Чтение онлайн

– Таблицу случайных чисел?

– Для случайного отбора образцов. Ведь вы знаете, как это делается?

Я кивнул:

– При помощи компьютера или другой техники генерируется набор случайных чисел, а затем этот набор используется для того, чтобы выбрать тему из общего банка. Если таблица дает числа пять, двадцать три, семь, нужно выбрать пятый, двадцать третий и седьмой номера из списка.

– Именно так. Таблица Дон была колоссальной – тысячи чисел. Страницы за страницами, генерированные на основном компьютере. Какое глупое использование компьютерного времени! Она даже отдаленно не приблизилась к тому, чтобы выбрать собственные образцы. Даже основная методология была выбрана неправильно.

– Какова была тема ее научной работы?

– Прогноз раковых заболеваний на основании географических данных. На формулировании темы ее работа и закончилась. При просмотре дисков у меня возникало чувство жалости. Даже то немногое, что она написала, было абсолютно неприемлемо. Неорганизованное, непоследовательное. И тогда я была вынуждена задуматься, не употребляла ли она наркотики.

– Вы замечали какие-нибудь другие признаки?

– Полагаю, что ее ненадежность могла бы считаться симптомом. И иногда она действительно казалась взвинченной, почти маниакальной. Пыталась доказать мне или себе, что в работе она успешно продвигается вперед. Но я знаю наверняка, что амфетамин Дон не употребляла. За последние четыре года она очень пополнела – по крайней мере, фунтов на сорок. А вообще-то, когда Дон только поступила к нам, она была довольно хорошенькой.

– Это мог быть кокаин, – предположил я.

– Да, полагаю, что так, но я видела, что то же самое случалось со студентами, которые не употребляли наркотиков. Напряжение в аспирантуре может кого угодно на время свести с ума.

– Что правда, то правда, – согласился я.

Она потерла ногти, бросила взгляд на семейные фотографии.

– Когда я узнала, что ее убили, это известие изменило мое восприятие Дон. До того момента я была абсолютно Взбешена ее поведением. Но, услышав о ее смерти и о том, в каком виде ее нашли... да, я просто почувствовала жалость к ней. Полиция сказала, что она была одета как какой-нибудь панк-рокер. Это заставило меня понять, что у Дон была другая жизнь, которую она скрывала от меня. Просто эта девушка была одной из тех, для кого мир идей никогда не представлялся чем-то существенным.

– Могло ли отсутствие побуждений быть вызвано независимым доходом?

– О нет, – покачала головой доктор Янош. – Дон была бедной. Когда я приняла ее, она просила меня найти для нее стипендию, сказала, что без нее не сможет поступить в аспирантуру.

Я подумал о беззаботном отношении к деньгам, которое Дон продемонстрировала, живя у Мертафов. Совершенно новый автомобиль, в котором она и умерла.

– А что вы знаете о ее семье?

– Кажется, я вспоминаю, что у нее была мать-алкоголичка. Но полицейские сказали, что не смогли найти никого, кто забрал бы тело. Мы здесь, в школе, собрали деньги, чтобы похоронить ее.

– Печально.

– Чрезвычайно.

– Откуда она родом?

– Откуда-то с Востока. Нет, она не была богатой, доктор Делавэр. Недостаток энергии был вызван чем-то другим.

– Как она отреагировала на лишение стипендии?

– Вообще никак не отреагировала. Я ожидала гнева, слез, чего угодно, надеялась, что это поможет разрядить обстановку и мы достигнем понимания. Но она даже не попыталась поговорить со мной. В конце концов я вызвала ее и спросила, на что она думает жить. Она рассказала мне о работе в вашей больнице. Изобразила это как что-то престижное – в общем-то вела себя довольно вызывающе. Хотя ваш мистер Хененгард сказал, что она мало чем отличалась от мойщицы бутылок.

В лаборатории Эшмора бутылок не было. Я промолчал.

Она посмотрела на часы, затем на свою сумочку. Какое-то мгновение я думал, что она собирается встать. Но вместо этого она придвинула свой стул поближе и пристально посмотрела на меня. Ее глаза были орехового цвета, горячие, неподвижные. Жар любопытства. Бурундук, разыскивающий склад желудей.

