Чтение онлайн

Уже больше десяти лет назад русские ученые предупреждали, что сионизм разработал свои способы овладения миром и настойчиво стремится к осуществлению этой цели, совершенно аналогичной гитлеровским планам захвата мирового господства. Один из этих способов — тайное проникновение во все поры политического, хозяйственного и идеологического механизма той или иной страны. При этом указывалось, что под «проникновением» имеется в виду не столько непосредственное занятие сионистами определенных постов, должностей и прочее, сколько внедрение своих марионеток, людей, по тем или иным качествам устраивающих сионистов, во все жизненно важные сферы государственного механизма». И далее: «Тайная и неустанно проводимая работа по овладению миром привела к тому, что экономический и военный потенциал сионизма возрос настолько, что позволяет ему почти не считаться с мнением народов. Сионисты считают, что сионизм подошел к решающему шагу в овладении миром». [412]

Прошедшие годы показали, что для подобных оценок есть более чем серьезные основания.

Что касается Китая, то его мощь и влияние в мире в последние десять лет растут, видимо, еще быстрее, чем мощь и влияние сионизма. Наиболее наглядно об этом свидетельствуют данные об экономическом развитии. Эта страна уже вышла на третье место в мире по объему валового национального продукта. В 1993 году Китай стал мировым лидером по темпам его прироста (13 %) и по абсолютной величине привлеченных иностранных капиталов (27 млрд. долл.). Страна находится в «фазе взлета», причем данное выражение — не журналистская метафора, а термин, широко используемый китайскими руководителями и учеными-экономистами. Этот взлет не просто впечатляет, а становится событием мирового значения.

Добавим к этому, что, по грубым оценкам, китайцы, проживающие вне КНР, Тайваня и Гонконга, производят валовой продукт в объеме 500 млрд. долл. в год, то есть больше его официальной величины в КНР, и обладают валютными суммами в 270 млрд. долл. Это больше, чем валютные резервы США и Японии, вместе взятые. [413] К последней цифре близки данные, опубликованные информированным гонконгским еженедельником: 200–300 млрд. долл. [414] Известно и то, что китайцы уже практически прибрали к рукам экономику почти всей Юго-Восточной Азии. Например, на Филиппинах они управляют 67 из 100 крупнейших фирм; в Таиланде им принадлежит 90 %, в Индонезии — 75 % частного сектора. [415] Кроме того, по состоянию на середину 80-х годов китайцы контролировали 60–70 % объема операций во внутренней торговле и до 40 % — во внешней торговле стран ЮВА. В 70-80-е годы из этой традиционной сферы своего приложения китайский капитал стал во все возрастающих масштабах переливаться в обрабатывающую промышленность, составляя в разных странах этого региона от 30 до 60 % общего объема инвестиций в эту отрасль. К этому же периоду китайцы на 30–50 % контролировали и финансы стран ЮВА. Уже к концу 70-х годов им принадлежали полностью или частично 100 банков в странах — членах Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, в том числе 44 — в Индонезии, 19 — в Малайзии, 14 — в Сингапуре, 12 — в Таиланде и 11 на Филиппинах. Некоторые из них являются крупнейшими в своих странах или входят в число ведущих. [416]

В то же время китайцы составляют абсолютное меньшинство населения указанных стран. Например, в Индонезии их численность не превышает 3–4% от общей численности населения страны. [417] Вам это ничего не напоминает?

В течение длительного времени китайское засилье вызывает недовольство и противодействие широких слоев населения соседних с Китаем государств. Ряд подобных проявлений имел место, в частности, в период между двумя мировыми войнами. Например, в 1926 году возник Союз сингапурских малайцев, целиком ориентированный на борьбу против китайской части населения под лозунгом защиты малайцев от «дегенерации». В Индонезии в 30-е годы среди национально мыслящих слоев населения получила распространение концепция «коричневого фронта» индонезийской нации, предусматривавшая противодействие как европейцам, так и китайцам. [418]

