Я поддаюсь своим порывам. Я теряюсь в безумии.

Я дикое животное, совершенно невменяемое.

Это самое близкое к ощущению убийства, только в тысячу раз лучше, потому что я не одинок в этом. Мара здесь, со мной, такая же дикая, такая же дикая. Она давится моим членом, пытаясь проглотить его целиком, в то время как я трахаю ее киску и задницу языком, одну за другой, вперед и назад.

Она полностью отдается мне, и это величайший порыв из всех, тот момент подчинения, когда я знаю, что она потеряла удовольствие, она больше не может ни думать, ни бороться. Она может только стонать и просить большего.

Я возвращаюсь к ее клитору, зажимаю ее бедра между своими руками и использую всю свою силу, чтобы заставить ее скакать на моем языке.

Она начинает кончать, стонет вокруг моего члена, а затем кричит, когда ее пронзает оргазм, самый сильный, который я когда-либо видел у нее из орального. Все ее тело трясется, а зубы царапают мой член, настолько острые, что я боюсь, что она может его откусить.

Затем она обмякает, переворачивается на кровати, руки хлопают над головой, соски направлены к потолку.

– Чёрт возьми, — стонет она.

— Я же говорил тебе не дразнить меня.

Я беру ее на руки и перекладываю на подушках так, чтобы ее голова оказалась наверху кровати, а ноги опущены.

Ее конечности теплые и тяжелые, зрачки расширились так, что я едва различаю тонкое серебряное кольцо вокруг черного.

— Ты уже это чувствуешь? Я спрашиваю ее.

– Да, я чувствую это, — говорит она мягким и мечтательным голосом.
– Съешь мою киску, папочка… отправь меня в открытый космос…