– Почему вы задаете все эти вопросы, доктор? Что вас интересует на самом деле?

– Я действительно не могу сообщить никаких подробностей из-за требований медицинской этики. Понимаю, это кажется несправедливым.

Доктор Янош немного помолчала и затем проговорила:

– Она была воровкой. Все те учебники, что я нашла в ее шкафчике, были украдены у других студентов. Я нашла и другие вещи. Свитер другой студентки. Золотую булавку – мою собственную. Поэтому меня не удивляет, что она была замешана в чем-то неблаговидном.

– Возможно, это так.

– Замешана в чем-то, что привело к убийству?

– Возможно.

– А какое это имеет отношение к Вам, доктор?

– На карту может быть поставлено благополучие моего пациента.

– Сестры Чарльза Джонса?

Я кивнул, удивляясь, что Хененгард рассказал так много.

– Подозревается какая-то форма жестокого обращения с ребенком? – спросила доктор Янош. – Дон что-то узнала и пыталась извлечь из этого выгоду?

Проглотив удивление, я ухитрился пожать плечами и приставить палец к губам.

Она улыбнулась:

– Я никакой не Шерлок Холмс, доктор Делавэр. Но визит мистера Хененгарда вызвал мое острое любопытство – все это давление, зачем оно? Я изучала системы здравоохранения слишком долго, чтобы поверить, будто кто-то будет предпринимать такие усилия ради обычного пациента. Поэтому я попросила мужа разузнать насчет мальчика Джонса. Мой муж хирург, специализируется на сосудах. Он пользуется некоторыми привилегиями в Западной педиатрической больнице, хотя не оперировал там в течение многих лет. Поэтому я знаю, кто такие Джонсы, и мне известна роль, которую играет их дед во всей неразберихе в больнице. Я также знаю, что мальчик умер от синдрома внезапной младенческой смерти и что второй ребенок все время болеет. Ходят разные слухи. Не нужно быть детективом для того, чтобы сложить вместе факты: первое – Дон украла историю болезни первого ребёнка и от студенческой бедности шагнула к весьма непринужденному обращению с деньгами, второе – два не зависящих друг от друга визита профессионалов, ищущих эту самую историю болезни.

– Все же я поражен.

– У вас с мистером Хененгардом разные цели?

– Мы не работаем вместе.

– На чьей вы стороне?

– На стороне маленькой девочки.

– Кто выплачивает вам гонорар?

– Официально – родители.

– Вы не находите здесь расхождения интересов?

– Если окажется так, как вы говорите, то я не подам счет.

Она изучала меня несколько мгновений.

– Я действительно верю, что вы можете так поступить. Теперь скажите мне вот что, доктор: подвергаюсь ли я какой-либо опасности, владея дисками?

– Сомневаюсь. Но не исключено, что да.

– Не очень успокаивает.

– Я не хочу обманывать вас.

– Я это знаю. Я пережила русские танки в Будапеште в 1956 году, и с тех пор мои инстинкты выживания хорошо развиты. Как вы предполагаете, в чем может заключаться важность этих дисков?

– Они могут содержать некоторые закодированные данные – данные, спрятанные в таблице случайных чисел.

– Должна сказать, что я тоже об этом думала. Не было никакой логической причины, чтобы Дон генерировала эту таблицу на такой ранней стадии исследования. Поэтому я скопировала ее, применила несколько базовых программ, но никакого алгоритма не получила. Вы умеете расшифровывать криптограммы?

– Ни в малейшей степени.

– Я тоже, хотя сегодня можно и не быть специалистом в этом деле – существует хорошая декодирующая программа. Тем не менее почему бы нам не попробовать прямо сейчас и не посмотреть, не дадут ли что-нибудь наши объединенные усилия? После этого я передам диски вам и наконец отделаюсь от них. Кроме того, я отправлю письмо Хененгарду и в полицию, а копию – моему декану, в этом письме я заявлю, что передала диски вам и не заинтересована в них.

– Нельзя ли только в полицию? Я могу вам сообщить фамилию детектива.