Дьявольские будни
Шрифт:
Ох, Люцифер, гениальный ты переговорщик! Проще, да и надежнее, было бы сразу вонзить в нее свои прославленные вилы. Эффект что от вил, что от таких "душевных" разговоров был бы одинаковым. Может, от вил результат был бы даже лучшим.
Потратить два дня, сконцентрироваться на поисках - чтобы так бездарно опозориться! И возразить самому себе нечего, потому как сам и виноват. Начал с хамства. Закончил грубым предложением своей кандидатуры в качестве дефлоратора. А она тебя назвала всего лишь бисексуалом... а могла бы - и пидаром. А ты еще и оскорбился!
Но извиняться перед ней не собираюсь! Я - грубое животное... мне положено так себя вести... и нечего сожалеть! Не хочет помочь сама себе - ну и обойдусь! Сам справлюсь!
Что там говорил Гавриил - я должен сделать выбор? Значит, у меня есть выбор? Между чем и чем?
– Гавриил!
– ору во всю мощь моих человеческих легких, приплетая сюда дьявольскую силу, а потом уже потише добавляю, - а ну-ка встань передо мной, как лист перед травой! Или что надо сказать - избушка-избушка, встань ко мне передом, а к лесу - задом?
– Нет, "Гюльчатай, открой личико", - басит архангел за моей спиной.
Все телепорты куда бы то ни было открываются точнехонько за моей спиной, давно подмечено.
– Чего орешь?
– по-свойски спрашивает он.
Это звучит таким родным образом, и голос его, и слова, что я готов расплакаться. Он был моим лучшим другом, зараза, мне его давно не хватает! А ведь он меня точно так же предал и бросил, как и... как все они...
Упрямо стискиваю зубы и беру себя в руки. Не хватало еще, чтобы он любовался моей слабостью!
– Ответь на один вопрос, - говорю я.
– Смотря какой вопрос, - невозмутимо говорит он.
– Какой выбор?
– спрашиваю.
Он качает головой.
Но потом все же отвечает:
– А разве тебе непонятно? Или ты выходишь из игры, отказываешься работать с пришельцами, и они тебя нейтрализуют, или ты разрешаешь проблему сам. Так или иначе.
– Как? Как - так и как - иначе?
– Если ты не видишь выбора - значит, у тебя его нет, - печально говорит он, и повторяет с нажимом, - ты должен убить девчонку!
Я опускаюсь прямо на тротуар, прислоняюсь спиной к парапету, где минутой ранее сидела Энжи, и рычу:
– Убирайся!
Он смотрит на меня с вселенской печалью, всегда ненавидел этот его профессиональный взгляд, даже пытаюсь вспомнить, неужели я тоже когда-то умел смотреть так же печально? Нет, я никогда не был таким правильным ангелом. Меня тошнит от его правильности!
– Ты сам знаешь, - терпеливо говорит Гавриил, - неисповедимы пути Господни.
– Убирайся!
– рычу агрессивно, - своими Господними путями!
– Мне не хотелось бы оставлять тебя с таким ожесточенным сердцем, - вы не поверите, он говорит это с искренней заботой в голосе.
– У меня нет сердца!
– представляю, как злобно выгляжу со стороны.
Он медленно тает в воздухе, не сводя с меня озабоченного и расстроенного взгляда. Он даже не стал при мне раскрывать свои крылышки, а предпочел тихонечко растаять. Чтобы лишний раз меня не злить. И все равно - ненавижу!
– Лучше б ты с фанатиками своими говорил бы так... сочувственно, - бурчу ему вслед.
Силуэт Гавриила уплотняется у меня на глазах, архангел возвращается и интересуется:
– Какие фанатики, Люцифер? Кто старое помянет...
– Того святой водой обольют, - обрываю его я.
Он чуть улыбается:
– Что, правда, облили?
– Ну...
– подтверждаю я.
Он улыбается шире:
– Может, ты им грязным показался? Вот они и решили тебя искупать.
– Ой, ладно... под ногами только мешаются...
– И много их?
– Один, - нехотя отвечаю я.
– Люцифер, тебе мешает целый один человек?
– иронизирует архангел.
– Все, вали отсюда!
Гавриил продолжает улыбаться и дотаивает в воздухе.
А я раскидываю ноги, подставляю лицо солнышку и пытаюсь сложить два и два. Но вместо складывания у меня получается сплошное вычитание. И первым вычитаюсь из задачки лично я. А потом, судя по зловещим пророчествам - все человечество. Ну и под конец - Энжи, ангелы-архангелы и БОГ. А количество Ио и Фэриенов растет в геометрической прогрессии.
Гейм овер.
25.
– Ай-яй-яй, совсем молодой, и не стыдно тебе попрошайничать?
– не сразу понимаю, что старушечий голос обращается ко мне.
Приоткрываю один глаз и вижу над собой опрятную милую бабушку. Она качает головой точь-в-точь как Гавриил. И смотрит на меня так же озадаченно. Я даже думаю - а не он ли это придуряется? Нет, убеждаюсь, старушка обычная, человеческого роду-племени.
– Ты б работать пошел, хоть грузчиком, хоть сторожем, - продолжает она учить меня жизни, - ты ж здоровый, как бык, а на земле валяешься... в штанах рваных... некому зашить?
– Некому, - неожиданно для себя отвечаю, а потом трясу головой, - бабушка, они не рваные, - потом понимаю, что это не совсем правда, и добавляю, - то есть штаны таки рваные, но это мода такая. Так сейчас все ходят.
– Да ты вокруг-то посмотри, на людей приличных, - она вовсе не читает мне морали, она по доброте душевной это говорит, - где ты видишь кого в драных брюках?
Честно смотрю по сторонам и действительно не вижу ни одного представителя продвинутой молодежи.
Неизвестно зачем пытаюсь оправдаться:
– Бабушка, я джинсы в бутике купил, в магазине модном.
– А не все покупать надо, что продается, - наставительно говорит она, - и не все, что модно, носить нужно. А выбирать нужно то, что идет именно тебе. Пойдем, внучек, накормлю тебя, - неожиданно предлагает она, - давно борща не ел?
– Нет, спасибо, я не голоден, - и думаю, что просто удивлен.
– Тогда чаем тебя напою вкусным, на травах настоянным, - она протягивает мне руку и на полном серьезе помогает мне подняться, - ты такого чаю нигде не найдешь. Сейчас все пьют незнамо что из пакетиков, а это - и не чай вовсе, а так, бурда какая-то.