На Филиппинах (1924 и 1931 гг.) и в Бирме (1931 г.) имели место открытые антикитайские выступления местного населения, которые авторы монографии, подготовленной в Институте востоковедения АН СССР, характеризуют как «жестокие погромы китайцев с поджогами, грабежами, убийствами». [419]

В Таиланде в 30-е годы также предпринимались попытки бороться с китайским засильем, особенно после прихода к власти в 1938 г. так называемого «фашиствующего националиста» Пибусонгкрама. В частности, с помощью повышенного налогообложения китайских предпринимателей стали вытеснять из наиболее прибыльных сфер экономики; была строго ограничена иммиграция китайцев; закрыли часть китайских школ. Один из идеологов правящей группировки Вичит Ватакан высказал в том же 1938 г. мысль, что Таиланду следует пойти по тому же пути «решения китайского вопроса», каким решался «еврейский вопрос» в гитлеровской Германии. [420]

Здесь мы не можем не обратить внимание читателей на то, что автор соответствующего раздела цитируемой монографии Г.И. Левинсон использует данный факт для доказательства своего утверждения, согласно которому якобы «некоторые наиболее рьяные идеологи правящей группировки выступали даже за насильственное истребление китайских жителей Сиама». [421] От внимания исследователя при этом ускользнуло то обстоятельство, что в 1938 г., хотя положение евреев в Германии и было безусловно тяжелым, физически они не истреблялись. В свете этого весьма уязвим для критики и тезис о стремлении «насильственно истребить китайских жителей Сиама». Что же касается проводившейся в Таиланде в 30-е годы политики ограничения китайского влияния, то актуальность предлагавшихся «фашиствующими националистами» мер доказывается нынешним положением дел, а оно для тайцев весьма печально. О господстве китайцев, в таиландской экономике мы уже говорили. Остается добавить, что концентрированным выражением этого является и их господство в таиландской политике. За примерами ходить далеко не надо. Достаточно напомнить о многолетней поддержке Таиландом головорезов китайского полукровки Пол Пота, уничтоживших в соседней Кампучии свыше миллиона человек для того, чтобы «расчистить территорию» для заселения ее переселенцами из Китая.

Не удивительно, что в таиландской печати давно уже практически невозможно отыскать статьи с критикой в адрес Китая и китайцев: газеты контролируются, как правило, теми же китайцами или их ставленниками, журналистам заткнули рот с помощью подкупа и угроз; те, кто пытаются говорить правду, просто уничтожаются физически.

Да, ситуация дает пищу для размышлений русскому читателю…

Но вернемся в Юго-Восточную Азию, где с течением времени у национально мыслящих слоев общества появляется все больше оснований беспокоиться по поводу «китайской проблемы». Процитируем здесь польского журналиста Станислава Гломбиньского, издавшего в начале 70-х годов хорошую книгу о китайской политике: «Поездка по этому региону мира, от Индонезии до Таиланда, и сбор материалов на тему об отношении живущих там народов к США и Китаю оказались волнующим и весьма ценным опытом. Я предполагал, что народы Юго-Восточной Азии недоверчиво относятся к политике Вашингтона и по горло сыты американским влиянием и американским «присутствием» в этой части света. Мои предположения полностью оправдались… В то же время… я столкнулся с явлениями, которые ошеломляют даже осведомленного европейца, если говорить о проблемах Азии и Дальнего Востока. Я столкнулся с подлинным страхом перед Китаем, перед китайским влиянием, китайской экспансией и повышенным интересом Пекина к этой части света». [422]

В настоящее время экономическое и военное усиление Китая, как признают, например, руководители китайского международного бизнеса, актуализирует старые опасения населения соседних с Китаем стран относительно своего трудного соседа, а также относительно лояльности проживающих в этих странах граждан китайского происхождения. А некоторыми специалистам на Западе делается вывод о «рекитаизации» лиц китайского происхождения, постоянно проживающих в странах ЮВА, замедлении или прекращении процесса их ассимиляции с местным населением. По их оценке, впервые с начала нынешнего столетия китайские иммигранты укрепляют свои связи с материковым Китаем для того, чтобы «создать нечто вроде нации без границ…связанной общностью крови». [423] В связи с этим указывается, что «нельзя недооценивать опасность новой вспышки антикитайских настроений», [424] в частности, в ЮВА. Одна из таких вспышек, самая сильная за последние 15 лет, произошла в апреле 1994 года в Медане (Индонезия).

