Чтение онлайн

– Да, этого бы гада под наш трибунал отдать, – протянул Капитонов.

– Под нашу «тройку», – мрачно пошутил красный капитан… – Только времени у нас нет, надо уходить. В ближайшие дни… А лучше всего – уже завтра.

– Куда уходить без Валерьянки.

– Черт!

– Я думаю так, – предложил Данила, – если с Валерьянкой что-нибудь сделают, даже если в карцер посадят, нам надо привести приговор этому комиссару в исполнение. А то я дам деру, а на душе кошки скрести будут, что эта падла тут живет и смердит.

– Я «за», – согласился Капитонов. – А еще бы и рыжебородого к чертям отправить. За Макария. Парень безобидный.

– Я тоже «за»… Но это к нашему основному плану отношения не имеет… И вот я еще что думаю, Стайнкукер и рыжебородый всегда там, – Бронислав показал на стены барака, – с той стороны, а за нами следит тот, кто здесь…

– Да перестань ты, – не согласился с краснофлотцем Никанор, – тут все свои. А разборки с Кондратием и Митрохой – семечки. На предательство они не пойдут.

– Я про этих придурков и не думаю. Это так, мозги с головой не дружат, а пузо набить хочется… Душа дикая, но не подлая. Здесь есть кто-то более хитрый и сволочной…

– Староста! – перешел на шепот Данила.

– Мне тоже так кажется, – согласился Бронислав, – только вот доказательств у нас нет.

– Да бросьте вы! – запротестовал Никанор. – У меня с ним хорошие отношения. Вот только берет с меня дорого, но это ведь понятно.

В дверь уборной постучали.

– Занято.

– Что это все занято, – послышался голос Топтыги. – У вас там сральня-заседальня?

– А тебя медвежья болезнь прихватила? Потерпи, – зло сказал Капитонов.

Бронислав уже шепотом продолжал:

– Я вижу, как он начал смотреть на Валерьянку, когда тот с комендантом подружился. Злоба и, знаете что, зависть в глазах у него. Пудила за свою власть боится. И он двух зайцев убивает одновременно. Подставляет Валерьянку – значит, Альберт уже ненадежный и начальствовать в бараке ему не дадут, а с другой стороны, сам показывает, какой он хороший староста, бдительный и преданный.

– И третьего зайца убивает, – продолжил Данила, – тем, что защищает себя. Ведь если мы сбежим, то, значит, он со своими обязанностями старосты не справился. Его могут и заменить.

– Да идите вы… Наговариваете на Пантелея, – начал горячиться Никанор. – Сколько раз он нас в первую очередь на работу ставил, и сам от таких, как Кондратий, защищал. Если бы не он, то у нас ничего бы не было готово!

Капитонов открыл двери уборной, которые придерживал, чтобы никто посторонний не сунулся. Увидел пританцовывающего Тимофея.

– Иди, топтыга-торопыга. Одно очко свободное, – Капитонов пошел в глубь барака.

У своих нар уже стоял Альберт Валерьянович.

На вопросы любопытных он отвечал:

– Попросили извинения и отпустили.

После отбоя Бронислав прошептал Шпильковскому:

– Завтра уходим.

На утренней поверке, которую проводил староста под надзором Йоханнеса и четырех охранников, Пудовкин попросил сделать шаг вперед Кондратия, Митроху и Данилу.

Из-за нарушения дисциплины им объявлялся наряд вне очереди.

В лагере сами военнопленные имитировали армейскую жизнь. Вначале наряды выполняли только младшие по званию. Но, когда начали поступать военнопленные из различных родов войск, а не только из сухопутных, все смешалось. Летчики и моряки презрительно смотрели на пехоту, десантники вообще отказывались что-либо делать. Их было всего пару человек, чудом уцелевших, потому что большинство парашютистов в этой войне погибали еще в воздухе. Медленное приземление на открытой местности, а таковой в Финляндии не так уж и много, было губительным. Десантники были легкой мишенью. Выявились большие просчеты в тактике десантирования.

Так как в лагере находился младший и средний комсоставы, в наряды постепенно начали ходить, в принципе, по очереди. Хотя, конечно, и здесь была своя специфика. В наряд сразу же ставили новеньких, младших по званию. И от нарядов можно было откупиться… Или заставить слабого…

Поэтому, когда Кондратию и Митрохе назначили наряды внутри барака, они заулыбались, понимая, что ничего делать не будут. А вот Даниле приказали убрать помещение в замке – вымыть кабинеты, коридоры и уборную у лагерного начальства. Вот здесь-то от работы не отвертишься, ведь будут проверять охранники.

– Чего это я в замок должен идти! – не выдержал Данила. – Они драку начали, пускай и моют полы.

– Рот закрой, – резко сказал Пудовкин, – по моим сведениям, это ты первый набросился на Митрохина.

Охранники жестом показали, чтобы Данила следовал к дверям барака.

«Сволочь», – со злостью прошептал Кривошапкин.

«Это он, гад», – подумал про себя Бронислав и прошептал Капитонову:

– Видать, сегодня не выйдет… Завтра! И все Пудовкин.

– При чем тут Пудовкин – это все шушера кондратьевская… Начесать бы им рыла хорошенько.

– Тихо, – предупредил Альберт Валерьянович, увидев, что Йоханнес смотрит на Бронислава и Никанора.

Те замолчали, изобразив безразличие…

А «убитого несправедливостью» Данилу чуть ли не пинками выталкивали из барака.

В замке ему всучили тряпку, ведро, показали фронт работы, которой хватило бы до самого вечера. Сжав зубы, он начал размазывать грязь по коридору. К Даниле приставили одного часового. Но тому вскоре надоело следить, и он предпочел периодически отлучаться в курилку и болтать там со своими приятелями.

После обеда Кривошапкина заставили вымыть пол в камерах-одиночках, в кабинетах коменданта и его заместителя. Даже в камере, где сидел Стайнкукер, будто бы тот сам не мог за собой прибрать. Мол, комиссар был занят – рисовал очередную агитку.

Весь день Данила ни с кем не перемолвился и словом, поэтому он решил покурить и поболтать с комиссаром. «Да хоть с чертом лысым, только бы русскую речь послушать».

– Ну, чего нового на фронте? – спросил он.

– Зима, боевые действия почти не ведутся, поэтому пока без перемен, – равнодушно ответил Стайнкукер.