В нынешних условиях против китайских коммерсантов выдвигается серьезное обвинение в организации бегства капиталов из стран, где они живут и зарабатывают деньги, на свою «историческую родину», в КНР. [425] Ограниченный по времени, но уже достаточно разнообразный опыт наблюдения за деятельностью китайских коммерсантов в России указывает на то, что такого рода обвинения в высшей степени обоснованы. Кроме того, ряд признаков говорит и о том, что этот процесс не является стихийным, а управляется из Пекина. В частности, автору этих строк известно о существовании негласных решений правительства КНР, направленных на ограничение возможных инвестиций китайских предпринимателей в русскую экономику.

Любой объективный наблюдатель не может не согласиться с тем, что оснований для опасений у народов соседних с Китаем стран, да и не только соседних, становится все больше. Китайская экспансия усиливается, приобретает все более изощренные формы. И не только в Юго-Восточной Азии.

При этом торгово-экономическая экспансия тесно связана и переплетается с экспансией демографической, имеющей форму миграции китайцев в другие страны и регионы мира. Заметим, что этот процесс имеет и нечто вроде «правовой» основы. Мы имеем прежде всего принятую ООН «Всеобщую хартию прав человека», в которой в качестве одного из таких «прав» декларируется «право на свободный выбор места жительства». Помимо ЮВА, а также России, о соответствующих проблемах которой мы уже говорили, основная масса китайских мигрантов направляется в США, Канаду и Австралию — три страны, ориентированные на массовую легальную иммиграцию. Отметим в этой сзязи, что фактом, причем, на наш взгляд, прискорбным, стал процесс «азиатизации» Австралии. Хотя лица азиатского происхождения (в основном китайцы и вьетнамцы) составляют пока только 6 % 18-миллионного населения этой страны, однако с начала 80-х годов их число утроилось. В настоящее время среди новых иммигрантов таких людей — 43 %, тогда как удельный вес европейцев не превышает одной трети и продолжает снижаться. Так называемая «деловая миграция» в Австралию на 90 % состоит из китайцев. Одним из видимых результатов этого процесса стало формирование многочисленных и влиятельных общин китайцев и вьетнамцев в крупнейших австралийских городах, появление в них чайнатаунов. Происходят далеко идущие изменения в культуре страны. В частности, правительством финансируется специальная программа, ставящая своей целью «изыскать способы повернуть школьные программы от их европейских корней к азиатским образцам». Министр школьного образования заявил, что такой поворот «необходим для страны, если мы хотим успешно взаимодействовать с динамично развивающейся экономикой азиатско-тихоокеанского региона». И уже японский язык занял в австралийских школах место французского как самый широко изучаемый иностранный язык, а китайский сравнялся по популярности (точнее, по числу изучающих его школьников) с немецким.

Нельзя не указать, что, судя по ряду признаков, подобная политика не пользуется среди белого населения Австралии широкой поддержкой. Вот какие результаты, например, дал опрос, проведенный среди школьников Сиднея в возрасте 14–16 лет: большинство опрошенных «склонны преувеличивать» численность проживающих в Австралии лиц азиатского происхождения; 51 % выступает за введение административных ограничений на въезд в страну этой категории иммигрантов. Широко распространены такие оценки: «Они займут в будущем наши рабочие места»; «Австралия теряет свою национальную идентичность»; «скоро нами будут управлять азиаты». Те же, кто выступал в ходе опроса за «расширение связей с Азией», смогли привести лишь один довод в пользу своей точки зрения: «Это будет способствовать росту нашего экспорта и импорта». Надо сказать, что вывод из полученных результатов авторами опроса делается, с определенной точки зрения, довольно неожиданный: рекомендуется дальнейший пересмотр программ учебных заведений с тем, чтобы «учащиеся смогли больше узнать об обществах и странах Азии».